8

Парни сидели почти до утра, но скоро проснутся родители, нельзя допустить, чтобы их потеряли.

— Пойдем? — прошептал Чан, его голос был мягким, как шелест листьев.

Чонин кивнул, но в его груди что-то сжалось, как будто сама ночь предупреждала его об опасности. 

Они встали, и их тени слились в одну, пока они шли по узкой тропинке. Но впереди, из темноты, вышли фигуры. Сначала их было трудно разглядеть, но потом Чонин увидел лица — молодые, злые, искаженные ненавистью. 

— Смотрите, парочка, — прозвучал голос, и он был как лезвие, разрезающее тишину. 

Чонин почувствовал, как рука Чана сжала его, но это было уже поздно. Они окружили их, как стая голодных волков. Удары сыпались со всех сторон, и Чонин, падая на землю, видел, как Чан пытается защитить его, как его тело принимает на себя каждый удар. 

— Чан! — крикнул он, но голос его был заглушен смехом и проклятиями. 

И потом тишина. Чан лежал на земле, его глаза были открыты, но в них больше не было жизни. Луна, холодная и равнодушная, освещала его лицо, и Чонин, сжимая его руку, чувствовал, как мир вокруг него рушится. 

— Нет, — прошептал он, но это было уже не важно. 

Тени подростков растворились в ночи, оставив их одних — одного мертвого, другого с разбитым сердцем.

Мир замер в кровавом мареве. Улицы, обычно бурлящие жизнью, теперь пустынны, словно вымершие. Только тихий ветер шепчет, словно принося с собой отголоски боли. Чонин сидит на холодной дорожке из песка, тело его избито, кровь стекает по лицу, смешиваясь с грязью. Рядом лежит Чан, его лицо бледное, глаза закрыты, рот полуоткрыт, как будто он хотел что-то сказать, но не успел.

Чонин дрожит, руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Он не хочет смотреть на тело друга, но глаза предательски тянутся к нему, к той пустоте, которая теперь навсегда останется между ними. - Почему? — шепчет он, голос срывается, звучит хрипло, как будто кто-то вырвал его душу и бросил в бездну. - Почему ты? Почему не я?

Он помнил все: как они смеялись, как делились последней сигаретой, как мечтали уехать отсюда, подальше от этого ада. Но мечты рассыпались, словно песок сквозь пальцы. Чан был его якорем, его опорой, а теперь его не стало. Чонин чувствует, как внутри него растет пустота, холодная и безжалостная.

Он пытается встать, но ноги подкашиваются, тело отказывается слушаться. - Чан, прости… — его голос дрожит, слезы катятся по щекам, смешиваясь с кровью. Он не знает, что делать, не знает, куда идти. Все, что у него осталось, — это боль и страх.

______________________400