End?

В комнате было тихо. За окном медленно темнело, лёгкий тёплый свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены. Сана сидела у окна, поджав под себя ноги. Тишина между ними была не неловкой скорее, насыщенной. Наполненной мыслями, ощущениями, сердечным биением, которое, казалось, гремело в груди каждого.Чимин молча подошёл ближе. Его движения были осторожны, будто он боялся спугнуть это хрупкое, едва родившееся спокойствие между ними. Он сел рядом, не касаясь, просто наблюдая её профиль сосредоточенный, упрямо молчащий, но... такой близкий.— Ты не жалеешь? — тихо спросил он.Сана повернула голову. В её глазах отражался свет лампы и что-то ещё — неуверенность, надежда, страх.— Нет, — прошептала она. — Только... боюсь, что всё сломается.Он потянулся и аккуратно взял её ладонь. Его прикосновение было тёплым, спокойным, почти бережным.— Тогда мы будем беречь это вместе.Она слабо улыбнулась и позволила себе наклониться ближе, опершись лбом о его плечо. Он не сразу, но обнял мягко, но сдержанно, как будто ещё спрашивал разрешения. Сана вздохнула, как будто только сейчас позволила себе выдохнуть весь день.Их губы встретились не спеша. Всё было спокойно, почти нежно поцелуй, в котором было больше смысла, чем страсти. Он не требовал, не торопил. Он говорил: я здесь, я рядом, я с тобой. Его ладони осторожно касались её спины, будто учились запоминать каждый изгиб, каждую ноту её дыхания.Она не сопротивлялась. Наоборот подалась ближе, крепче сжала его руку. В этой тишине, без слов, они будто нашли то, что так долго искали спокойствие. Тепло. Принятие.Когда она прильнула к нему, просто положив голову на грудь, Чимин поцеловал её волосы. И не сказал ничего. Потому что всё, что было нужно, уже было между ними. В этом дыхании, в этом касании, в этой ночи.

Сана лежала, прижавшись к нему щекой к груди. Её пальцы невольно сжимали ткань его футболки, будто ей нужно было что-то держать, чтобы не дрожать. Его дыхание было ровным, но в нём слышалось напряжение, будто он сдерживал целый ураган.— Ты... ведь правда не знал, что я так всерьёз, да? — тихо прошептала она, даже не поднимая взгляда.Чимин провёл пальцами по её волосам.— Я знал, что ты чувствуешь. Но не верил, что ты выберешь меня. До конца. — Он помолчал. — А когда ты сказала про брак, я растерялся. Не потому что не хочу. А потому что не знаю, смогу ли дать тебе всё, чего ты достойна.Сана подняла глаза. В её взгляде было что-то удивительно ясное.— Я не просила дворец. Я хочу только тебя. Но вместе, не в тайне. Не в бегстве. Я хочу, чтобы ты шел рядом, не впереди, не за спиной. Чтобы если ты падаешь - я поднимаю. Если я - ты держишь.Чимин задержал дыхание, вслушиваясь в каждое её слово, будто они были самыми важными в его жизни. Он опустил взгляд, взял её руку и поднёс к своим губам.— Тогда я обещаю... Я буду рядом. Я снова поговорю с отцом. Скажу ему снова правду. Даже если он не примет нас - я не отступлю.Она чуть улыбнулась, слабо, устало, но в этой улыбке было спокойствие.— Я знаю, — прошептала она.Он медленно опустил голову, касаясь её лба губами.— Мы справимся. Потому что теперь я не боюсь.Они остались лежать так — в полумраке, в тишине, в своих решениях. За окном шёл дождь, гулкий и уверенный. И в этой тишине сердца их билось в одном ритме.

Не наперекор друг другу, в против мира. Вместе.

Утро было непривычно тихим. Ни шорохов по дому, ни запаха кофе. Чимин проснулся первым, осторожно выскользнув из объятий Саны. Он просто смотрел на неё несколько секунд: на то, как она спит, сжав ладони под щекой, как дыхание её спокойно и мягко.Он знал, что после этого утра всё изменится.Сана проснулась позже, и они провели вместе ещё пару драгоценных часов, будто всё остальное отложено. Но вскоре пришёл звонок. Сначала один. Потом другой. Оба от родителей.

Позже, за большим обеденным столом, на который никто не обратил внимания, воздух был напряжён, как перед грозой.Отец Чимина говорил первым. Сдержанно. Холодно.— Это несерьёзно. Мальчишеский поступок. Ты хочешь разрушить всё, над чем мы работали годами, из-за эмоций? Если ты так хочешь, то будь готов лишиться всего. Чимин смотрел ему прямо в глаза.— Это не эмоции. Это мой выбор. Она  мой выбор.Отец чуть насмешливо выдохнул.— Выбор? Ты думаешь, это кино? Твои чувства закончатся так же внезапно, как и начались. А потом — что? Ты останешься ни с чем, без будущего. Без семьи. Без имени. Я уже выбрал достойную партию. Девушка, с которой ты сможешь построить настоящую жизнь.Сана сжала руки в кулаки. Она молчала. Её сердце колотилось, будто в груди сидела птица.Мама Саны заговорила резче, почти сразу, как только отец Чимина замолчал.— А ты, Сана? Ты вообще думаешь, к чему приведёт этот каприз? Мы с отцом сделали всё, чтобы ты жила достойно. Джэно был не просто парнем. Он - связующее звено. Без него мы потеряем всё. Договор с его отцом на грани. Если ты продолжишь это безумие, вам перекроют финансирование. Мы не сможем оплачивать ни дом, ни обучение для вас. Мы можем отобрать всё у вас. Ты подумала об этом?Сана почувствовала, как перехватывает дыхание. Всё, что она слышала это не про любовь. Не про неё. Про цифры, про репутации, про имена.— Вы говорите так, будто я товар, — прошептала она.Мать вскинулась:— Я говорю как мать, которая не хочет остаться ни с чем. Твоя любовь пройдёт. А долги останутся.Сана резко встала. На её щеках горели слёзы, но голос оставался ровным.— Тогда вы не знали меня вовсе.Чимин тоже поднялся, встал рядом. Его рука легла на её спину, но не давила просто была там.— Мы уходим, — сказал он. — Мы не дети. Мы не беглецы. Мы взрослые люди, которые приняли решение.Его отец не сказал ни слова. Только разочарованно отвёл взгляд. Мама Саны отвернулась первой.Они вышли из дома в гробовой тишине.

На улице Сана остановилась, глубоко вдохнув.— Всё, — тихо сказала она. — Теперь всё по-настоящему.Чимин обнял её. Нежно, но крепко.— Теперь мы по-настоящему свободны.

После разговоров, которые стали последней каплей, в доме повисла тяжелая тишина. Мама хлопнула дверью. Отец Чимина ушёл, не обернувшись. А они остались вдвоем, в его комнате, среди сложенных вещей и глухого отчуждения за стенами.Сана сидела на полу, уставившись в одну точку. Щеки пылали от недавних слез, а в груди всё ещё горело чувство несправедливости. Рядом Чимин стоял, опираясь на подоконник, сжав в руке телефон последняя переписка с отцом всё ещё светилась на экране.

— Они никогда не примут, — прошептала она, поднимая на него глаза. — Ни мою правду, ни нас.Чимин посмотрел на неё. Ни капли растерянности только ясность. Он подошел, сел напротив, взял её руки в свои.— Тогда, может... нам не стоит пытаться их переубедить?— Что ты имеешь в виду? — Сана прищурилась, в голосе дрогнул страх.— Давай уедем. Сегодня. Сейчас. Без сцен, без криков. Просто уйдём. Пусан - это не другой конец света, но достаточно далеко, чтобы начать заново. Я уже нашел там студию на окраине. Небольшую, но уютную.Сана смотрела на него, не веря. Пусан. Уехать. Начать сначала. Без всех.— А работа? Учёба? Деньги?— Я всё продумал, — тихо ответил он. — Можем перевестись. Я смогу подрабатывать. Ты тоже. Мы справимся. Главное - мы. Чтобы ты была рядом. Чтобы ты могла дышать свободно.Она сжала его пальцы.— Ты уверен?— Я уверен в тебе.Сана посмотрела на его лицо бесконечно родное и вдруг почувствовала, как внутри что-то отпустило. Как будто вся тяжесть, которую она несла месяцами, начала рассыпаться.— Тогда... давай уедем, — выдохнула она. — В Пусан.

Первая ночь в Пусане была не такой, как в кино. Съёмная квартира в Пусане была далека от мечты. Стены выкрашены в тускло-бежевый цвет, плитка в ванной с трещинкой, а старенький холодильник временами жужжал так, будто собирался улететь. Но именно здесь начиналась их настоящая, взрослая жизнь. Но Сана сидела на полу в своей пижаме, завёрнутая в одеяло, с чашкой дешевого пакетированного чая и улыбалась.— Ты ведь знал, да? Что всё будет не идеально. — Она повернула голову к Чимину.Он стоял у окна, держа в руках телефон. На экране уведомление из банка: «Счёт заблокирован». Ни доступа, ни предупреждения. И следом письмо от помощника отца: «Сожалеем, но ваша должность передана новому человеку по приказу Господина Пака».— Да, — выдохнул он и медленно опустился рядом с ней. — Я просто не думал, что всё так быстро.Сана молчала, потом взяла его руку, сжала.— Но ведь мы выбрали это. И не жалеем. Я не жалею.— Он посмотрел на неё. В её глазах не было страха  только доверие. Впервые за долгие годы он чувствовал, что не один.

На следующее утро всё началось с беготни - оформление документов, университетские переводы. Чимин столкнулся с глухими стенами. Несколько работодателей сразу же отклоняли его резюме. Слухи ходили быстро, и имя его отца всё ещё имело вес, к сожалению не в его пользу.

Сана перевелась в университет Пусана. Оказывается, как она поняла благодаря матери, ее нигде не отчислили, заранее даже оплатили полностью учебу, поэтому ей с легкостью получилось забрать документы с Сеула, чтобы перевестись. Первые недели она уставала и учёба, и вечерняя подработка, и новый город, где всё чужое. Но каждый вечер она возвращалась в их маленькую квартирку с запахом лапши и звуками их старенького проигрывателя. А там был он. Всегда.

Но спустя неделю, когда надежда уже едва теплилась, один человек всё-таки вызвал его на собеседование. Это был старый знакомый его отца, господин Хан, теперь владелец частной адвокатской фирмы.— Ты знаешь, — сказал он, откинувшись в кожаном кресле, — твой отец был не таким, как сейчас, когда был в твоем возрасте. Он сбежал из дома, поступил в университет без его денег. Хотел всего добиться сам. Потом, правда, всё забрал обратно. Сломался. Но ты... может, ты не сломаешься.Так Чимин стал его секретарём. Зарплата была не высокой, но честной. А главное - это был первый шаг.

Чимин вставал рано ещё до того, как небо за окном становилось голубым. Он старался не будить Сану: на цыпочках выбирался из постели, аккуратно прикрывая её пледом. Иногда она всё же просыпалась, тянулась к нему за поцелуем в висок и шептала:— Будь осторожен. Жду тебя.Он кивал, сжимал её руку и уходил в шумный, пахнущий морем город. Работал секретарём не престижно, не мечта, но стабильно. Господин Хан, его начальник, относился с уважением, хоть и не с теплотой. Но Чимин не жаловался. Он учился всему с нуля: заполнять документы, разбираться в деловых переговорах, отвечать на звонки без дрожи в голосе. Каждый день он возвращался с тяжестью в теле, но с лёгкостью в душе. Потому что дома его ждала она.Сана с утра бегала по университету, а вечерами подрабатывала в маленьком книжном кафе, где пекли вафли и варили лучший в Пусане имбирный чай. Она быстро завела подруг, осваивалась в новой группе и иногда приходила домой с уставшими глазами, но горящими щеками:— У меня получилось! Меня выбрали вести проект!И он улыбался. Всегда. Даже если день был ужасным. Даже если снова не хватало на что-то. Он слушал, держал её за руку, гладил по спине, пока она рассказывала обо всём на свете.Они жили просто. По выходным вместе убирали квартиру под музыку, смотрели фильмы на ноутбуке, устраивали спонтанные фотосессии на балконе или готовили по рецептам из интернета.Было сложно. Были ссоры из-за усталости, нехватки денег, недопонимания. Но они всегда возвращались друг к другу.Самое главное - это теперь они были свободны. Никаких голосов родителей, диктующих, как им жить. Только они и их выбор.В один из вечеров, когда за окном моросил дождь, а внутри горела лишь тусклая лампа на кухне, Чимин подошёл к Сане, которая сидела с книгой, и сказал:— Я никогда не думал, что буду так счастлив в месте, где течёт кран и нет нормального шкафа. Но с тобой... мне всё равно.Она закрыла книгу и посмотрела на него — усталого, но искреннего, такого родного.— Знаешь, — тихо сказала она. — Мне тоже всё равно. Если ты рядом.Он опустился рядом и прижал её к себе. В этой тишине, среди обыденности и несовершенства, в них росло что-то настоящее. Не сказка, не идеал, а жизнь. Трудная, полная компромиссов, но своя.И они справлялись. Вместе.