Часть 24

Выйти на прогулку в густой снегопад оказалось хорошей идеей: людей на улице очень мало, и из-за этого очень тихо. Это идеальное время для того, чтобы отдохнуть от всего, проветрить голову от мыслей и просто насладиться атмосферой. Именно за это я до безумия обожаю зиму.

Незаметно для себя я почти дошла до Готэмского кладбища, но свернула в лес, который находится достаточно близко. К этому моменту людей на улице и вовсе не было, потому что, во-первых, это место не пользуется популярностью у жителей Готэма, и во-вторых, в такую погоду мало кто отважится прогуляться. Я, похоже, и впрямь одна в округе.

В лесу еще тише, чем за его пределами. Ветви деревьев накренились под тяжестью снега, тропинку замело, а видимость понизилась настолько, что можно рассмотреть что-либо лишь на расстоянии десяти футов. Я замедляю шаг, смотря по сторонам и наслаждаясь прогулкой. Меня окружают лишь деревья, которые создают ощущение безопасности. Наблюдая за тем, как мягко приземляются хлопья снега на землю, кажется, что время тянется медленно, словно в ожидании чего-то.

Пройдя неизвестно сколько по заснеженному лесу, я различаю что-то странное по правую сторону от тропинки, будто там в одном месте сгустилось очень много деревьев, что совсем не вписывается в данный пейзаж. Я хмурю брови и схожу с тропинки, углубляясь в лес. Чем ближе я подхожу к непонятному темному пятну, тем больше различаю силуэт... дома. Когда я приближаюсь к нему на расстояние шести футов, то понимаю, что это больше похоже на сарай. Полностью обхожу его и застываю на месте в раздумьях. Нет, на сарай это тоже мало похоже, если брать во внимание малые размеры этого здания. Может, это какой-то склад? А почему он находится в лесу? Чтобы его не видел кто-то, кого это не касается? Тогда что там может храниться, если это хотят спрятать?

Чуть поднимаю голову вверх и замечаю две камеры, направленные на вход. В удивлении смотрю на них, не в силах пошевелиться. Во-первых, меня удивляет тот факт, что их никто не разбил или не скрутил, потому что подобного рода вещи в Готэме надолго не остаются. Во-вторых, зачем в лесу камеры? Неужели кто-то захочет украсть что-то с этого склада? Да и вообще, разве разумно хранить что-то ценное в лесу, где абсолютно любой человек может это найти? Что-то тут явно не так.

Ладно, раз уж это не дом, не сарай и не склад, тогда что? Убежище маньяка? Слишком маленькое, там максимум можно сделать два шага, если зайти внутрь, я в этом почти уверена. Отвлекающее сооружение? Что ж, в таком случае поблизости должно быть что-то, от чего придумали отвлечение.

Я опасливо смотрю по сторонам, ожидая, что кто-то за мной следит, однако обнаруживаю, что стою совершенно одна посреди леса рядом с... чем-то, похожим на очень маленький склад. С камерами. Нет, ну точно какой-то маньяк! Или параноик, построивший бункер под этим складом, что явно не лучше.

От спокойного состояния не осталось и следа, поэтому я спешу выйти на тропинку, а потом и вовсе уйти домой. Я же просто вышла подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок, а по итогу наткнулась на непонятное здание в лесу, находящемся рядом с кладбищем! Пожалуй, это еще одна причина уехать из Готэма: слишком уж здесь все странно.

***

– Может, зайдем куда-нибудь поужинать? Я знаю одно уютное кафе поблизости, – предлагает Николас, когда мы вместе выходим на улицу после окончания рабочего дня. Даже в уже наступившей темноте я вижу блеск его зеленых глаз. – Я за все плачу, – добавляет он.

– Я не против, только недолго, – пожимаю плечами я.

В последнее время мы с ним сдружились настолько, что теперь он провожает меня до дома после работы. Как оказалось, нам с ним по пути, потому что живет он немного дальше, чем я. Сначала мне было несколько некомфортно, но сейчас я понимаю, что это очень даже хорошо: в Готэме лучше ходить с кем-то либо нужно уметь за себя постоять. Поскольку я не могу защитить саму себя, то с радостью предоставляю эту возможность Нику. И согласилась я с ним поужинать только из-за того, что мне выгодно поддерживать с ним хорошие отношения. Интересно, считается ли это манипуляцией?

Не проходит и пяти минут, как мы доходим до действительно уютного кафе. Николас выбирает нам столик у окна, и мы делаем заказ. Я мысленно отмечаю, что он из тех людей, которые уверены в своих действиях и добиваются поставленных целей. Вот только чего он хочет от меня?

– Ты в последнее время очень задумчивая. Что-то случилось? – интересуется он. Свет в кафе мягкий, отчего светлые волосы Ника приобретают теплый оттенок, а правильные черты лица становятся еще более привлекательными.

– Нет, наверное, просто устала, – отвечаю я, надеясь, что он не продолжит эту тему.

– Ты очень закрытая, ты знаешь об этом? – он произносит это без укора. – Ты не подумай, я не в обиду. Просто для меня это в новинку, я никогда не встречал таких людей, как ты.

– И какая же я?

– Удивительная, – улыбаясь, отвечает он, а я заинтересованно смотрю на него, ожидая пояснений. – Никогда не понятно, о чем ты думаешь, об этом можно лишь догадываться. В обществе ты держишься отстраненно, холодно, и даже когда мы остаемся вдвоем, ты почти не меняешься. Когда ты улыбаешься, все равно остается невидимая стена между тобой и всем окружающим миром.

– Разве? – я искренне удивляюсь этому. То, что он сказал, подходит под описание поведения моей мамы, и от этого становится немного не по себе. Я не хочу быть похожей на родителей. В ответ Николас лишь кивает головой. – Я не специально.

– Я, наверное, понимаю тебя. Скорее всего, ты просто ведешь себя так только с теми, кому не доверяешь. Хотел бы я узнать, какая ты на самом деле, – в его голосе я слышу надежду и, чтобы ее не разрушать, сдержанно улыбаюсь.

– Узнаешь. Может быть.

Его слова заставляют меня задуматься. В последнее время я заметила в себе некоторые изменения, но не думала, что это заметили и другие. А вообще... может, это и к лучшему. Если человек не знает о тебе слишком много, значит, он вряд ли причинит тебе боль. Вот только моя наивность этому явно мешает.

***

Февральский вечер неожиданно приносит с собой ливень. Я не ожидала подобную ситуацию от конца последнего месяца зимы и забыла зонт дома, поэтому сейчас вынуждена мокнуть под дождем, пока возвращаюсь с работы. Николас приболел и остался сегодня дома, так что иду я в гордом одиночестве.

Сворачиваю в последний на сегодня переулок, ускоряя шаг, чтобы побыстрее оказаться дома, переодеться в сухую одежду, завернуться в теплый мягкий плед и уснуть, пытаясь вникнуть в новую тему по экономике. Не замечая никого и ничего вокруг, а лишь мокрую дорогу под моими ногами, я в кого-то врезаюсь и теряю равновесие, но меня с силой притягивают, удерживая от падения. Более того, продолжают крепко держать, хотя я уже твердо стою на ногах.

– Прошу прощения, но... – начинаю возмущаться я, чтобы меня отпустили, но поднимаю взгляд и вижу Джерома. В этот раз он точно появился из ниоткуда. – Вот так встреча... – удивленно бормочу я. В таком случае, я не против, чтобы меня продолжали удерживать.

– Ты всех прохожих так сбиваешь или только некоторых? – с усмешкой спрашивает он.

– А ты всех так крепко прижимаешь к себе или только некоторых? – передразниваю я.

– Только тебя, – он отпускает меня, но не отстраняется, чтобы зонт укрывал нас обоих от дождя. – Я скучал.

– Я тоже, но давай это оставим до моей квартиры, потому что я хочу попасть туда, где тепло и сухо, – я беру его за руку, и мы направляемся ко мне домой.

Едва переступив порог и закрыв входную дверь на все замки, я сбрасываю с себя куртку и ботинки и направляюсь в ванную комнату за полотенцем, оставляя дверь открытой нараспашку. Джером, тоже разувшись и сняв верхнюю одежду, подходит и опирается рукой о дверной косяк, наблюдая за мной.

– Ты изменилась, – улыбается он. – В хорошем смысле.

– Спасибо, – чуть смущенно отвечаю я. – Я надеюсь, ты не сбежал, и я теперь не укрываю преступника в своей квартире? – спрашиваю, протирая мокрые от дождя волосы.

– Меня освободили, – отвечает он, а его выражение лица так и говорит: «Ха-ха-ха, очень смешно». – Еще позавчера.

– Прекрасная новость, – улыбаюсь я и прохожу в свою комнату, и он следует за мной. Я ставлю телефон на зарядку и поворачиваюсь к Джерому. – Все хорошо? – он кивает, и я подхожу к нему вплотную, обнимая. Его мягкий свитер и теплые руки создают непередаваемую атмосферу уюта. Чувствую, как он целует меня в макушку, и улыбаюсь.

– Без тебя в Аркхэме совсем не то. Ты действительно привносишь в эту жизнь светлых красок.

– Ты ведь продолжал лечение? – спрашиваю я, все еще не поднимая головы.

– Да, продолжал, – я чувствую, что он хочет что-то добавить, но не делает этого.

– Но?

– Это все странно, – в этот раз я все же поднимаю на него полный непонимания взгляд, продолжая обнимать. – В Аркхэме ничего не изменилось даже в тот момент, когда я почувствовал в себе изменения. Я все также был главным, меня все также боялись. Не скажу, что меня это не устраивало, но это кажется довольно-таки странным: я прохожу лечение, но внешне ничего не меняется.

– Главное, что чувствуешь ты, а не что происходит вокруг тебя. Ты чувствуешь в себе изменения, и это хорошо. Значит, ты начинаешь вести себя по-другому, меняется твое поведение и мнение окружающих, – подбадривающе улыбаюсь я, но вижу его хмурый взгляд. – И тебе что-то из этого не нравится, так? – он кивает и хочет отстраниться, но я продолжаю его обнимать, давая понять, что никто никуда не сдвинется.

– Понимаешь, я привык играть определенную роль, благодаря которой я и удерживал Аркхэм, благодаря которой у меня много таких же сумасшедших последователей и фанатов, благодаря которой я выживаю, – он выделяет последнее слово. – Если я не буду играть эту роль на публике, я превращусь в ничто, потому что всю жизнь следовал одному правилу: играй того, кем будут восхищаться. Я не могу просто так взять и «исчезнуть», но и продолжать эти безумные выступления я тоже не могу, – он делает паузу, и я понимаю, что не знаю, как его поддержать в данной ситуации. – Наверное, таких, как я, уже не исправить, – он все же отстраняется и выходит из комнаты.

– Куда ты идешь? – я иду за ним.

– На выход, – я хватаю его за руку, останавливая, и он поворачивается ко мне. – Эбби, тебе не стоит даже думать обо мне...

– Почему ты так уверен в этом? – спрашиваю я с возмущением.

– Потому что я все еще помню о том, что делал с тобой четыре года назад! – восклицает он. – Безусловно, я благодарен тебе за второй шанс, за то, что ты поспособствовала моему лечению, за то, что просто была рядом и поддерживала меня, но я не могу так. Я действительно был рад твоему освобождению, хотя это и было тяжело для меня. Ты единственный человек, который понимает меня и поддерживает, но даже тебе я причинил много боли! И я вспоминаю об этом каждый день! Я не достоин даже твоего взгляда, не говоря уже о чем-то большем.

– Джером, послушай, я простила тебя и...

– Зато я себя не простил! – его громкий голос заставляет меня замолчать. – И если ты думаешь, что я вдруг стану добропорядочным гражданином, то ты сильно ошибаешься. Я не изменюсь. Не смогу, – он делает паузу, и в тусклом свете я вижу, как по его щеке скатывается слеза. – Я люблю тебя и именно поэтому прошу: забудь обо мне. Я не смогу сделать тебя счастливой.

– Ты хоть раз ударил меня в Аркхэме?

– Нет, – удивленный таким вопросом, отвечает он.

– Оскорбил? Причинил боль?

– Нет.

– А были ли у тебя мысли об этом? Хотелось ли тебе это сделать?

– Нет, Эбби, что за странные вопросы?

– А теперь проанализируй это и скажи, похожи ли наши отношения в Аркхэме на те, что были четыре года назад, – получив отрицательный ответ, я киваю. – Именно. Ты поддерживал меня, когда мне было плохо, в какой-то степени ты помог мне понять себя. Ты умеешь заботиться и выражать любовь. И я не собираюсь забывать тебя, потому что доверяю тебе и верю, что мы не вернемся к нашему прошлому. Что бы ни случилось, ты всегда можешь поделиться со мной, и мы обсудим и вместе найдем решение, – я вытираю слезу рукавом свитера и продолжаю. – Однако если ты уверен в обратном, то уходи.

– Прости меня, – он подходит ближе и берет меня за руку. – Я заставил вспоминать о прошлом.

– Тогда мы бы ничего не обсудили, – пожимаю плечами я, избегая его взгляда.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливой, – он касается моего подбородка, и я поднимаю на него взгляд. – И обещаю делиться с тобой всем, что у меня на душе.

Я улыбаюсь, привстаю на носочки и целую его, и он обхватывает меня руками за талию, отвечая на поцелуй. Чуть отстранившись, я говорю:

– Останешься на ночь? Мы давно не виделись, нужно многое обсудить, – он кивает, и я показываю рукой на кухню.

Я спрашиваю про прошедший год и, судя по его рассказам, в Аркхэме почти ничего не изменилось, за исключением Джулии, которая внезапно стала заниматься «благотворительностью», а именно – нормальным лечением пациентов. И делает она это не потому, что хочет кому-то помочь, а из-за возможности повышения в должности. Что ж, было ожидаемо, что она не будет помогать людям по доброте душевной, но неприятный осадок остался. С другой стороны, она мне помогла, а это самое главное.

Затем наступает моя очередь рассказывать про изменения в своей жизни. Джером искренне радуется тому, что я продолжаю следовать своим целям, и я понимаю, что мне важна его поддержка. Не только его, а вообще чья-либо. Она помогает мне не скатиться в мрачную пропасть, из которой я совсем недавно выбралась.

***

На следующий день я прихожу к Хелен, у которой квартира действительно медленно, но уверенно превращается в подобие сада. Возможно мне только кажется, что у нее много растений, но отчего-то я уверена, что обычно у людей всего несколько комнатных цветков, половина которых на грани смерти.

– И ты ему, конечно, доверяешь? – спрашивает Хелен, что-то делая с одним из цветков. Я сижу на диване и наблюдаю за ней, держа в руках чашку чая.

– Да, Хелен, доверяю, – я рассказала ей про Джерома, так что теперь ожидаю кучу нравоучений от нее.

– Не нравится он мне... Хотя, должна признать, мозги у него есть, раз уж он предлагал тебе оставить его. Зря не послушала, Эб.

– Почему ты так категорично настроена?

– Такие, как он, не меняются. Я более чем уверена, что все, что он сейчас делает – очередная манипуляция, чтобы ты осталась с ним, – она наконец отворачивается от своих растений и смотрит на меня. – Почему тебе так нравится этот психопат? В конце концов, у тебя есть Николас, нормальный парень, если судить по тому, как ты о нем отзываешься.

– Нормальный парень? Мне кажется, он слишком правильный для нормального парня. Он помнит любую сказанную мелочь и любое мое движение, однажды он принес мне чай со словами: «В прошлый раз я купил тебе кофе, но заметил, как ты кинула взгляд на чай, и понял, что ты его любишь больше, чем кофе». Причем, это было через месяц после случая с кофе. Нормальный парень уже давно бы забыл какой-то там взгляд в сторону, а это похоже на маньяка, который нашел свою жертву, и теперь втирается к ней в доверие.

– А твой Валеска ни разу не похож на маньяка, точно, – саркастично отвечает Хелен и вновь начинает что-то делать с растениями. – Брось, это всего лишь наблюдательность. Он хотел сделать тебе приятно, а ты сразу начала думать, что он пристает к тебе с плохими намерениями.

– Я была знакома с таким «нормальным парнем», проявляющим внимание к любой мелочи, и закончилось это чуть ли не моим убийством на Рождество, – упоминание о Джеке отзывается легким покалыванием мизинца левой руки.

– Это было весьма ожидаемо от пациента Аркхэма.

– А может Ник такой же, только его пока не поймали с поличным? – спрашиваю я, наблюдая за движениями Хелен.

– Ладно, хорошо! – она вновь поворачивается ко мне. – Но насчет Валески уж точно все предельно ясно. Да, ты ему доверяешь и даже чувствуешь себя комфортно в отношениях с ним, но ты никогда не думала, что это может быть просто-напросто твоим способом психического выживания? Как защитный механизм? И ничего хорошего из этого не выйдет, поскольку это все еще отношения насилия.

Повисает пауза. Я замираю на месте, не в силах что-либо сказать, да и, наверное, говорить тут нечего. Отношения насилия. Нет, это не может быть насилием, ведь то, в каких отношениях мы сейчас находимся с Джеромом, далеко от этого. Или же это просто видимость чего-то хорошего? Где находится правда и существует ли она вообще?

Я опускаю голову вниз, рассматривая почти опустевшую чашку в руках, и чувствую, как внутри меня разрастается тревожное чувство, которое с каждой секундой становится все больше, пуская корни в самую душу. Дышать становится трудно, словно легкие стремительно зарастают плющом, и я резко встаю, но тут же перед глазами начинают плясать разноцветные круги, дезориентируя.

– Эб? – сквозь толщу иллюзорной тишины слышится взволнованный, но приглушенный голос.

Через мгновение ее тонкие руки тянут меня вниз, вынуждая сесть на диван, и тело не сопротивляется, подчиняясь. Она прижимает меня к себе, и через какое-то время тревожное чувство отступает, а я чувствую, как начинаю приходить в нормальное состояние. Сердце колотится, словно готовится выпрыгнуть из грудной клетки при первой же возможности.

– Прости меня, я была слишком резкой, – произносит Хелен, поглаживая меня по волосам. – Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше, спасибо, – я отстраняюсь от нее и только сейчас понимаю, что мои щеки мокрые от слез. – Давай просто не будем обсуждать эту тему?

– Конечно, как скажешь, – она кивает в ответ. – И еще раз извини, я правда не хотела тебя задеть.

***

В этом году март радует неожиданным теплом, из-за чего хочется проводить больше времени на улице. Но, увы, я вынуждена усердно учиться, если действительно хочу чего-то добиться. К тому же, близится время ответов колледжей, и я понемногу начинаю нервничать, поэтому стоит занять себя чем-то, чтобы меньше об этом думать.

Когда я заканчиваю с уроками, устало тянусь к телефону, чтобы отдохнуть. Уже почти девять вечера, а по моим ощущениям – глубокая ночь. Только я собираюсь полистать ленту в социальных сетях, как слышу дверной звонок. И кого только принесло в такое время? Почему мне никто не дает отдохнуть...

Устало плетусь к входной двери и, посмотрев в глазок, обнаруживаю Джерома. Черт, точно, мы же договаривались встретиться у меня! Открываю дверь и пропускаю его в квартиру, а затем закрываю на все замки, чтобы точно никакой вор не пробрался в квартиру. Хотя, конечно, кому надо, тот найдет и обходной путь.

– Ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь уставшей, – обеспокоенно спрашивает он, а я без лишних слов обнимаю его, устраивая голову на его плече. – Ты хотя бы отдыхаешь? – он запускает руку в мои волосы, начиная массировать кожу головы, и я мгновенно расслабляюсь. – Хочешь, я сделаю чай, заверну тебя в плед, и мы будем смотреть какой-нибудь фильм до тех пор, пока ты не уснешь? А потом я перенесу тебя в кровать и бережно укутаю одеялом, чтобы ты не замерзла?

– И обнимешь?

– И обниму.

– Звучит очень заманчиво, я вовсе не против, – я улыбаюсь и поднимаю на него взгляд. – Ты не думал о том, чтобы остаться у меня сразу на несколько дней? Не думаю, что тебе удобно каждый вечер мотаться ко мне, а потом на утро уходить.

– Когда у тебя есть машина, многие неудобства уходят, – я уже хочу задать свой вопрос, но он продолжает: – Предугадывая твой вопрос: да, машина не моя, но проблем с ней не возникнет, так что ты можешь об этом не беспокоиться.

– Хорошо, допустим. А что насчет моего предложения остаться у меня на несколько дней?

– А ты этого так сильно хочешь? – хитро улыбаясь, спрашивает он.

– Ну, у меня есть дубликат ключей, да и я была бы не против, если бы за меня кто-то готовил и убирался... – театрально задумавшись, отвечаю я и едва сдерживаю улыбку.

– О, ну раз уж такое дело, как я могу отказать такой прекрасной даме? К тому же я очень хозяйственный в быту, – он выдерживает небольшую паузу, прежде чем рассмеяться, и я тоже не сдерживаю смеха. – Пошли, уставшая ты моя, сделаю тебе вкусный чай.

Я следую за ним на кухню, раздумывая, стоит ли завести разговор о своих будущих планах, которые не включают проживание в Готэме. С одной стороны, я хочу это обсудить, но с другой стороны, я боюсь услышать его ответ. Я точно хочу покинуть этот город, но насчет Джерома я не уверена.

– Джером, ты никогда не думал о том, чтобы уехать из Готэма? – аккуратно спрашиваю я.

– К чему такой вопрос? – спокойно спрашивает он, доставая из кухонного шкафчика чай.

– Просто... скорее всего я уеду из города после того, как окончу школу. Я не буду продолжать здесь обучение, – я внимательно слежу за его реакцией. – И... я была бы рада, если бы ты уехал со мной. Согласись, это ведь хороший шанс начать жизнь с чистого листа.

– Согласен. Но у меня здесь есть незавершенные дела.

– И какие же?

– Есть один человек, которого я ненавижу больше, чем кого-либо, который испортил мою жизнь лишь одним своим существованием. Надо с ним разобраться, – как ни странно, он остается спокойным.

– Прощение лучше мести, – я подхожу к нему. – Почему бы не простить этого человека, забыть его и уехать из Готэма, сконцентрировавшись на своей жизни?

Он смотрит на меня задумчивым взглядом, а затем переключает свое внимание на приготовление чая, так ничего и не отвечая. Я уже думаю о том, что он не хочет об этом говорить, как он неожиданно произносит:

– Я подумаю над этим, – заверяет он меня, но внутренний голос терзается сомнениями насчет того, что выберут меня, а не месть.

– Вот и хорошо, – улыбаюсь я, и мы идем в гостиную, где я точно усну под какой-нибудь фильм.

Утром, когда я выхожу из ванны и направляюсь на кухню, меня встречает Джером, уже сделавший завтрак. Я благодарю его и сажусь есть.

– Все хотел тебя спросить: тебе не страшно одной ходить с работы по темноте? Я могу тебя встречать или...

– Все нормально, меня провожает Ник, – спокойно отвечаю я. – Да и к тому же сейчас темнеет позже.

– Ник? – спрашивает Джером, и я готова поклясться, что он мысленно его уже убил. Да, надо было предугадать, что он начнет ревновать. – Кто это?

– Коллега, – просто отвечаю я, а его взгляд так и говорит: «Ну да, коллега, который скоро станет бывшим коллегой». – Джером, если ты мне не доверяешь...

– Вот как раз тебе я доверяю, а твоему Нику – нет.

– Он не мой.

– Он хотя бы нормальный? – игнорируя мое замечание, спрашивает он. Я заверяю его, что беспокоиться не о чем, потому что никаких тревожных сигналов от него не было. – Или он просто хорошо притворяется, – заключает Джером.

– Знаешь, мне уже пора на работу, – я встаю и подхожу к нему. – Не скучай. И забудь про Ника, он нормальный парень, – я привстаю на носочки и коротко целую его. Уже хочу отстраниться, но он крепко притягивает меня к себе за талию и целует еще раз, напористо и требовательно.

– Люблю тебя, – шепчет он, заводя мою выбившуюся прядь волос за ухо. – Будь осторожна.

Незаметно проходит рабочий день, за который я успела немного отдохнуть и выпить чай, завершить несколько дел и даже немного поссориться с одним из моих коллег, что на самом деле очень удивительно, потому что я абсолютно неконфликтный человек. Хотя, быть может, это еще одно мое изменение, которое я просто не успела заметить.

Так или иначе, рабочий день окончен, и сейчас я иду домой, разумеется, вместе с Николасом. Он рассказывает очередную историю про прошлое место работы, а я внимательно его слушаю, полностью отдаваясь этому моменту. Незаметно для меня, мы доходим до моего дома и останавливаемся.

– Похоже, на сегодня все, – тусклый фонарь освещает его мягкую улыбку. – Впереди целых два дня выходных, и я подумал, может, мы встретимся и прогуляемся? Или пообедаем вместе?

– Я бы с радостью, но у меня, к сожалению, накопилось много дел, и мне нужно все успеть сделать до понедельника, – мне даже не приходится врать человеку, чтобы отказаться от встречи.

– Чем ты все время так занята? Ты секретный агент? – в шутливом изумлении спрашивает он, и я не сдерживаю улыбки. – Или ты ставишь научные опыты в подпольной лаборатории?

– Мысли шире: я работаю на инопланетян, и если они узнают, что я тебе об этом рассказала, то похитят тебя и доставят на свою секретную базу.

– Межпланетные путешествия? Звучит как нечто захватывающее, – он больше не сдерживается и начинает смеяться, и я вслед за ним. – А если серьезно, Эбигейл, я действительно хотел бы проводить с тобой больше времени, – он перестает смеяться, принимая серьезный вид, и подходит слишком близко ко мне. – Ты, пожалуй, самая интересная девушка в моей жизни, – я хочу отойти и попрощаться, но он притягивает меня к себе за талию и целует. Мозг не успевает среагировать вовремя, и поэтому весь поцелуй, который был достаточно пылким и затяжным, я стою, замерев.

– Ник, я хотела бы прояснить ситуацию, – говорю я, когда он меня наконец отпускает, отходя от него. – Я не испытываю к тебе никаких любовных чувств, мы просто друзья. Понимаешь?

– Просто друзья? – злобно усмехается он, и мое сердце на мгновение сжимается от такой резкой перемены настроения. – Хватит ломаться и строить из себя загадочную личность, чтобы привлечь чье-то внимание! Я вижу тебя насквозь и знаю, что ты хоть в этот же вечер готова переспать со мной, вот только хочешь казаться недоступной, чтобы я за тобой побольше побегал! Ты лишь очередная...

Звонкая пощечина его прерывает, и он ошарашенно на меня смотрит. Моя левая рука горит от столь резкого соприкосновения, но я почти этого не чувствую: сейчас мои мысли заняты лишь Ником, который явно перешел все границы дозволенного.

– Вместо того, чтобы осуждать меня, ты бы лучше присмотрелся к себе: ставишь себя на первое место, эгоистично получается, не находишь? – я со злостью смотрю на него и в ответ получаю такой же сверлящий взгляд. – Ты даже не спросил, есть ли у меня молодой человек, а сразу начал лезть ко мне!

– По-твоему, я должен что-то у тебя спрашивать? – он больно хватает меня за запястья, притягивая к себе. – Если бы ты не была такой глупой и наивной, то уже давно бы поняла, что я, как ты говоришь, лезу к тебе явно не с дружескими намерениями!

– Не смей трогать меня!

– И что ты мне можешь сделать? Хочу – трогаю, это мое решение и не тебе его менять, – я начинаю активно вырываться, но он держит мои запястья мертвой хваткой. – Ты никуда от меня не уйдешь! – я злобно смотрю на него, а затем делаю то, чего он явно не мог ожидать: поднимаю руки выше и кусаю его за руку. – Ты в своем уме? – чуть ли не кричит он, на мгновение ослабляя хватку, и мне хватает этой секунды, чтобы вытащить небольшой складной нож из рукава кожаной куртки, где я несколько дней назад пришила специальную резинку, и всадить его в Ника. Он сдавленно вскрикивает, когда я также резко вытаскиваю нож, и хватается за раненое место в области ключицы. – Сумасшедшая! Я напишу на тебя заявление!

Пока он отвлекается на рану, я быстро убегаю от него и лишь в подъезде облегченно выдыхаю. Конечно, не зря я с собой ношу нож для подстраховки, но ведь на меня и правда могут написать заявление. Смотрю на кровавое лезвие в своих руках и сглатываю: я только что ранила человека, хотя в целом могла обойтись и без этого. Судорожно вздыхаю и поднимаюсь на свой этаж, дрожащей рукой открываю входную дверь и захожу в квартиру. Закрывание двери на все замки немного отрезвляет.

– А я как раз закончил готовить ужин, – вместо приветствия произносит Джером, однако я даже не смотрю в его сторону, а быстро направляюсь в ванную комнату, даже не разувшись. – Эбби? – я почти закрываю дверь, но он удерживает ее. – С тобой все в порядке? – он видит окровавленный нож в моих руках, и его глаза расширяются от удивления. – Что произошло? Ты ранена? – я молча отворачиваюсь к раковине, включая воду и пытаясь смыть кровь с рук. Нож отбрасываю во всю ту же раковину. – Эй, посмотри на меня... – он осторожно, но крепко берет меня за локоть, пытаясь развернуть меня. – Эбби! – он немного повышает голос, и я смотрю на него, не моргая, но глаза застилают слезы. Пространство будто бы сжимается, и мне становится трудно дышать. – Постарайся успокоиться, хорошо? Я рядом с тобой и никуда не уйду, – он аккуратно притягивает меня к себе, обнимая. Его руки успокаивающе гладят вдоль спины и по волосам, и я позволяю себе разрыдаться. Чем больше слез я выпускаю наружу, тем свободнее становится дышать, и уже спустя несколько минут пространство перестает сжиматься, и я начинаю ощущать реальность. Джером тихо спрашивает: – Как ты?

– Я в порядке. Почти, – я отстраняюсь от него, вытирая слезы. – Все хорошо, – я все же отворачиваюсь к раковине и мою руки. Медленно перевожу взгляд на нож, с которого уже смылась значительная часть крови, и делаю прерывистый вздох. Джером, замечая мою реакцию, медленно тянется к крану и выключает воду, а затем разворачивает меня к себе.

– Давай ты сейчас переоденешься, а потом расскажешь, что случилось, хорошо? – я медленно киваю, остекленело смотря на него. – Пошли.

Пока я переодеваюсь в уютную домашнюю одежду, в голове постепенно все раскладывается по полочкам. Однако, зайдя на кухню и увидев Джерома, снова становится немного не по себе. Я молча подхожу к нему, чуть опираясь бедром о кухонную тумбу. Он спокойно смотрит на меня, ожидая, когда я начну. Вот бы мне его спокойствие...

– Ты не знаешь, с чего начать? – спрашивает он, и я утвердительно киваю. – Я так понимаю, это как-то связано с Ником? – я удивленно на него смотрю, не понимая, как он догадался. – У меня закончился один ингредиент, и я сходил за ним в магазин. Когда, возвращаясь, подходил к дому, увидел тебя с каким-то парнем. Вы, кстати, целовались, – он не сводит с меня пристального взгляда. Я понимаю, что этот поцелуй с Ником может запросто разозлить Джерома, однако пока не замечаю никаких намеков на это.

– Что именно ты видел? – опасливо спрашиваю я.

– Сначала вы мило беседовали и смеялись, а затем он поцеловал тебя. Тогда я немного замедлил шаг, ожидая, что ты его оттолкнешь, но такого не произошло. Поэтому я побыстрее зашел в подъезд, чтобы не разочаровываться еще больше. Подумал, что, наверное, это была не моя Эбби. Моя Эбби не стала бы предавать, – он с болью смотрит на меня, почти не моргая.

– Тебе надо было остаться. Это... не то, что ты подумал.

– Я уже это понял, когда увидел у тебя в руках окровавленный нож, – смягчается он. – Но неприятный осадок все равно остался. Так что, думаю, тебе стоит рассказать, что у вас там произошло, чтобы не было недопонимания.

Я ставлю себя на его место: как бы я чувствовала себя, если бы готовила для своего партнера ужин, в то время как он целовался бы с кем-то на улице? Наверное, я ощущала бы себя обманутой. И мне было бы больно. От этих мыслей на душе становится еще хуже, и я стараюсь уйти от них, начиная свой рассказ. Джером внимательно слушает меня, не прерывая.

– Как думаешь, он и правда напишет заявление? – спрашиваю я под конец рассказа.

– Смотря как сильно ты задела его эго и есть ли у него проблемы с полицией, – задумчиво отвечает он. – Но, думаю, тебе не стоит опасаться, ведь это была самозащита.

– А поверят ли человеку, который пробыл в Аркхэме больше года за убийство своего отца, которое, кстати, тоже можно было бы отнести к самозащите? – раздраженно парирую я. – Я не хочу обратно в Аркхэм, – расстроенно шепчу я.

– И не попадешь, – уверенно отвечает Джером, обнимая меня. Я бы, конечно, не была также уверена в этом, но его слова все же действуют успокаивающе.

– Ты не злишься? За тот поцелуй...

– Не злюсь. Но давай лучше не будем обсуждать это, – отвечает он, и я чуть отстраняюсь, не разрывая объятий.

– Ты же знаешь, что мне кроме тебя никто не нужен? Я решила быть с тобой, и я не отказываюсь от этого решения, – тихо произношу я. – Ты нужен мне, Джером, – он благодарно смотрит на меня, и я понимаю, что ему нужно было услышать эти слова.

***

Проходит неделя, за которую Николас так и не появляется на работе. В полицию он тоже не заявлял, и я, наверное, понимаю, почему он так поступил: оказывается, на него самого писали заявления, в частности, за домашнее насилие. Ему просто невыгодно идти в департамент, потому что с большей вероятностью поверят в мою самозащиту, чем в его рассказы о том, что на него напала девушка. По крайней мере, хочется в это верить.

Вечер пятницы я решила провести с Хелен в клубе. Когда я ей об этом сказала, она очень сильно удивилась, ведь, с ее слов, такая зануда, как я, не могла сама предложить эту идею. Я и сама немного в шоке, но, видимо, мои мозг, душа и тело хотят отдохнуть и попробовать что-то новое, и в моем случае этим новым является клуб и, в частности, алкоголь, который я ни разу в жизни не пробовала.

Я заканчиваю собираться и оценивающе смотрюсь в зеркало: темно-изумрудное платье с глубоким треугольным вырезом идеально обтягивает фигуру, подчеркивая изгибы, а каблуки визуально удлиняют ноги и делают их стройнее. Нет, наверное, платье все же коротковато – надо было брать не то, что до середины бедра, а то, что до колена. Хотя, может и нормальная длина. Зато рукав длинный – не видно синяков на запястьях от хватки Ника.

Выхожу в прихожую и еще раз смотрю на свое отражение в зеркале.

– Все никак не можешь налюбоваться собой? – саркастично спрашивает Джером, появляясь в дверях гостиной, и я чувствую его скользящий по моему телу взгляд. – Если тебе интересно мое мнение, то ты – произведение искусства, на которое хочется смотреть днями и ночами, – я немного смущаюсь от его слов, но все же подхожу к нему. – Столько мужчин попадает в обморок при виде тебя...

– И почему же ты тогда все еще не потерял сознание? – я кладу руки на его плечи, а он притягивает меня к себе за талию.

– У меня иммунитет к твоей красоте, – отвечает он, многозначительно ухмыляясь. – Следи, пожалуйста, за тем, чтобы никто не распускал свои руки.

– Конечно. Позволю только тебе стянуть с меня это платье, – оставляю легкий поцелуй на его губах и отстраняюсь, начиная надевать кожаную куртку. Не время для страсти, я вообще-то уходить собираюсь. – Не скучай без меня и рано не жди.

– Будь осторожней, – он любезно открывает входную дверь, и я выхожу на лестничную площадку. – Люблю тебя, – тепло улыбается он, и я улыбаюсь в ответ, а затем спускаюсь вниз.

На улице меня уже ждет Хелен. Она сегодня по-особенному красива: широкие волны огненно-рыжих волос, длинное черное платье и, конечно, та самая улыбка, заставляющая любого улыбнуться в ответ.

– Ты... бесподобна... – я подхожу к ней, обнимая в знак приветствия.

– А ты еще красивее, – отвечает она с обворожительной улыбкой.

Когда мы наконец добираемся до клуба, я немного удивляюсь увиденному: я ожидала толпу людей на танцполе, но вместо этого вижу не такое уж и огромное количество людей. Да, их много, достаточно для человека, который социально отстранен, но все же... ожидание было намного хуже.

Хелен тянет меня к барной стойке, и я стараюсь не отставать ни на секунду, потому что, если честно, боюсь потеряться в незнакомой для меня обстановке. И какой черт меня дернул пойти сюда... очевидно, тот, который хочет, чтобы я все попробовала в этой жизни. Что ж, в каком-то смысле он прав.

Дойдя до барной стойки, Хелен заказывает два коктейля, и я вовсе не против: она явно знает лучше, с чего начинать, особенно в моем случае. Я постепенно привыкаю к громкой музыке, и теперь уже не кажется, что она бьет по ушам.

– За отдых! – она берет свой коктейль, и я следую ее примеру. – И за успех!

Я отпиваю глоток и сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть. Какая же это гадость! И как только люди это пьют, да еще и в огромных количествах? Хотя, послевкусие приятное... ладно, возможно я поторопилась с выводами.

За разговором с Хелен я не успеваю заметить, как кончился коктейль, который на самом деле был не так уж и плох – я бы даже не отказалась от второго. Хелен встает и тянет меня на танцпол, и я понимаю, что мне никак этого не избежать. Не думаю, что то, что я делаю – комфортно для меня, но, с другой стороны, до меня здесь никому нет дела, потому что сюда приходят с целью отдохнуть. А это значит, что можно расслабиться и делать все, что захочется. В пределах разумного, конечно.

Постепенно я втягиваюсь в ритм музыки, двигаясь в такт, и действительно расслабляюсь. Хелен, смотрит куда-то позади меня и хитро улыбается – похоже, в ее голове только что родилась интересная идея. Я оборачиваюсь и вижу двух мужчин, не сводящих с нас глаз. Один из них ловит мой взгляд и похотливо улыбается.

– Хочешь, чтобы они потеряли к нам интерес? – говорит мне на ухо Хелен, и я удивляюсь тому, что слышу ее, ведь музыка и правда очень громкая. Положительно отвечаю, и она продолжает: – Тогда подыграй мне.

– Как?

Я уже хочу развернуться к ней, но она крепко прижимает меня к себе, и от неожиданности у меня перехватывает дыхание. Ее правая рука скользит по моему телу, а затем останавливается в районе живота, удерживая. Другой же рукой она продолжает плавно подниматься к моей груди. Я начинаю понимать, как именно я должна ей подыграть, поэтому, не переставая двигаться под громкую музыку, кладу свои руки поверх ее и чуть запрокидываю голову. Я все также продолжаю следить за теми мужчинами, на лицах которых уже начало появляться удивление. Когда Хелен доходит до моей шеи, то неожиданно прикусывает мочку моего уха. Я, едва сдерживая удивление, сжимаю пальцы ее рук и немного улыбаюсь. Увидев это, мужчины изумляются настолько, что чуть ли не открывают рты. Один из них что-то говорит на ухо другому, и они быстрым шагом удаляются.

– Можешь заканчивать соблазнять меня, они ушли, – говорю я Хелен, и она прекращает. – Как бы мне ни смешны были их реакции, больше так не делай, – я поворачиваюсь к ней. – Или хотя бы предупреждай.

– Зато мы красиво дали понять, что никакие знакомства нас не интересуют, – усмехается она.

Остальное время, что мы проводим в клубе, проходит достаточно однообразно: мы либо на танцполе, либо за барной стойкой. И именно из-за этой однообразности я начинаю ныть о том, что мне надоел клуб и что я хочу домой. Да уж, ненадолго меня хватило. Нет, ну а что? Я не привыкла ходить по подобным местам, поэтому вовсе не удивительно, что мне надоело здесь находиться.

Хелен, как самый настоящий супергерой, помогает дойти до такси, а затем от него – до квартиры. Я, конечно, и сама в состоянии идти, вот только у меня немного плывет все перед глазами. И голова кружится. И вообще как-то мне нехорошо.

– Не думала, что после трех коктейлей я буду тащить тебя до дома, – ворчит Хелен, пока мы поднимается по лестнице. – Хорошо, что ты живешь на втором этаже. Хоть какой-то плюс...

Дойдя до квартиры, я начинаю копаться в сумочке в поисках ключа. Хелен печально за этим наблюдает, а затем настойчиво стучит в мою дверь. Сначала я хочу возмутиться, но потом вспоминаю, что там находится Джером, который любезно впустит меня в свою же квартиру. Какая же все-таки логичная у меня подруга...

Дверь открывается, и я приветливо машу рукой Джерому, а затем переступаю порог и, запутываясь в собственных ногах, почти падаю. Если бы меня не поймали, я бы точно разбила себе нос о пол. И кто только эти пороги придумал...

– Она немного перебрала, так что... – начинает Хелен, но Джером ее перебивает.

– Да, вижу, – пока он мило беседует с ней, я сажусь на небольшой пуфик и пытаюсь расстегнуть застежку на туфлях. – Разберемся, спасибо.

Он бесцеремонно захлопывает дверь, и я лишь качаю головой. Грубо получилось. Хотя я бы, наверное, поступила также, если бы посреди ночи мне притащили... меня.

– Что там у тебя? – спрашивает Джером и подходит ко мне. – Неравный бой с застежками? – усмехается он, и я устало киваю. Он садится на корточки и снимает эти чертовы туфли. – До комнаты сама дойдешь или донести?

– Смогу и сама, но воспользуюсь твоими услугами, – я довольно смотрю на него, и он лишь вздыхает, имея в виду «кто бы удивился», а затем берет меня на руки и доносит до самой кровати. – Премного благодарна. Помоги, пожалуйста, расстегнуть платье, – я поворачиваюсь к нему спиной, убирая волосы. Чувствую, как он медленно ведет замок молнии вниз. – А как насчет стянуть с меня это платье? – я кладу руки ему на грудь и игриво смотрю в глаза.

– Стянуть с целью переодеть?

– Нет, с целью заняться сексом, – шепчу я, привставая на носочки и почти касаясь его губ. Я чувствую его теплые пальцы на моей спине, и от этого меня бросает в жар.

– Давай ты сначала поспишь, а потом – любой твой каприз.

– Ну нет... – жалобно протягиваю я. – Я на тебя обиделась, – моя последняя фраза лишь рассмешила Джерома. Я отворачиваюсь от него и самостоятельно переодеваюсь, хотя голова все еще кружится.

– Ну уж извини, не имею привычки заниматься сексом с дамами в полусознательном состоянии.

– Сам ты дама в полусознательном состоянии! Я еще могу мыслить и, главное, хотеть, – я снова поворачиваюсь к нему. – И что, просто лечь и уснуть?

– Могу сказку на ночь рассказать, – саркастично отвечает он, на что я закатываю глаза и ложусь спать. – Добрых снов, – он ложится рядом и целует меня в висок.

Рядом с ним я чувствую себя комфортно и безопасно. Возможно, даже безопаснее, чем без него. А вдруг это действительно какой-то защитный механизм? Просто видимость того, что у нас все хорошо. В конце концов, он и сам говорил мне о том, чтобы я забыла о нем. Может, он был прав? Но ведь это не похоже на отношения насилия, о которых говорила Хелен...

С этими мыслями я проваливаюсь в глубокий сон.