Эпилог

Все в волнении возбуждении рассредоточились по коридору: Юнги, которого не пустили нервно грыз ноготь, стоя около двери, чтобы в самый подходящий момент суметь протиснуться ближе к Чимину; Тэхён, который с самого утра на ногах, после работы, не заезжая домой приехал сюда, сейчас дремал на ближайшем стуле, свесив голову на плечо — выглядело очень неудобно; Чонгук, сидел, не зная куда деть свои руки и мысли, взгляд его всё чаще возвращался к Тэхёну. 

Джин, который после смены совершенно случайно оказался здесь, не мог не остаться и поддержать с каждой минутой бледнеющего от волнения Юнги. Омега сидел рядом с Чонгуком, и был самым спокойным из компании, сложив ногу на ногу и попивая принесённое Чоном кофе. 

— Гадость редкостная! Кофе с автомата хуже яда, — плевался Сокджин. 

— Да прекращай уже дёргаться! — выругался он в сторону Чонгука. 

— Прости, хён... Он и правда прекратил дёргать ногой, что делал, возможно, последние десять минут. 

— Мин Юнги? — обратилась к ожидающим медсестра, что вышла с комнаты, дверь которой подпирал всё время названый. — Можете пройти, только тут же в стерильную одежду. 

— Удачи, донсэн! Тем более ты уже с опытом. Не нервируй своей бледной физиономией нашего Чимина. 

Альфа на это лишь закатил глаза и буркнув «Это совсем другое», ушёл за медсестрой. Джин лишь снизал плечами и вновь начал сквозь зубы сёрбать свой кофе. 

Чонгук скользнул глазами по двери за которой скрылся хён, затем его взгляд остановился на Тэхёне. Ему стало интересно, как это было с ним, когда родилась Лиён. Кто был с ним? Он волновался? Альфа никогда не думал об этом, спрашивать у Тэхёна сейчас ему казалось невозможным — не хотелось тревожить сон омеги. 

— Хён? А как Тэхён... 

— Рожал? Анатомия, она предполагает, что... 

— Хён, ты сейчас серьёзно? Я скорее не о процессе спрашиваю, а об обстановке. Всё было также как сейчас с Чимин-хёном и Юнги-хёном? 

— Почему не спросишь у Тэхёна? — недоумевая спросил Джин. Кофе отправилось на соседний свободный стул, руки сложены на груди. 

— Не знаю может это слишком... 

— Не думаю, что он откажет в рассказе, если спросишь. Но атмосфера была приблизительно та же. Когда есть кому волноваться — этот коридор не может быть пуст. Та ночь пусть и была волнительной, но все ждали этого...

— Так теперь родители в курсе, ждём, — Джин зашёл в коридор, а Юнги и Чимин подскочили. 

— Как Тэ? — взволнованно спросил последний. 

— Ну, он хорошо себя чувствует, но рано ещё. 

Чимин кивнул и беззвучно опустился на стул. Джин и Юнги сели по обе стороны от него. Юнги не выражал ничего ни лицом, ни речью, он молчаливо ждал — ведь всё будет нормально, он уверен. Сокджин тёр ладони, оглядывая коридор. Он сам, как врач и брат, просил говорить ему обо всех возможных рисках или осложнениях, но ничего подобного не было. Он не желал, чтобы его малыш-братишка ещё брал на себя какую-либо боль — физическую или моральную. Когда Тэхён~и, тихим встревоженным голосом попросил сообщить родителям, Джин вспомнил тот вечер, когда увидел своего братишку заплаканным, потерянным и уязвимым, со страхом в глазах сообщающим, что он беремен. А рядом были те самые люди, что и сейчас — Юнги и Чимин. 

— Всё будет хорошо, — казалось долгом успокоить тех самых близких, которые были на протяжении всего пути к этой минуте.  — Мне первому докладывают о всех возможных рисках... 

— Рисках? — испугано дёрнулся Пак, Юнги успокаивающе взял своего парня за руку. 

— Возможных рисках. Их нет, Чимин, поверь! — Джин взял омегу за вторую ладошку. Пак ему казался как ещё один младший братишка. Они с детства с Тэхёном хвостиком друг за другом. 

— Хорошо, — уже спокойней был омега. — Решусь ли я когда-то родить? 

— Ты можешь стать очень хорошим папочкой, — впервые за вечер подал голос Юнги, на это Чимин залился румянцем и притих. 

— Надеюсь это прямой смысл, а не ваши кинковые штучки, — вздрогнул Джин.  — Пойду-ка возьму себе кофе. 

Парень ощутил острую необходимость оставить парочку наедине. 

За поворотом была палата Тэхёна. Джин осторожно просунул голову в палату, заглядывая: Тэ лежал клубочком на кровати, поглаживая живот сквозь больничную рубаху, черты лица расслаблены, но лоб и виски влажные. 

— Тэ? — веки омеги затрепетали и тот открыл глаза. Очевидный испуг резко сменился облегчением. Джин полностью протиснулся в палату. Он присел на одно из стоящих у кровати кресел. 

— Ты как? 

— Не переживай так, хён, — устало улыбнулся Тэхён. Одно ожидание измучило его. — Всё ведь будет хорошо, а ты только пару минут назад вышел. 

Джин лишь хмыкнул — и правда, он только то и делает, что захаживает каждые пять минут. 

— Чимин с Юнги пришли, — улыбка младшенького стала шире, — но не хотят тебя волновать, особенно Чимин паникует. 

— Ничего, мне так приятно, что они здесь. А родители? 

— Я сказал. Они уже в пути, поэтому должны успеть. 

Тэхён прикрыл глаза, едва заметно кивая. Джин прекрасно понимал, как тому важна поддержка родителей. Пусть Сокджин и не был так близок с родителями, а с учёбой и работой ещё больше отдалился, он понимал чувства братика — в минуту слабости хочется почувствовать материнское тепло, которое словно снимает боль. 

На секунду, может глупо, но Джин почувствовал ревность. Неужели Тэхёну мало его поддержки? Он ведь всегда был рядом... Он дёрнул головой и решил выйти подышать — стоит проветриться, раз уж такие глупости думаются. К тому же, скоро приедут родители, ему понадобится терпение и спокойствие. Но его удержала крепкая хватка Тэхёна за запястье.

— Я люблю тебя, ты же знаешь. Спасибо, что ты всегда со мной, хён, — по щеке к переносице покатилась солёная влага. 

— Знаю, обезьянка. Я тоже люблю тебя, Тэхён~и, только не разводи влагу, — омега лишь прыснул. 

Любые глупости покинули голову Сокджина, стоило ощутить сильную нуждающуюся хватку и искренние слова. 

 — Я догадывался, что отношения у вас с родителями не простые. 

Теперь Чонгук понимал всю недосказанность, да и то, что в рассказах родители омеги фигурировали мало, только «приехали — увиделись с Лиён — уехали». Они с Тэхёном уже официально вместе полгода, но омега не торопится лично знакомить своего парня с родителями. 

— Это и не было важным в ту ночь. Вообще я много о чём думал тогда, а сейчас рад тому, что всё настолько кардинально изменилось. 

Чон ещё не удостаивался таких откровенностей от Джин-хёна. Чаще он лишь шутил и дурачился, воображая себя фанаточкой певца. Но сегодня Чонгук правда узнал того Джина из рассказов хёна, о том, как он помогает и оберегает их с Лиён. 

Их прервал рингтон телефона хёна. 

— Ох, это... — щёки Джина непривычно окрасились румянцем и он, прикрыв подпись «Джун» с непонятным бормотанием отошёл в другой коридор. 

— Кто там? — послышался голос Тэхёна. 

Тот и правда проснулся и сейчас разминал затёкшую шею. Чонгук пересел на соседний к нему стул. 

— Я не скажу, что это Намджун-хён. 

— Серьёзно, они думают, что мы не в курсе? Я видел новую незнакомую зубную щётку у брата дома, буквально вчера, — прыснул омега.

— Если они так хотят, пусть «поскрываются», — Тэ лишь согласно хмыкнул. 

— Юнги-хёна уже пустили? — заметил Ким пропажу. 

— Да, около десяти минут. 

— А ты чем занимался? — омега сполз ниже по стулу и улёгся головой на плечо Чонгука. Альфе в нос хлынуло родным ароматом карамели, разбавленным городским смогом. Чон глубже зарылся носом в волосы омеги, наслаждаясь теплом и ароматом. 

— Да так, болтали с хёном. Ты не хочешь домой? Я тебя забрал, — взгляд на часы, — почти два часа назад. Ты не голоден? Устал, наверное? 

— Может немножко голоден, но не уеду. Я хочу быть ближе к Чимину. 

— Тогда я принесу тебе что-то? 

— Нет, — омега только удобней устроился на стуле, а чмокнув альфу в скулу, вернулся в исходное положение на плече парня, — я лучше вздремну. 

— Хорошо, поспи, Тэхён, — и Чонгук сам прикрыл глаза. 

Разбудил их Джин. 

— Голубки, просыпайтесь уже! Всё проспали. 

Ребята резко встали, непонимающе оглядываясь. Медленно возвращалось осознание, как и почему они уснули в больничном коридоре. 

— Что? Как Чимин? 

— Уже родил. Зовёт в палату. Я вам даже получасовую фору дал. Отоспались? 

— Отоспишься тут, — бурчал Тэ, мышцы которого нещадно ныли от долгого сна в три погибели. 

Они тихо зашли в палату всей компанией. Чимин сидел на кровати свесив ноги, устало прислонившись к рядышком сидящему Юнги. Всё их внимание привлекал аккуратный лавандового цвета свёрточек. 

— О, новые посетители, — обратил свой взор на вошедших Чимин. Его улыбка всегда лучилась искренней радостью, но сегодня она просто ослепляла. 

— Поздравляем вас! Простите мы без подарков. 

— Тэ! Не глупи, да и не стоило целую ночь торчать в ожидании. 

— Они и не торчали. Дрыхли пол ночи, — смеялся Джин, получая заслуженный тычок от брата. Комнату заполнил тихий смех. 

— О, так и Чонгук здесь, — наконец подал голос Юнги. — Ты чего застыл там? 

— Кого-то он мне напоминает, — хмыкнул Тэхён, лукаво глядя на хёна. Юнги притворился, что не слышал. — Ладно, покажите нам новенького Мина. 

Все придвинулись ближе, а Юнги немного изменил угол обзора, так, чтобы все видели маленького спящего мальчика с темным пушком на голове. Взрослые тихо наблюдали за спящим малюткой. Даже Сокджин, которому удалось уже видеть ребёнка, возвышался над головами всех, чтобы вновь поглазеть на него. 

— Красивый малыш, очевидно есть в кого. И как назвали? — поинтересовался Тэхён. 

— Суиль. * — Желающие подержать? 

Все как-то скромно запнулись и так никто и не отозвался. 

— Может Чонгук? — неожиданно для всех, а больше всего для самого альфы, предложил Юнги. 

— Я? Я... почему... 

— Может ты хочешь попробовать, — Джин также заразился этой идеей. 

Чонгук смутился. Он ни разу не держал ребёнка, а тем более такого крохотного. Но все смотрели на него ободряюще и даже с каким-то ожиданием. 

— Не бойся, Чонгук, но если не хочешь... 

— Хочу... — всё же признался альфа. Всю ночь его мысли крутились вокруг этой темы — детей. И пару раз даже воображал, как держит своего собственного малыша, но он старался отстраняться от подобного — рано ему ещё, с его то графиком поразительно, что у него парень есть. Именно взгляд Тэхёна стал решающим, который говорил обычно «да, ты сможешь» и «я верю в тебя». 

Юнги поднялся и подошёл к певцу. Чон словно по команде повторил положение рук как у хёна — это было так мило, что омеги не сдержали вздоха умиления — таким устремлённым выглядел Чонгук. 

Когда малыш оказался на руках, альфа неосознанно прижал его ближе, но крепко, а не сильно. От малыша передавался мягкий слабый запах чего-то цитрусового, как у Чимина, вперемешку с ароматом чистой свежей пелёнки. Но помимо этого в груди появился огромный тёплый комок и как бы Чон не пытался скрыть волнение у него не получалось — хотелось и улыбаться, и плакать, а ещё просто не отпускать эту приятную ношу. Суиль тихо посапывал, а затем во сне на секунду сморщил крохотный носик.

— Он такой милый, — прошептал Чонгук. Казалось его никто не слышал, но, когда он оторвался от созерцания ребёнка встретил знающие взгляды хёнов. 

— Сколько бы я детей не держал, ощущения не меняются, — сказал Джин. — Это трудно описать словами. 

— Да, — на выдохе ответил Чон. 

— Говоришь, как старик, хён, — как обычно разрядил атмосферу Юнги. Джин лишь преувеличенно надул губы, чем вызвал большую волну смеха.

* * *

После встречи с Суилем все медленно начали расползаться по домам — нужно было дать отдохнуть Чимину и позволить семье разделить совместное время. Джин, неприкрыто повернул в не свою сторону, чтобы отоспаться «дома». А Чонгук хотел наконец отвезти омегу тоже выспаться и выпрямиться в мягкой тёплой кроватке. Они выходили из отделения, когда Тэхён неожиданно завернул в предпоследнюю перед выходом дверь. Чонгук не понимая происходящего потянулся за ним. Он обнаружил хёна, прилепившегося к стеклу, что показывало вид на десяток стоящих в ряд кроваток. В многих из них лежали свёрточки, подобные Суилю, посапывающие и кряхтящие во сне. 

— Какие они очаровашки, — не удержался Чонгук. 

 — Лиён была третья во втором ряду, вон там, — указал пальцем омега на одну из кроваток. — Сегодня столько воспоминаний, кажется всё было только вчера. Я напуганный, с братом под боком, тихо, пока никто не слышит, звал маму, словно сам младенец. Было страшно и волнительно, но, когда мне дали подержать мою малышку я напрочь забыл обо всём. Я знал, что дальше будет труднее — вырастить, воспитать... но тот момент — только я и она. 

Тэхён затих, наблюдая за кроватками, а Чонгук просто завис, смотря на омегу, словно впервые: он не устанет смотреть на блеск в этих глазах с карамельным отливом, слушать истории, по-детски наивные или по-глупому неправдоподобные, слышать добрый смех, наблюдать за тем как он работает, играет с Лиён или просто посапывает, опершись на руку, пока они болтают по видеосвязи. Чонгук влюблён до смеха, слёз и дрожащих коленок. 

— Я люблю тебя, — так наивно, но честно срывается с губ. 

Тэхён оборачивается, его губы идеально принимают форму буквы «О». Ведь вновь Чонгук без предупреждений бьёт в самое сердце, но это даже не больно — лёгкий сладкий щипок. В горле на мгновение пересыхает и омега в волнении облизывает губы. Это не первый раз, но каждый раз словно новый — желанный, волнительный и необъятный. 

— И я люблю тебя, Гук~и! 

Они разделяют нежный поцелуй, а Тэхён в смущении шепчет: «Не при детях же». Парочка легко и смеётся, покидая больницу, а Чонгук уходит с мыслью, что когда-то он вернётся в это отделение, чтобы также искать ту самую заветную кроватку-малютку. 

_____________________________________________________________ 

* (с кор.) — прекрасный, превосходный.