Часть 21

Госпожа Чон даже не могла ожидать, что ребята вернутся в таком разобранном состоянии: на Тэхёне лица нет, глаза воспалены, опухшие после слёз, Чонгук хмурый, держит спящую малышку на руках. 

– Как прогулка? 

– Хорошо, просто небольшое происшествие, – нервно улыбнулся Ким и поспешно извинившись взял дочку из рук Чонгука и пошёл наверх. 

– Что произошло? 

– Лиён увлеклась ракушками и свернула не туда. Потерялась. Все мы понервничали, хоть хён и показывает относительное спокойствие. 

– Ох, я так испугалась, на вас лица прямо нет. 

– Ничего мам, Лиён отделалась царапиной и испугом. 

Чонгук поставил корзинку, которую почему-то было важным таскать за собой. Он прошёл в кухню и сел у барной стойки. Рука чувствовала тепло ладони омеги, и, хотя все успокоились, альфу тянуло наверх, в который раз убедится, что всё в порядке. Парень осознал, что весь день руководился какими-то подсознательными инстинктами, каких ранее не замечал в себе: гладить спину ребёнка, утешать, держа за ладонь и рваться туда, где может он и не нужен. 

– Ты так привязался к ним, Чон~и. 

– Это плохо, мама? 

– Нет, разве плохо руководиться инстинктами и чувствами. По отношению к омеге это даже хорошо – подобная связь крепка и искренна. Иди к ним. 

Чонгук удивленно посмотрел на мать, та улыбалась одной из своих знающих-всё-во-Вселенной улыбкой. Он правда спешил в гостевую, но его ноги застопорились у самой двери, которая вновь, как прошлый раз, была открыта. В комнате никого не было, а вот из ванной был слышен плеск воды. 

– Да? – ответил голос Тэхёна после стука. Чонгук приоткрыл дверь и аккуратно заглянул: омега стоя на коленях у ванны купал Лиён, которая едва держала глаза открытыми. 

– Помочь? 

– Ах, это ты Чонгук. Буду очень благодарен – я забыл взять полотенце, оно в розовом чемодане. 

Альфа вернулся в комнату, что взять необходимое и увидел, что маленький розовый чемоданчик был обклеенный самодельными картинками и наклейками с его изображением. 

– Мило, у тебя такая фанатка растёт. Смотри убежит ко мне, – посмеялся Чонгук возвратившись к омеге. 

– Нет, я не брошу папочку, – сонно промямлила Лиён, в глазах которой, при взгляде играло озорство. 

– Простите мистер Чон, вы во фрэндзоне, – рассмеялся омега. Чонгук надеялся, что не у всех он останется в той зоне – не самое лучшее место, когда таешь от смеха, что волшебным способом звучит, отразившись от стен ванной комнаты. 

– Ты уже в порядке? 

– Думаю уже легче, спасибо. Так, цветочек, подымаемся. Пора! 

Лиён вытянула вверх ручки, а Тэхён довольно привычно поднял малышку ставя на дно ванны. Чонгук, нырнув под рукой у омеги, укутал ребёнка в полотенце, да так, что только голова торчит. 

– Ох! – растерялся Ким. 

Чонгук который раз за сегодня, подымает малышку на руки и несёт в спальную. Лиён от удовольствия немного качает в воздухе ножками, а также пусть и устало, но радостно улыбается. 

Тэхён с Чонгуком словно по слаженной годами схеме совместно укладывают малышку, переодевают в тонкую летнюю пижамку. Омега, пока ребёнка занимают разговором, обрабатывает тонкую царапинку – от той, к концу недели не останется ни следа. 

– Споёшь мне песенку? – тихо просит Лиён. 

Чонгук с вопросом в глазах оборачивается к Тэхёну, но тот лишь мягко улыбается и снизывает плечами, мол «как сам хочешь». Альфа видит просящий, не требующий, детский взгляд и просто не может отказать. Он сперва неловко прокашливается, чувствуя необъяснимое волнение. 

– Отнесу аптечку, – тихо говорит омега и покидает комнату. Чонгук безмерно благодарен этому жесту. Петь вот так просто, чтобы помочь ребёнку успокоиться и уснуть, было для него в новинку. 

 Лиён укладывается как обычно, складывая ладошки под щёку, а Чонгук начинает петь. Он мягко в пол тона, так чтобы песня была только для двоих, поёт одну из своих последних лирических композиций, кажется, ту под которую по словам Тэхёна засыпает Лиён. Без инструментов песня звучит более мягко и нежно. Он допевает куплет и припев, когда малышка с усилием моргая и прежде, чем уснуть тихо говорит: 

– Спасибо, папа! Сердце Чонгука ощутимо пропускает удар, а по спине бегут мурашки. Он подрагивающей рукой, убирает с лица девочки упавшую прядь. 

– Добрых снов, Лиён! 

Обернувшись Чонгук обнаруживает Тэхёна: вид у того задумавшийся, он покусывает нижнюю губу. 

– Давно вернулся, хён? 

– Твоя мама сделала нам чай и ушла спать. Пойдём.

* * *

Воздух в Пусане кажется особенным. Даже если вы не около моря, а где-нибудь дома, в кафе, да где угодно, свежий бриз будет преследовать вас. Следовать за вами по пятам своей свежестью, спокойствием красок и буйством ветра. Мысли от того растекаются, как волны по прибрежному песку, медленный вдох и плавный выдох – проблемы отходят на пару минут, глаза видят чётче, больше, ярче, а в груди лазурным комком греется пусанская волна. 

– Я надеюсь, мы вернёмся к морю, – неловко застыл Чонгук, наблюдая как Тэхён с кружкой чай опускается на первую ступеньку. Отсюда открывается вид на зелёную лужайку заднего двора, невысокое дерево с перекинутой на одной ветке качелей и маленький сад с пышными цветущими кустарниками.

– Я тоже. 

Голос омеги сливается с шелестом вечернего ветра. За воротами слышно шелест воды оросителей, крики детворы, что возвращается домой – жизнь кипит. Но не здесь. Чонгуку кажется, что время на этих ступеньках застыло, а от того ему неловко. После того, как они вышли из комнаты Лиён, никто не произнёс и слова. Альфа мог отступить, взять чашку и уйти в свою комнату или студию, но его словно привязанного тащило за омегой, складывалось стойкое ощущение, что сегодня может произойти что-то нужное и важное. Как ни кстати в голове всплыли слова Юнги-хёна: «Да и будет что тебе ещё рассказывать, Тэхён полон загадок». О каких загадках ещё может быть речь? За последние пару дней Чонгук чувствовал, как сильно погружался в жизнь Тэхёна, хотя планировалось наоборот. 

– Присядь. Думаю, ты хочешь поговорить, – сказал Ким, похлопывая по ступеньке около себя. 

Хотя, нет. Тэхён каким-то волшебным образом понимал, чувствовал то, что Чонгук только обдумывал. Наверное, это и было их различие: Чон узнавал только посредством прямых вопросов, когда Тэхён был наблюдателен и проницателен настолько, что предугадывал мысли. 

Чонгук шлёпнулся на ступеньку, его бедро мягко касалось бедра, сидящего рядом омеги. Он внимательным взглядом посмотрел на парня, возможно впервые настолько близко видя его лицо: на высокий лоб спадают пряди темно-каштановой чёлки, глаза в темноте ночи не играют привычными карамельными красками, прямой высокий нос с едва заметной родинкой, губы пухлые и мягкие на вид. Пальцы рук Чонгука дрогнули, подсознательно тело хотело ощутить долю той мягкости, что видели глаза. 

Прежде чем с губ сорвалось, то что хён невероятный красавчик, мозг подкинул другую тему для беседы. 

– Не знаю, слышал ли ты. Лиён... она наверно сонная была... хён, не ругай её. 

– Я не буду ругать её. 

– Что? – альфа чувствовал себя неуютно от того, что кажется Тэхён снова в полном курсе того, о чём речь. 

– Я не буду ругать её за то, что она назвала тебя «папой». 

– Ты слышал? 

– Да. И здесь не за что ругать. Мне просто это кажется непривычным. Она никого не называла так, даже будучи сонной или уставшей. Юнги-хён с детства с ней, присматривал за ней сотни раз. Слышать с уст дочки «папа», что очень новое и... даже не знаю, как понять и сказать о своих чувствах. 

Тэхён оперся затылком о стену. Его глаза блуждали по чернильному чистому небу – ночь была абсолютно без звёзд. 

– Мне показалось, что это не первый раз сегодня, – взгляд омеги вновь прикован к Чонгуку. – И..., – певец сомневался стоит ли говорить, зная, как болезненна эта тема для Тэхёна. 

– Говори, – спокойно попросил омега. 

– В самолёте Лиён спросила почему не все воспитывают ребёнка парой, как пингвины. Я не знал, что ответить, но она уже засыпала и сказала... эм... 

– Что сказала, Чонгук? Как бы не была эта тема тяжела для нас, но мне нужно знать всё, чтобы это никак негативно не сказалось на Лиён. 

– Хорошо, это можно понять. Она сказала, что хотела бы, чтобы..., – Чонгук нахмурился, вспоминая как можно вернее ту фразу. – Чтобы не папа был рядом. Мне показалось это странным, она ведь уже засыпала, и сама не понимала, что говорит. Так ведь? Хён? 

Чонгук обернулся, ища подтверждение последних слов, но Тэхён был слишком серьёзен, моргая настолько медленно, словно время охлаждалось и замедлялось. Но потом с его губ сорвался тихий смешок. 

– Кажется, мне не избежать того, что я расскажу о себе всё. Похоже на игру в десять вопросов, только играем мы в одну сторону. 

– Если я пообещаю в дальнейшем отвечать на любой твой вопрос, то ты расскажешь? 

– Расскажу, что? Поставь правильный вопрос, тогда, принимая твоё обещание, я отвечу. 

Что-то в интонации хёна, или в его просьбе побудило в Чонгуке, то знакомое чувство состязания, азарта, близости скорой победы. Загвоздка была лишь в правильно поставленном вопросе. 

– Кто такой «не папа»? 

Тэхён снова хмыкнул, внимательно рассматривая альфу. Одна его ладонь держала чашку, вторая теперь подпирала подбородок. Казалось лицо журналиста ничего не выражало, но только на первый взгляд: глаза в сумраке блестят интересом или это страх? Чонгук плохо читает людей. 

– Чон Чонгук... а ты умеешь ставить вопросы. Тебе может стоит стать журналистом? Я не смеюсь, правда, – глаза стали блуждать по лицу певца. – Тот самый «не папа» это ты.       

– Эм... хён... – Ты не удивляйся, но ещё пару недель назад ты был «папой», – Тэхён изобразил свободной рукой кавычки вокруг последнего слова, – Лиён было два года, я тогда работал дома и работал над статьёй-обзором... 

– Той самой? 

– Ага, той самой. Я выбирал фото для статьи, а Лиён слонялась рядом. Потом она со всей детской непосредственностью спросила: «Это мой папа?» 

– Как она так подумала? 

– Всё и правда просто для детской логики. Она не видела его, знала, что её отец занят, поэтому не видится с ней. А я сижу, листая твои фото и будто скучаю. Я тогда был так растерян, что не нашёл каких-либо слов чтобы опровергнуть, объяснить. Так долгие два года мы старались, чтобы она забыла об этой мысли. А потом случайно она осталась наедине с телевизором, где вновь увидела тебя и оказалось, что ничего не забылось. Где-то месяц назад я признался, что ты не её отец. 

– Она расстроилась? 

– Немного. Конечно она всегда радовалась, что её «папа» красивый и хорошо поёт, как она. Лиён довольно быстро утешилась мыслью, что она возможно когда-то встретится с «не папой». Хотя я тогда и не думал, что скоро так и произойдёт. Потом было предложение о совместном проекте, а дальше ты знаешь. 

Чон улыбнулся от простой мысли, что он был «папой» Лиён. Что для неё его внешность и пение были чудесными аргументами схожести и родственности. Эта мысль грела, ведь стоило вспомнить того, кто мог быть отцом малышки, улыбка пропадала. Он понял почему Тэхён так долго не решался пояснить девочке правду: не хотелось рушить идеальный образ, сложившийся у ребёнка, возможность того, что где-то есть человек, который пусть и кровный родственник, но может быть лучшим образцом. Но и мнить чужого человека папой было тоже неверным, и омега молодец, что не стал дальше обманывать ребёнка.

– Мысль о том, что она мнила тебя отцом, была лучше реальности, – тихо подтвердил мысли Чонгука Ким. – Прости за подобную манипуляцию. 

– Хён, это не важно, не за что извиняться. Это даже как-то приятно, словно бабочки в животе. 

– Вот поэтому я не стану ругать Лиён. То, что она назвала тебя папой, чувствуется словно карма какая-то, – хохотнул Тэхён, смотря на дно уже испитой чашки. 

– Хотя что-то трусливое во мне надеется, что она не запомнит этого. 

– Если это случится ещё раз, я не стану ругаться тоже. 

– Это не должно войти у неё в привычку. 

Чонгук понимающе кивнул. Разумом он соглашался, но чувство в душе не хотело такого расклада, упрямо било ножками, желая, чтобы Лиён назвала его так снова, а бабочки в животе продолжали кружить. 

Тэхён прикрываясь чашкой пытался тихо и незаметно зевнуть, в чём был быстро уличён. 

– Всё пора спать, – возгласил Чон, забирая кружку из рук омеги. – Доброй ночи, хён! Спасибо, что поделился, мне приятно узнавать о тебе что-то новенькое. 

– Угу-м, – промычал Ким, через новый зевок. 

– Добрых снов, Чонгук~и. 

Альфа из кухни наблюдал, как неловко шаркая по полу тапками к лестнице шёл Тэхён. Он был таким тёплым, уютным и таким правильным в этом доме, со своими пушистыми тапками, со сползающими на бёдра хлопковыми пижамными штанами и с футболкой, что широким воротом приковывала глаза к ключицам омеги. От этого вида одно желание, страстная мысль искала выхода из Чонгука, но будет ли уместно, какова будет реакция омеги, не слишком ли самонадеянно. 

– Тэхён...-хён? 

– Да? 

Чонгук остановился перед обернувшимся на ступеньках Тэхёном. Теперь его манящие ключицы были перед самыми глазами альфы, что превращало его и так вялые мысли в беспорядочную кашицу. 

– Мне жаль, что ты так и не насладился пляжем. Не хочешь ли прогуляться со мной на неделе как-то? Вдвоём, – последнее едва слышно промямлил он. 

– Вдвоём? Не думаешь, что это похоже на свидание? 

Чон лишь опустил взгляд, не желая видеть осуждения. 

– Что ты любишь на завтрак? 

Альфа опешил от подобного поворота. 

– Эм... оладьи с сиропом. 

– А что ненавидишь? 

– Наверное, овсянку... – вообще не понимая, что, черт дери происходит, просто автоматически отвечал певец. 

– Я подумаю, – сказал Тэхён хитро улыбаясь. 

– Добрых снов! 

– Выспишься тут, – почесал затылок альфа, обращаясь уже к опустевшему холлу.

* * *

Какой-либо сон покинул и тэхёново сознание. Предложение Чонгука волновало мысли, бурлило в крови и ворохом мыслей давило в виски. Усложнял ли он? Может это и не было предложением свидания? Но Тэхён успел озвучить это перед альфой, за что успел надавать себе по лбу едва закрыл дверь гостевой. Но как объяснить неуверенность Чонгука при этой просьбе, стоило ли связывать это с проявленной ранее симпатией. 

От незнания того как теперь уснуть, Ким достал с дорожной сумки ноутбук, и сев в уголок комнаты подальше от Лиён и ближе к розетке, решил сделать пару набросков к статье. Профессионала включить было чрезвычайно трудно. Пока в голове крутились различные фразы и заголовки, в уголке экрана выскочило небольшое уведомление: 

 «Пользователь ~Братишка-красавчик~ в сети». 

– Чего не спится? – пробормотал себе под нос Тэ. Он оглянулся на дочку – та спала так крепко, что танком не разбудишь. 

Тут Тэхён подметил, что к комнате примыкает маленький балкончик, которого он заметил ранее. Это было самым хорошим вариантом. Подхватив ноутбук и наушник, с протянутым через всю комнату шнуром, омега выскочил на балкон. У него был шанс поболтать с Джином до того как похолодает. 

На экране развернулось окошко, с которого смотрел расслабленный и улыбчивый брат. Заметно с их отъезда он уже успел прийти в чувства и расслабиться. 

– Привет! Как доехали? 

Тэхён рассказал всё: как доехали, как приняли. В деталях рассказал, как потерялась Лиён. 

– Сейчас ведь всё нормально? 

– Да, Лиён чистенькая и спокойная уже крепко спит. 

– А ты? – Я хорошо, правда. Если бы не Чонгук... я правда запаниковал, хён, но храбрился, старался никому не показывать своего состояния. Я надеюсь, что это было первый и последний раз. 

– Тэхён~и, теперь всё хорошо, тебе стоит выпить чаю и успокоиться. 

– Угу. 

Отчего-то он умолчал и о беседе с Чонгуком, и о его предложении. Тэхён сам не понимал, чем руководствовался, но ему ещё хотелось самому покопаться в своих мыслях, прежде чем брат предложит свой традиционный мыслительный штурм. 

– Утро вечера мудренее, – продолжал утешительно-бодрящую речь Джин. И тут Тэхён не мог бы лучше сказать. Он подумает об этом завтра.