глава 32

Сидя в комнате младшей Ли, Йеджи как можно более подробно старалась рассказать Рён о том, что произошло несколько минут назад. Девушка тем временем перебирала свой шкаф с одеждой, чтобы найти что-нибудь подходящее для Йеджи, так как ее сегодняшний наряд был безнадежно испорчен. Она сидела на кровати, полностью завернутая в огромную кожанку Хвана, которая полностью была пропитана его запахом.

Он успокаивал.

Вообще каким-то непостижимым образом именно присутствие Хвана вселяло в нее уверенность, делало ее сильнее. Ей хотелось показать ему, что она не такая слабая, как он считает, что она тоже чего-то стоит. Ей хотелось, чтобы он думал о ней лучше. Йеджи прекрасно понимала, что больше нет той яркой ненависти, да и была ли она когда-то? Сейчас ей казалось это невозможным, казалось, что она никогда не могла испытывать к этому человеку ничего, кроме того, что есть сейчас.

И она не могла с точностью описать, какие эмоции вызывает у нее один лишь взгляд серых, холодных глаз, как все переворачивается внутри от одного только прикосновения к ее коже, как сердце готово выпрыгнуть из груди, когда он целует.

Она просто не могла это описать. Не уверена, что вообще существуют такие слова, которые способны описать это. Она просто чувствовала. Скорее всего Хван не испытывает к ней даже толику этих эмоций, но ей и своих было достаточно, чтобы создать из этого грандиозную проблему. Это здорово мешало жить, учитывая, что итак проблем было по горло.

Эта нездоровая любовь к кошмару, который преследовал ее на протяжении всех лет, проведенных в школе, была ее слабостью, она ничего не могла с ней поделать, как бы ни старалась. Она пыталась выдрать ее из груди, пускай там осталась бы только дыра, но так было бы лучше, чем-то, что есть сейчас. Но ничего не получилось. Слишком сильно он въелся в нее, пустил корни где-то глубоко внутри.

— Вот свитер лови, — Черен выудила из шкафа красный огромный теплый свитер с горлышком и кинула его на кровать. — Мои джинсы будут на тебя великоваты, поэтому нужно будет затянуть их ремнем.

Брат снова умудрился вывести ее из себя своим поведением. Внутри поднимался настоящий ураган эмоций, когда она начинала думать об этом. Он обещал ей, что в этот раз все обойдется без разборок и драк. Клялся ей, что будет вести себя подобающе весь вечер. Но нет, пара лишний шотов с крепким алкоголем сделала свое дело, и Джуну начали мерещиться враги повсюду. К счастью, ей помогла сестра того паренька, которого собирался избить Соджун.

У Черен едва ли сердце из груди не выпрыгнуло, когда черноволосая девушка с размаху впечатала Джуну кулаком по лицу. На какую-то долю секунды ей показалось, что он ударит ее, а Рен уже ничего не успеет сделать. Но брат лишь ухмыльнулся, глядя на девушку, у которой хватило смелости ударить его. Позволил Ли себя увести и успокоить.

Но кто успокоит ее?

Минхо, который подошел к ней, еле-еле держась на ногах и обдавая запахом перегара и женских сладких духов? Он попытался что-то ей сказать, но она не собиралась его слушать, лишь обошла его, сильно зацепив плечом. У нее не было времени выслушивать пьяный бред. Пускай лучше уделяет внимание близняшкам, которые изнывают от желания почувствовать его член в себе.

Пошел он.

Да, пошел он.

Сознание услужливо показывает картинки того, как одна из близняшек целует его так пошло, так грязно, а он кладет свои руки на пышную грудь, которая вот-вот норовит выпрыгнуть из обтягивающего топика. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Если он хотел сделать ей больно, то может гордиться собой, у него получилось. Блестяще. В лучшем его исполнении.

— Спасибо, Рён, — проговорила Йеджи, снимая кожанку Хвана и остатки некогда красивого платья.

Черен прекрасно все понимала, но не задавала лишних вопросов. Ее молчание было сейчас наилучшей поддержкой, которую она только могла оказать. Йеджи не поняла, в какой момент Рен стала для нее настоящей поддержкой, но одного лишь взгляда на нее ей хватало, чтобы успокоится, вздохнуть с новой силой. Не нужно было произносить лишних слов, Йеджи чувствовала, что Че понимает ее, что она не ее стороне.

Этого было достаточно.

Надев на себя одежду, предложенную Рен, она взглянула на себя в зеркало, осматривая синяк, украшающий всю левую щеку. Оставалось только удивляться, как она сознание не потеряла от такой силы удара. Видимо, только адреналин и алкоголь в крови не дали ей отключиться.

Уродина.

Еще час назад она чувствовала себя красивой, ловила восхищенные взгляды, а сейчас было противно от самой себя. Весь красивый макияж был безжалостно испорчен, поэтому пришлось его смыть, а волосы затянуть в высокий хвост. Красный свитер контрастировал с бледной кожей шеи, запястий. Глаза были красными от выплаканных слез.

Вряд ли теперь кто-то посмотрит на нее с восхищением.

Тем более, Хван.

— Если хочешь, я могу замазать, — тихо проговорила Черен за ее спиной.

— У нас нет на это времени, — безжизненно проговорила Йеджи. — Ли и Хван, наверное, уже заждались.

А на улице начался первый снег. Снежинки путались в волосах, а первый слой снега начал покрывать землю. Хван Йеджи обожала любоваться снегом, но сейчас на это совершенно не было времени, так как Хван Хенджин уже нетерпеливо сигналил им из черного внедорожника Джуна.

Йеджи не могла не признать, что за рулем Хван выглядел до ужаса гармонично и сексуально. Подумав об этом, она ужаснулась. Что за мысли? Но она просто констатировала факт. Сейчас Хван был привлекательным. Не смотря на то, что на улице идет снег, на нем была лишь обычная черная футболка, потому что куртку свою он отдал ей, но по его выражению лица нельзя было сказать, что ему холодно.

Она чувствовала на себе его изучающий взгляд. Знала, что он пытается заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что она чувствует. Но Йеджи упорно избегала его взгляда, потому что слишком боялась увидеть пренебрежение в его глазах. То, чего она больше всего боялась. Что он снова начнет смотреть на нее, как на ничтожество.

Ведь он оказался прав.

Еще пара секунд и Донхён сделал бы то, чего желал все это время. Она никак не смогла бы ему противостоять, если бы снотворное все-таки не подействовало в последний момент. Но она никогда не произнесла бы это вслух. Слова просто-напросто застряли бы в горле. Чертова гордость.

— А как хорошо начиналась вечеринка, — протянул Ли Минхо с переднего пассажирского сидения, когда они выехали за территорию дома Ли.

— Я бы на твоем месте сказала бы Йеджи «спасибо» за то, что она спасла тебя от множества венерических заболеваний, — надменно проговорила Рен, даже не смотря в его сторону.

Язва. Маленькая ревнивая язва.

Губы Минхо тронула улыбка, но он ничего не ответил. Он прекрасно видел все эти взгляды, которые кидала на него малышка в течение всего вечера. Но ему необходимо было, чтобы она разобралась в своих чувствах, чтобы поняла, что тот человек, с которым она встречается, не тот, кто ей нужен. Своего рода воспитательный процесс, который не доставлял никому из них никаких положительных эмоций.

Хенджин вел автомобиль довольно спокойно, учитывая тот факт, что дорога была покрыта тонким слоем льда из-за мороза. Спокойная, размеренная езда никак не вязалась с его характером, поэтому Йеджи успела удивиться этому факту. Он включил обогреватель, за что Йеджи была ему безумно благодарна, так как являлась мерзлячкой, каких только поискать. Она сидела как раз на том месте, с которого можно было украдкой наблюдать за Хенджином.

Она была готова к любым эмоциям на его лице. К злости, раздражению. Ко всем, правда. Но сейчас выражение его лица не показывало абсолютно никаких эмоций. Абсолютно ничего. Холодная маска, за которой было пусто. Такое было впервые. Обычно Йеджи практически всегда угадывала его эмоции.

— Вот этот дом, — произнес Хван, кивком головы указывая на старое, полуразрушенное, двухэтажное здание с правой стороны дороги. — Что могло понадобиться олуху в этих развалинах?

Дом действительно выглядел заброшенным. Лужайка перед садом вся заросла, а краска окончательно осыпалась, только кое-где виднелись куски персикового цвета, что говорило о том, что когда-то этот дом выглядел достаточно уютно. Некоторые окна были выбиты, а крыша была засыпана гнилыми листьями.

Устрашающее место.

У Йеджи прошелся рой мурашек по спине, когда она поняла, что им необходимо будет туда зайти. Не было совершенно никакого желания, но выбора не оставалось. Пора было окончательно покончить со всей этой историей. Хотелось начать засыпать по ночам спокойно. Хотелось, чтобы все страхи ушли. Она слишком настрадалась.

Поэтому просто придется зайти в этот чертов дом, каким бы страшным он ни казался.

Припарковав машину у края проезжей части, Хван развернулся и внимательно посмотрел на девушек:

— Не кричать, не истерить, держаться всегда рядом, я доступно объясняю, Йеджи? Никакой вашей чертовой самодеятельности!

Внимательный взгляд серых глаз остановился на ее лице, мазанув по синяку на щеке. Стало вдруг так душно, что девушке показалось, что в этой машине совершенно нечем дышать. И это было странно, потому что обычно от взгляда Блэка ее обдавало леденящей прохладой. Что-то определенно изменилось, потому что она чувствовала, как краснеют щеки.

Оставалось надеяться, что Хван этого не заметит.

— Вполне, — пробормотала она, потупив взгляд.

Выбравшись из машины, Йеджи подумала о том, что подумали бы Вон и Бом, увидев ее, выходящей из черного дорогого внедорожника в такой компании? Наверняка пришли бы в ужас и не поверили бы своим глазам, да и она тоже не поверила бы, скажи ей это кто-то полгода назад. Рассмеялась бы прямо в лицо и посоветовала бы обратиться к соответствующим врачам.

Но вот, посмотрите, жизнь действительно непредсказуемая штука.

Вдруг нога заскользила, и Йеджи с ужасом подумала, как сейчас приземлится на асфальт. Самый настоящий позор, но сильная рука резко ухватила ее за руку, удерживая на ногах, спасая от болезненного соприкосновения с землей. Она даже не сомневалась в личности того, кто мог это сделать. Его запах мгновенно окутал ее.

— Когда ты научишься смотреть под ноги? — раздраженно пробормотал Хван ей на ухо так, что в который раз за день ее тело покрылось мурашками.

Йеджи лишь тихо пробормотала скомканную благодарность, следуя дальше за Лино и Черен. Судя по всему, то, что произошло с Кимом, сильно ударило по ней. Хван буквально чувствовал ее слабость. На ней уже не было этого броского макияжа, Хван Йеджи была снова собой.

Он ей и не нужен был.

Потому как Хван все равно не мог оторвать от нее глаз. Такая чертовски хрупкая, что он удивился, как Ким не сломал ей что-то. Стоило только подумать о белобрысом хрыче, так руки мгновенно сжимались в кулаки. Этот уродливый синяк на нежной коже ее лица. Хотелось переломать все кости в его руке, которой он посмел ударить ее. Каждую, даже самую маленькую, косточку.

Чтобы они никогда не срослись правильно.

Стоит только на секунду вспомнить ее в тот момент, когда он вломился в комнату. Испуганная, заплаканная. Зверь внутри готов был скулить, чтобы он позволил ему вызвериться на Киме. Да, он позволит ему, откроет клетку, только не сейчас. Чуть позже.

— Бля, Хен, это точно тот дом? — поинтересовался Мин скептически, когда они вошли в дом. — Единственное, что здесь вызывает опасение — это семейство пауков-переростков, готовых тебя убить.

Его можно было понять. Дом изнутри выглядел еще хуже, чем снаружи. Потрепанная старая мебель, покрытая толстым слоем пыли, куча разбросанных шприцов свидетельствовала о том, что тут часто устраивали свои тусовки наркоманы. Судя по всему, эта комната когда-то была гостиной. И про пауков Минхо не шутил, их действительно было много.

Йеджи поежилась от неприязни. Никогда не любила этих мерзких насекомых. Она старалась держаться возле Хвана, так как знала, что в случае опасности, за ним она точно будет в полной безопасности.

Внутри было темно, поэтому всем пришлось достать телефоны и включить фонарики, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной тьме этого дома. Из-за этого все казалось еще более жутким, как бы Минхо не пытался перевести все в шутку. Йеджи казалось, словно она в одном из фильмов ужасов и вот-вот, откуда не возьмись, выскочит страшное существо.

Успокойся уже, а. Достала, честное слово.

Из-за всей этой пыли было тяжело дышать, но Йеджи не обращала на это совершенно никакого внимания. Она внимательно, с жадностью осматривала каждый уголок этой комнаты, пытаясь найти хоть что-то, что им поможет. Но этого не было. Это был просто разваленный заброшенный дом.

Ничего подозрительного.

— Это точно тот дом, Мин, — ответил Хенджин, рассматривая картины на стенах. — Идите, проверьте второй этаж, мы с Йеджи обойдем первый полностью.

Рен намеревалась пойти первой, но Лин только лишь деликатно оттолкнул ее, спрятав за свою спину. Йеджи проводила их долгим взглядом. Она знала, что эти двое неравнодушны друг к другу, но как подруга Вона не могла винить Черен в том, что она старается подавить эти чувства.

Как только Рен с Лино скрылись за лестницей, без их перепалок наступила тишина, сопровождаемая лишь тихими шагами Хвана по комнате. Парень осматривал буквально каждый уголок комнаты, чтобы ничего не пропустить, а Йеджи рассматривала его, понимая, что с закрытыми глазами сможет изобразить каждую, даже самую маленькую и незначительную, деталь его лица. Вечно в творческом беспорядке волосы, плотно сжатые от раздражения губы, холодный взгляд, проникающий в каждую клеточку ее тела. Хмурит темные брови, когда в очередной из тумбочек оказывается пусто.

Она знает его идеально.

Выучила наизусть, как никакой предмет в школе.

Глядя на него, в груди просыпалось теплое и родное чувство, которое она уже не могла ничем из себя вытянуть.

— У тебя все в порядке? — голос, разрезающий ту холодную тишину, а внимательный взгляд находит ее лицо, жадно всматриваясь в каждую черту такого до боли родного лица.

Он не знал, как она себя чувствует после того, что произошло. Не знает, как вести себя с ней. Боялся сделать какое-то резкое движение, чтобы она снова не заплакала, потому что он понятия не имел, что делать сейчас с ее слезами. Он вообще не умел успокаивать людей, а тем более Йеджи.

Если раньше он желал увидеть ее слезы, получал от них нездоровое удовольствие, удовлетворение содеянным, то теперь он просто боялся их больше всего на свете, как самого страшного чудовища.

Чувствовал себя беспомощным, когда эти маленькие соленые капли стекали по ее щекам. Хван Хенджин чувствовал себя беспомощным. Нет ничего, что звучало бы более абсурдно. Но он не мог отрицать это и дальше, выставляя себя полным сумасшедшим, который не может понять, что он чувствует. Это правда. Хван Йеджи сумела стать его самой главной слабостью, его ахиллесовой пятой.

— Да, — слабый голос вдруг прозвучал так громко, что казалось, что Йеджи прокричала это ему в ухо. — Тут все равно никого нет, поэтому я пойду, проверю следующую комнату, чтобы не терять время попусту.

Выпускать ее из поля своего зрения совершенно не хотелось, потому что такая неуклюжая и «везучая» девушка, как она, обязательно найдет приключения на свою пятую точку и в замкнутом пространстве. Но выглядело бы абсолютно глупо, если бы он отказал ей. Выглядело бы так, словно он переживает за нее.

Словно ему есть до нее дело.

Поэтому он ограничился лишь слабым кивком головы. Не надо ей знать, что у него происходит глубоко внутри. Ей ничего не надо знать. Это пройдет, выветрится. Сейчас главное найти доказательства того, что Ким тот человек, который решил, что можно безнаказанно шутить над Хван Хенджином, что можно угрожать Хван Хенджину, что можно прикасаться к тому, что принадлежит ему.

Он хотел найти доказательства, а потом убить его.

Но как назло каждый шкафчик оказывался либо пустым, либо набитым всяким ненужным хламом. Изо рта врывались озлобленные ругательства. Должно же быть хоть что-то полезное в этой куче хлама, должно же быть хоть что-нибудь, что натолкнет его на правильную мысль.

Вдруг из комнаты, в которую зашла Йеджи, раздался визг. Внутри все похолодело от осознания, что голос принадлежит именно ей. Твою мать, эта девушка может хотя бы пять минут продержаться в безопасности? Рыкнув, он и сам не заметил, как сорвался с места в сторону крика.

Господи, пускай с этой белобрысой идиоткой все будет нормально, иначе он самолично ее придушит.

***

Йеджи зашла в следующую комнату, которая оказалась бывшей малой гостиной. Все вокруг было точно так же разрушено, но в дополнение ко всему шло еще выбитое окно. Йеджи поежилась, когда холодный ветер проник под тонкую осеннюю куртку. Снег начал постепенно заваливать левую часть комнаты, покрывая тонким слоем разрушенный кофейный столик, разорванные пуфики.

Вся эта обстановка была довольно устрашающей.

Первое, что бросилось в глаза — это откинутый ковер и запертая дверь в полу, которая вела в подвал. Возможно там есть то, что они ищут? По-хорошему, надо было позвать Хвана, но у Йеджи не возникло такой мысли в голове, так как в нее ударила огромная волна адреналина, захлестнувшая ее полностью.

Неужели она всегда будет бежать к кому-то более сильному?

Нет, с таким простым делом она вполне сможет справиться сама. В конце-то концов, это обычный, захламленный старыми вещами, заброшенный подвал, который необходимо просто обыскать. Кого ей там боятся? Пауков и паутины? Детский сад, право слово.

Потянув за железную ручку, она едва ли не завизжала от радости, когда дверь поддалась. В подвал вела хиленькая лестница, которая при любом неудобном движении могла повалиться, но Йеджи все-таки осторожно спустилась вниз, собирая на ходу кучу пыли и паутины.

Интересно, о чем сейчас думает Хван?

Ты чертова идиотка, Хван Йеджи! Хван Хенджин думает о решении проблемы, в отличие от тебя.

Все мысли забиты этим человеком. О чем бы она ни думала, все равно возвращается к нему и ничего не может с этим поделать. Ее наваждение, ее кошмар, который давно перестал быть кошмаром, превращаясь в сладкую дрему. Она уже не хотела просыпаться.

Подвал оказался огромным. Состоял не из одной только комнаты. Повсюду были старые книжные полки с кучей бесполезного запылившегося хлама. Книги, коробки со старой одеждой, старые детские игрушки. Все внутри похолодело, когда она направила фонарь на изуродованную куклу, которой, судя по всему, прожгли глаза сигаретой. На полу валялось множество бычков от сигарет и шприцов, поэтому она старалась смотреть под ноги.

Бомжи и наркоманы определенно облюбовали это место.

Резкое шевеление где-то справа от нее заставило ее вскрикнуть от удивления, а потом резкая боль обожгла правую икру. Сутулая мужская фигура начала подниматься на ноги, а Йеджи, не теряя времени зря, побежала в сторону лестницы, игнорируя обжигающую боль в ноге. Какого черта именно она постоянно влипает во всякие неприятности?

Черт. Черт. Черт.

Самый что ни на есть хреновый день в жизни старосты частного пансиона Хван Йеджи.

— Хенджин! — вырвалось изо рта прежде, чем она успела это осознать и проанализировать.

Внутри все сжалось от страха, когда она поняла, что полоснул по ноге он ножом. Если он ее догонит, ему совершенно ничего не стоит пырнуть ее им, тогда никакой враг Хвана уже не получит удовольствия от ее убийства, потому что убивать будет некого.

Больно хватает за хвост, буквально впечатывая ее тело в свое. От боли начинают слезиться глаза. От бомжа смердит потом, дешевым алкоголем и табаком настолько сильно, что Йеджи едва сдерживает позывы выблевать все, что съела за сегодняшний день. Длинная борода щекочет щеку.

Телефон выскользнул из рук, поэтому она оказалась в кромешной тьме, наедине с человеком, который явно не был настроен на дружелюбный диалог. Страх сковал тело. Она не могла выбраться из его захвата, не могла сделать ни единого движения, так как чувствовала, как холодная сталь упирается в ее спину.

Адреналин сошел на нет, поэтому боль в ноге просто-напросто оглушила ее своей силой. Она чувствовала, как кровь течет по ноге, в ботинок.

Идеальное положение, Йеджи. Когда у тебя появятся мозги в черепной коробке?

Оставалось только надеяться на то, что Хван услышал ее крики. Что за день сегодня такой? Почему ее жизнь зависит только от парня, который является ее личной проблемой, которую она не в состоянии решить? Почему именно его она зовет на помощь? Почему Хван стал такой важной персоной в ее жизни?

— Эй, парни, смотрите-ка какой улов, — произносит он хриплым голосом, крича буквально ей на ухо. — Малышка, ты забрела далековато от своего дома. Сколько вас, малолеток, тут?

Просто замечательно, он тут еще не один. Послышалось мужское гоготание в другой комнате, но Йеджи не обратила на него никакого внимания, потому что со стороны лестницы послышался шум, а через несколько секунд комнату осветил яркий свет фонаря Хвана. Она не могла видеть лица бомжа, который крепко держал ее, только лишь лицо Хвана, выражающее крайнюю степень злости.

Изо рта вырвался вздох облегчения.

— Отпусти девушку и с тобой все будет нормально, — раздалось такое родное рычание, что Йеджи едва ли не заплакала от радости.

Он здесь. Все будет хорошо. Она не могла даже вообразить, что Хвану кто-то может навредить. Она никогда не видела его с синяками, с гематомами и царапинами, не считая тех, которые она оставила самостоятельно. Он казался ей совершенно неуязвимым, но их тут много с ножами, а он один.

Теперь она снова напряглась. Она не простит себе, если ему навредят. Йеджи просто не сможет жить, осознавая тот факт, что он пострадал из-за нее. Сейчас она переживала за него больше, чем за саму себя.

— Хен, у него нож, — выкрикнула она, сдержавшись, чтобы не охнуть, когда мужчина снова потянул ее за волосы с невероятной силой.

— Ишь, грозный какой, — рассмеялся мужчина. — Видимо, горячая цыпочка, раз так жопу рвешь за нее. Ну, мы попробуем, оценим. А ты шуруй отсюда, коли жизнь дорога.

Она не понимает, в какой момент она оказывается отброшенной в сторону. Она лишь чувствует болезненное соприкосновение с пыльным паркетом. Пытается нащупать на полу свой телефон, но тщетно. Нигде его не было видно. Повсюду слышалась ругань, куча голосов, звуки драки. Звуки были страшными, такое чувство, как будто кто-то бил камнем об стенку, а не кулаком по лицу. Она понятия не имела, что было бы с ней, если по ней пришелся удар такой силы.

Йеджи сидела, сжавшись в комочек, боясь пошевелиться, сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. По голосам она определила, что их трое, а Хван один, еще и безоружный. Она просто представить не могла, что будет, если кто-то из них сумеет добраться до него ножом.

Нужно помочь, Йеджи.

Это из-за тебя вы сейчас в такой ситуации, из-за тебя он подвергает свою жизнь опасности. Из-за тебя он может пострадать. Попыталась встать, нога отозвалась болью, а в голове уже начало все смешиваться из-за потери крови. Черт, ей ведь плохо становилось даже тогда, когда у нее брали кровь на анализы, а тут…

— Йеджи, беги отсюда, позови Мина и больше, блять, не спускайся сюда, — прорычал Хван сквозь зубы на английском языке, видимо, рассчитывая на то, что необразованные бомжи ни слова не поймут из того, что он сказал. — Сядьте с Черен в машину и ждите нас там. Без фокусов, прошу тебя.

Но она все прекрасно поняла, но было страшно оставлять его здесь одного. Хотя и пользы больше она принесет, если сделает все так, как он скажет. Поэтому, не разбирая дороги, игнорируя невыносимую боль в ноге, она метнулась в сторону двери.

Пожалуйста, пусть только с ним все будет в порядке.