глава 44

Хенджин скосил уставшие глаза на настенные часы. Пять утра. Мама вот-вот должна проснуться на свое утреннее занятие по йоге. Снова будет задавать вопросы, на которые у него не было вразумительного ответа. Он не спал уже третьи сутки, всматриваясь в потрескивающие поленья в камине. Она не давала ему спать, появляясь перед его глазами каждый раз, стоило ему закрыть их. Хван видел ее заплаканное лицо, искаженное болью, которую он ей причинил. И каждый раз она повторяла одни и те же слова, хриплым тихим голосом.

Только полнейшая идиотка могла поверить в то, что такой, как ты, может любить.

Вертит в руках небольшую картонную фотографию, которую он нагло украл с телефона Йеджи, впоследствии удалив ее оттуда, и распечатал себе. Единственное напоминание о том, что она существовала в его жизни. Телефон он отдал Лино, хотя желание вернуть его лично было невероятно огромным. Он уже забрал документы из пансиона, даже не заходя в их общую гостиную, потому что слишком уж много воспоминаний она навевала. Хван Йеджи продолжит учиться дальше, наконец, он не будет ей мешать, никто не будет задирать или оскорблять ее, Хван прекрасно об этом позаботился. К тому же, Минхо никуда не уходит, поэтому он присмотрит за ней.

Через неделю новый год. Полгода понадобилось этой несносной девушке, чтобы кардинально изменить его жизнь. Надо же. Всего лишь полгода, а казалось, что это чувство, раздирающее все внутри, было с ним всю жизнь. Он уже признался себе в том, что Йеджи была интересна ему с самого начала, он просто не мог относиться к ней равнодушно, поэтому направил на нее все презрение и ненависть, на которую только он был способен. Только вот это никогда не было ненавистью, он прикрывал ненавистью факт того, что Йеджи симпатична ему, а ей понадобилось полгода, чтобы доказать ему, что на самом деле он любит ее.

Так сильно, что все внутренности сжимаются от осознания, что он никогда ее больше не увидит. Закончатся новогодние каникулы, Хенджин отправится доучиваться в Англию к бабушке, Йеджи и дальше будет доказывать всем, какая она чертовски умная, а затем получит грант на учебу в один из самых престижных университетов мира. У нее обязательно все получится. Без него. Хенджин сотню раз пытался выбросить эту фотографию, но ему никогда не хватало смелости для этого. Словно он забудет, как только фотография сгорит в огне камина.

Хенджин не хотел забывать ее.

Она — это единственное доказательство, что у него есть сердце, что он способен на любовь. Именно поэтому он сейчас не с ней, потому что слишком сильно любит. Он не уверен в том, что у него получится защитить ее в следующий раз, когда что-то подобное произойдет, а оно обязательно произойдет, потому что он — Хван. Эта фамилия всегда была совместима с опасностью, но Йеджи не подходила для этой жизни. Не простит себе, если с ней хоть что-нибудь случится по его вине. Слишком много страданий он причинил ей за все это время. С нее достаточно.

Только прекрати сниться. Прекрати быть такой красивой, Йеджи. Иначе он просто не выдержит.

Снова посмотрел на фотографию. За эти три ночи он, казалось, выучил ее наизусть и смог бы нарисовать каждую малейшую деталь даже с закрытыми глазами. Хенджин всегда ненавидел подобные выражения, считая их глупыми и бессмысленными, а еще и совершенно не правдивыми, однако сейчас, он был абсолютно уверен в этом, потому что лицо Хван Йеджи представало перед глазами, стоило ему только их закрыть. Отдельный вид помешательства, с которым он ничего не мог сделать, как бы сильно не старался. Словно весь его организм отторгал мысль о том, что Йеджи больше нет в его жизни, и никогда не будет.

Посмотри, что ты натворила, Йеджи, что ты сделала с ним? Он ведь сходит с ума.

Хенджин даже и не пытался отрицать этот факт, потому что стоило только представить ее теплую, улыбающуюся в чужих руках, так сознание мгновенно мутилось, а мысли о том, что он больше никогда ее не поцелует, не сожмет в своих объятиях, приносили буквально физическую боль. А не думать об этом не получалось. Зверь забился в угол клетки, Хен уже давно не слышал его, не чувствовал. Он скорбел. По единственному живому существу, которое было способно успокоить его одним лишь взглядом лазурных глаз. Йеджи удалось усмирить его, показать, что есть не только ярость, не только злость и всепоглощающая ненависть, что есть и другие сильные эмоции, на которые он, как оказалось, тоже способен.

— Хенджин? — голос, раздающийся со спины, заставил его обернуться, резко засунув фотокарточку в карман. — А ты чего так рано проснулся?

Мама стояла в дверях в спортивной форме и с ковриком для гимнастики в руках, удивленно глядя на него. Она несколько раз пыталась завязать разговор о «той девушке», но вскоре поняла, что это запретная тема, а ее имя вообще не стоит произносить, если не хочет нарваться на грубость. Отец, «восставший из мертвых», только один раз фыркнул на его план, заявив, что у него в свое время так не получилось, а, значит, что и у Хенджина не получится. Хвана это заявление заставило яростно проорать ему в лицо, что он совершенно не похож на него, поэтому Хван Йеджи больше ни разу не подвергнет свою жизнь смертельной опасности. Хван Минджун лишь устало кивнул головой, но Хенджин знал, что он все равно не поверил ему.

И плевать. Главное, что он был уверен в себе. Наверное.

— Я и не ложился, — отстраненно проговорил он, вперив взгляд в камин, чтобы не видеть ее обеспокоенный взгляд, которым — он был уверен — она его наградила.

— Я увидела приглашение на новогоднюю вечеринку от Ли Соджуна, ты пойдешь? — с любопытством поинтересовалась она, а Хенджин кивнул, подавив желание выдохнуть, потому что она не стала развязывать запретную тему. — Тогда мы с отцом все же примем приглашение тетушки погостить у нее в отеле в Альпах несколько дней. Там наверняка сейчас невероятно красиво.

Хенджин мало думал о том, как и где ему праздновать новый год. Да ему вообще было абсолютно плевать, но для матери это было важно, поэтому хорошо, что они уедут. Вряд ли у него получится строить счастливую мину на «семейном» празднике, который никогда не получался таким, каким хотела его видеть Хван Соён. Слишком уж холодными и бесчувственными все они были. Вечеринка у Ли была неплохой альтернативой, так как там можно было напиться и забыться. Еще несколько месяцев назад он бы выбрал там симпатичную брюнетку и закрылся бы с ней в гостевой спальне, но сейчас этот пункт был невозможным, потому что Хвана воротило от других девушек. От других тел, другого запаха.

Все они выглядели, пахли, чувствовали совсем не так, как ему хотелось. Не так, как Йеджи. Пусть глупо, но это было так, поэтому Хван даже пробовать не хотел, хотя был уверен в том, что на вечеринке для него выстроилась бы очередь из вариантов. Одна мысль все же не давала ему покоя. Ли Черен вполне могла пригласить свою маленькую подружку на эту вечеринку, которая была совсем для той не свойственна, а Хенджин не был уверен в том, что сможет игнорировать ее.

Надо спросить у Мина. Если она там будет, то он останется в пустом Хванмонте в компании бутылки дорогого виски. Может, двух. Для начала только убедится в том, что за ней там присматривает кто-то. Такие вечеринки были не для нее. Не дай бог, он узнает о том, что кто-то попытался там навредить ей. Полетят головы. Хван даже думать не хотел о том, что какое-то пьяное дерьмо может попытаться подкатить к ней свои яйца, в попытке затащить на второй этаж. Потому что такие мысли ни к чему хорошему не приводили, только лишь вызывали неконтролируемую ярость. Мгновенно хотелось разбить что-то. Желательно чье-то лицо.

— Конечно, езжайте, — хмыкнул Хенджин. — Ты давно хотела выехать за город.

Женщина едва заметно улыбнулась уголком губ, а затем покинула комнату. Это было абсолютной правдой. После «смерти» отца она редко покидала Хванмонт из-за нападений, которые совершались с подачки Ким Хисона. Сейчас же опасности миновала, да и старший Хван уже не допустит, чтобы ей кто-то навредил, поэтому желание отпраздновать новый год вне дома было вполне оправданным. Хенджин даже был рад, что никто не станет его дергать в течение новогодних каникул, а после он уедет отсюда. Куда-то, где сможет привести себя в порядок и вернуться в строй.

Слишком уж болезненным оказалось отсутствие Йеджи поблизости.

Он знал, что она больше не навещала Со в его камере, но его должны были выпустить через несколько дней. Хенджин же хотел продлить его срок. Желательно на пожизненный, потому что рядом с ней он точно находиться не будет. Хван сделает все возможное для этого. Только не Со Ёнбом, Йеджи. Он не допустит этого. Поцеловал ее. Взял, черт возьми, и поцеловал. Против ее воли. Хотелось сломать хребет, вырвать язык и заставить его же сожрать его, чтобы понимал, что не имеет  никакого права прикасаться к его…

Твоей что, Хван?

Плевать. Как же чертовски плевать, что она никем ему не является, он все равно не позволит им общаться. Из-за него в какой-то степени она оказалась в опасности, из-за него словила гребанную пулю, поэтому черта с два она имеет право на долбанное милосердие по отношению к белобрысому кретину. Он не заслуживает его. Он не сделал ровным счетом ничего, чтобы заслужить его, поэтому никакого Со ее жизни. Кто угодно, пускай найдет себе «хорошего» парня, который будет идеально подходить ей по всем параметрам, но это не будет этот ублюдок. Пусть это будет последним, что он сделает для нее.

Снова посмотрел на часы. Почти девять утра. Минхо должен был уже проснуться, впрочем, по крайней мере, уже с чистой совестью можно было его будить. Пожалуй, номер телефона Ли Минхо был единственным, который он знал наизусть, поэтому быстро набрать знакомые цифры.

— Джин, ты совсем страх потерял? — недовольно пробурчал хриплый сонный голос в трубке. — Время видел?

— Время вставать, Лино, — фыркнул Хенджин, желая по скорее перейти к интересующей его теме. — Спроси у своей девушки, приглашала ли она свою подружку на новогоднюю вечеринку.

Хван не знал, почему ему так срочно необходимо было узнать это. Прямо сейчас. Хотелось услышать, что Хван Йеджи будет праздновать новый год в полном спокойствии в компании своей семьи, а не на вечеринке в доме Ли. Он даже напиться нормально не сможет, зная, что она в этот момент находится в пьяной толпе. Да и сидеть на месте не сможет, точно сорвется туда, а это непонятно, к чему в итоге приведет. Скорее всего, он раскрошит кому-то череп, а этого ему не очень хотелось.

Снова пугать ее.

— Йеджи? — зевнул Лино, а Джинни услышал, как он поднимается с кровати, топая по паркету голыми ногами. — Нет, ее не будет, Рен вроде позвала ее, но она отказалась. Будет праздновать с семьей, насколько я знаю.

Умная девочка. Хенджин едва ли не выдохнул от облегчения. На фоне послышался сонный голос младшей Ли, и Минхо, пообещав выпить сегодня вечером по бокалу пива, отключился. Хоть у кого-то все было хорошо. Ли Черен идеально ему подходила. Словно последний кусочек паззла в общей картине Ли Минхо, да и Хван видел, как Лин относится к ней. Он даже и подумать не мог, что вечный весельчак и душа компании на каждой вечеринке, а по совместительству его лучший друг, сможет полюбить кого-то так сильно. Но за эти полгода не только его изменили чувства к девушке. Только вот Рен была точно такой же, они были из одного мира, поэтому имели полное право быть вместе. Хенджин солгал бы, если бы сказал, что не испытывает острого чувства зависти, глядя на то, как они счастливы вместе.

Но он был рад за Мина. Он заслуживал Ли Черен.

Даже ее брат прекрасно понимал, поэтому не стал препятствовать этим отношениям, только лишь пообещав вырвать Минхо руки с корнем, если тот хотя бы попробует обидеть его сестру. Джин подозревал, что Минхо сам себе их вырвет, если навредит Черен, поэтому Соджуну нет необходимости даже напрягаться в случае чего. Рен нравилась ему, у нее были мозги, и она не раздражала его так, как большинство «девушек» Ли Минхо.

Ее не будет. Отлично. Значит, у него будет возможность расслабиться. Возможно, алкоголь сможет заставить его забыть о ней. Хотя бы на один вечер. Ему очень этого хотелось бы. А еще хотелось подраться. Выбить из кого-то всю дурь, а вечеринки у Ли часто заканчивались драками. Кажется, впервые за три недели губы Хвана дернулись в каком-то странном подобии улыбки.

***

— Ты уверена, что его там не будет? — спросила Йеджи, глядя на Рен, которой едва удавалось удерживать в руках несколько пакетов от известных мировых брендов.

Рён упорно пыталась вытащить ее из того состояния, в котором Йеджи пребывала уже несколько недель. Иногда у нее это даже получалось, однако, не надолго. Стоило ей остаться наедине со своими мыслями, как все мгновенно возвращалось на круги своя. Хван Хенджин определенно не хотел покидать ее мысли, не хотел оставить в покое, хотя реальная его версия очень четко дала ей понять, что она ему не нужна. А она, как полнейшая идиотка, продолжала думать о нем каждую ночь, заливая подушку слезами от обиды.

Хотя он совершенно не заслуживал этого. Она ненавидела его за то, как он поступил, хотя было глупо ожидать от этого человека чего-то другого. Он не способен на любовь, не способен на светлые чувства. Он темный, жестокий и холодный человек, и да, она ненавидит его. Все вернулось на свои места. Так же, как и должно быть. Хван Хенджин причиняет ей боль своей жестокостью, а Йеджи ненавидит его всей душой. Так должно быть. Так правильно и привычно.

Ничего не было: никаких поцелуев, объятий, сладкого шепота на ушко.

Йеджи предпочитала думать, что это просто игра ее воображения, потому что если воспринимать все это, как правду, то она просто сойдет с ума. Только Ли Черен удерживала ее от того, чтобы окончательно потерять рассудок. Когда она вручила ей телефон, на заставке которого стояла оригинальная картинка, Йеджи со злостью швырнула его в ближайшую стенку, разбивая его тем самым на несколько частей. А потом расплакалась. Навзрыд. Напугав Рен, которая наблюдала за этой сценой. Но Черен в ту ночь осталась с ней, обнимая и говоря, что все у нее будет хорошо.

Йеджи, конечно, не верила в это, но стало легче.

— Сто процентов, — уверенно кивнула Рен, посмотрев на нее. — Хо сказал, что Джин полетит с родителями в горы, поэтому он точно не сможет прийти на вечеринку. Смотри, эти туфли идеально подойдут к твоему платью.

Меньше всего на свете она хотела пересекаться со своим ночным кошмаром, который снова стал преследовать ее каждую ночь. Не хотела встречаться с взглядом холодных серых глаз. Не хотела видеть очевидное безразличие в них, когда знала, что они способны на нежность, на заботу, на лю… нет, не способны, Йеджи, вновь твоя разыгравшаяся фантазия. Он лгал, он все это время лгал, а ты повелась, как самая настоящая идиотка. Как только можно было поверить, что Хван Хенджин умеет любить? Ничего не было. Ею только лишь умело попользовались, в очередной раз унизив.

Вечеринка у Ли была хорошей идеей, потому что сидеть дома в четырех стенах она уже просто-напросто не могла. Ее больничный длился вплоть до зимних каникул, которых она безумно ждала, так как наконец-то в город приехала Черен, которая возвращалась в пансион на учебу. Она сказала ей то, что просто перевернуло ее сознание с ног на голову. Хван забрал документы со школы. Он улетает в Англию. Больше не вернется. Наверное, она должна была радоваться этому факту, но почему-то больно щемило в груди.

Хотелось плакать. И она плакала. Снова и снова. Она никогда не чувствовала себя такой ничтожной, как сейчас. Просто потому что она на подсознании ждала свое возвращение в пансион, в котором они снова будут жить в соседних комнатах. Она хотела видеть его, хотя и упорно отрицала это. Йеджи видела эту встречу каждую ночь в своих снах, просыпаясь в холодном поту. Помешательство. Так она называла это состояние в своей голове, потому что другого слова просто не находила.

Она вернется в пустой пансион. В пансион без Хван Хенджина. Она мечтала об этом с самого первого класса, так почему же сейчас все внутри сжимается от этой мысли?

— Минхо не говорил тебе, когда он улетает в Англию? — хрипло спросила Йеджи, внимательно вглядываясь в карие глаза младшей Ли.

— Насколько я знаю, после зимних каникул, — пожала плечами Черен, обеспокоенно на нее посмотрев. — Джи, я уверена, что он не улетит. Не сможет он тебя здесь оставить. Не знаю, что им сейчас движет, но я видела, как Хван смотрит на тебя, такое сильное чувство просто невозможно сыграть.

Черен придерживалась мнения, что Хван лжет о действительной причине его поведения, что есть что-то, что заставило его так поступить. Но Йеджи видела его последний взгляд. Видела выражение его лица, когда он говорил, что она не нужна ему. Это было правдой. Полнейшее безразличие. Обжигающая холодность. Поэтому версию Рен Йеджи не воспринимала всерьез. Слишком уж неправдоподобной она была.

А вот то, что Хван просто-напросто бросил ее, было очень похоже на правду.

— Видимо, возможно, — фыркнула Йеджи, рассматривая туфли, которые действительно идеально подходили под то платье комбинацию, которое она выбрала. — Нужно посмотреть мой размер.

Рен вытянула ее в торговый центр, чтобы купить наряд на новогоднюю вечеринку, на которой Йеджи планировала напиться так, как никогда в своей жизни не напивалась. Че эту идею не поддерживала, но, по крайней мере, понимала ее, так как Йеджи просто необходимо было не думать о Хван Хенджине хотя бы один вечер. Возможно, алкоголь поспособствует этому. Она не боялась, что с ней может что-то случиться, так как рядом всегда будут Черен и Лино, которого она, сама не понимая, каким образом, записала в список людей, которым она доверяет.

Как оказалось, люди, с которыми она была знакома всего полгода, оказались гораздо надежнее, чем те, с которых она считала своими лучшими друзьями всю сознательную жизнь. Новость о том, что Яна закрыли в психбольнице, повергла ее в шок, потому что она и подумать не могла, что он может дойти до такого состояния, но после рассказов Черен, у нее полностью отбилось желание навещать его. Потому что он сам был виноват в том, что произошло. Йеджи устала искать всем оправдания.

Но Ёнбому дала шанс.

Потому что видела, что он сожалеет о содеянном. Когда Минхо отвез Рен, чтобы та навестила Яна, чтобы успокоить свою душу. Выбежала Рен оттуда вся в слезах, потому что Вон в буквальном смысле сорвался на нее, крича о том, какая она «хорошая», его едва ли смогли удержать, чтобы он не ударил. После этого пришлось уговаривать работников не закрывать Мина, потому что он сразу после того, как Черен вышла, залетел туда и едва ли не разгромил все, что видел, в том числе досталось и Яну.

— Брось, Йеджи, зачем он тогда примчал на всех парах в участок? — спросила Черен, заходя за ней в бутик.

— Потому что все пошло не по его плану, он хотел, чтобы Бом страдал от чувства вины, он не рассчитывал на то, что я его прощу, — произнесла Йеджи, ища глазами консультанта. — А есть эта модель тридцать шестого размера?

Молоденький парень вежливо улыбнулся ей и кивнул, мгновенно начиная искать подходящий размер. Йеджи уселась на мягкий пуфик, бросив беглый взгляд в зеркало. Выглядела она лучше, чем могла бы. Все благодаря Черен. Она красиво завила ее волосы и подкрасила чересчур бледное лицо, придавая ему здоровый оттенок. Также заставила ее надеть красивое платье персикового цвета, оголяющее ее ноги, которые в нем выглядели не тощими, а на удивление стройными.

— Поэтому на руках вынес тебя оттуда? — скептически проговорила Рен. — Я говорю тебе, что здесь что-то не так, я спрашивала у Мина, он говорит, что Джин в последнее время сам не свой.

Йеджи устало посмотрела на Че так, словно та говорила полнейшую чушь. На самом деле так оно и было. Воспоминания о его руках едва ли не накрыли с головой, но она вовремя успела взять сознание под контроль. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Для этого всегда есть ночь. Она уж точно не могла поверить в то, что Хван сам не свой из-за нее. Слишком маленькой проблемой она была, чтобы переживать по этому поводу. Но она не могла не признать тот факт, что стоило Рен только произнести эту фразу, как мгновенно стало нечем дышать. Каждая крупица информации о нем была глотком свежего воздуха, она буквально собирала каждую и бережно хранила в собственном подсознании.

В каком смысле сам не свой?

Туфли подошли идеально. Черные, замшевые, с ремешком, который идеально перехватывал худую лодыжку. Однако повязка на ноге определенно портила весь вид, но врач обещал, что можно будет снять ее тридцать первого декабря, которое наступит уже завтра. Йеджи с предвкушением ждала этот момент. На последней перевязке рана выглядела уже не так уж и плохо, она уже даже и не хромала. Только при сильной усталости, когда Рен, когда врач настоятельно рекомендовал разрабатывать, повела ее через весь город в ее любимую уютную кафешку.

— Явно не из-за меня, — раздраженно фыркнула Йеджи, покрутившись перед зеркалом. — Слишком высокий каблук, не находишь?

— Они великолепны, Йеджи, — восхищенно проговорила Рен.

Еще несколько месяцев назад она ни за что в жизни не надела бы подобную обувь, но теперь довольная оплачивала покупку, представляя, как прекрасно будут смотреться эти туфли с шелковым платьем комбинацией, которое она выбрала для новогодней вечеринки. Хван, Рен, Минхо — они все изменили ее. Ее манеру общения, ее характер, который благодаря им вырвался наружу, даже ее стиль, судя по всему, хотя она все еще больше предпочитала комфорт, но не могла отрицать, что и туфли на каблуке имеют место быть в ее гардеробе.

Подняла глаза, столкнувшись в дверях бутика с той, по ком совершенно не соскучилась. Энж собственной персоной. Да, этой встречи Йеджи уж точно не хотела, потому что Рен сказала, что весь пансион трещит о том, что Хван Хенджин спас ей жизнь, а многие подозревают их в любовной связи. Наверняка она слышала об этом, а если учитывать, что Хвану она наскучила, то она совершенно точно думает, что проблема в Йеджи.

— Какие люди, да без охраны, — протянула брюнетка, рассматривая ее с ног до головы. — Заучка! Джинни говорил, что тебя потрепало, но я и подумать не могла, что настолько.

Йеджи только лишь широко улыбнулась, вызвав тем самым недоуменный взгляд Черен и удивленный Энж. Ей настолько было плевать на то, что ей скажет эта мадам, что хотелось рассмеяться ей в лицо. Выглядела она, как всегда с иголочки, хоть сейчас можно было вести в дорогой ресторан кушать устрицы. Широкие бедра с узкой талией, пышная грудь, обтянутая тонким топом. Недаром Хван больше всего проводил времени именно с этой своей куклой. От одной только мысли, что он трогал ее, что его руки скользили по ее телу, становилось тошно, хотелось забежать в ближайшую кабинку и выблевать все, что она съела за сегодняшний день.

Йеджи считала Энж отвратительной, несмотря на всю ее внешнюю красоту.

— И тебе привет, Энж, — ухмыльнулась Йеджи , думая о том, что лучше бы ей заткнуться, иначе все плохое настроение, которое накапливалось за эти недели, наконец, найдет свой выход.

— Я думала, что ты лежишь в больничке, а ты за шмотками бегаешь, — произнесла она, с интересом разглядывая пакеты в руках Йеджи, а затем удивленно приподняла брови. — Черен, неужели ты приобщаешь убогих к хорошему вкусу? Зарабатываешь плюсы к карме?

— А ты, судя по всему, зарабатываешь плюсы у Хвана? — выплюнула Йеджи так язвительно, как не получалось никогда из-за постоянного чувства страха. — Сколько нужно, чтобы он переспал с тобой?

Наверное, впервые в жизни она отвечала на подобные высказывания с ее стороны. Обычно Йеджи предпочитала «быть умнее» и отмалчивалась, думая, что так привлечет меньше внимания. Но сейчас она чувствовала, как ярость просто плещется внутри, поэтому она не могла ее сдерживать, ей нужно было дать волю, иначе Йеджи просто сойдет с ума. Энж для роли жертвы подходила как нельзя прекрасно. Ей нравилось, как искажается от злости ее красивое лицо.

Давай, скажи что-то в ответ.

Она ждала, так хотела, чтобы она ответила что-то вразумительное, чтобы ее тоже обожгла эта ярость. Йеджи хотела сорваться на ком-то. Рен бросила на нее предупреждающий взгляд, однако Йеджи благополучно проигнорировала его, с удовольствием наблюдая за изменениями на лице Энж после каждого сказанного ею слова.

— Для него у меня столько этих плюсов, Йеджи, что хватило на вчерашнюю ночь, и хватит на всю оставшуюся жизнь, — прошипела она, улыбаясь. — А ты радуйся, что тебе хоть что-то перепало, потому что это была разовая акция помощи убогим.

Хватило на вчерашнюю ночь. Хватило на вчерашнюю ночь. Хватило на вчерашнюю ночь.

Слова стучали в голове, отдавая физической болью, а затем злость. Переливающаяся, чистая захлестнула сознание, но слезы все равно начинали скапливаться вокруг глаз. Она не могла позволить ей увидеть их, нет, точно не могла, поэтому был только один вариант. Йеджи совершенно точно не планировала делать это, но небольшой кулак точно попал куда-то в область левого глаза с красивыми наращенными ресницами. И стало легче. Действительно легче.

Хотелось рассмеяться.

Энж сначала не поняла, что произошло, а когда, наконец, дошло, она с диким воплем полетела в ее сторону, но Йеджи была готова к этому. На ней не было высоких каблуков, только лишь удобные ботинки на шнурках, поэтому она с легкостью увернулась, и ударила еще раз, хихикая в голос. Теперь она понимала, почему парни ввязываются в драки. Это действительно прекрасное ощущение. Адреналин так и ревет в крови, даря такое желанное эмоциональное опустошение, буквально вытесняя все остальное. Жалость к самой себе, боль, обиду.

Йеджи еще раз занесла кулак, однако заметила, как голова Энж дернулась в сторону, а возле ее уха появилась Черен, держащая девушку за ее длинные темные волосы, шипя так, чтобы она отчетливо все поняла:

— Убирайся отсюда, если хочешь сохранить свое смазливое личико.

Дважды объяснять не требовалось, но Йеджи была разочарована. Энж ушла, крича вслед что-то о том, что они больные дуры, а адреналин все еще остался. Она не закончила. Ей отчего-то захотелось, чтобы она расплакалась, чтобы просила ее отпустить, чтобы громко говорила о том, как чертовски она не права. Хватило плюсов на вчерашнюю ночь. Врет, да она просто врет. Йеджи прикрыла глаза. Быть такого не может.

Почему нет?

Действительно. Тебе верность хранить или как? Открыла глаза, собираясь с мыслями, посмотрев на непонимающий взгляд Черен, отряхивающей руки от клочьев волос Энж. Йеджи не была такой. Она не бросалась на людей только потому, что они сказали что-то обидное. Что, черт подери, с ней происходит? Что это за поступки? Почему она ведет себя, как чертов Хван Хенджин, который привык решать все свои проблемы с помощью кулаков.

Ведет себя, как ХванХенджин. Прекрасно.

— Все в порядке? — спросила Рен, а Йеджи подняла на нее совершенно сухие лазурные глаза.

С нее достаточно слез. Кажется, что их просто-напросто больше не осталось. Она выплакала все, что было. Она больше не доставит ему такого удовольствия.

— Да, все в норме, — ответила она.

— Не скажу, что одобряю, но хук справа у тебя отличный, — улыбнулась Черен.

Йеджи позволила себе громко искренне рассмеяться. Кажется, впервые за этот месяц.