Сладость пакость

Он вернулся — выше, взрослее, опаснее. Всё тот же Чимин, но с чем-то в глазах, от чего по спине пробегал жар.А она по-прежнему называла его «братом».Как будто это хоть что-то меняло.

Пахло июльским воздухом, выжженным асфальтом и духами его мачехи, когда ворота терминала открылись, и из них вышел он — в строгой военной форме, выпрямленный до сантиметра, Пак Чимин. На висках загар, на лице — выученная дисциплина. Он шагал с тем молчаливым достоинством, которое приносят только армия и годы, отданные не себе.Все пришли его встречать. Отец, как всегда, в костюме, уверенный, властный. Мачеха с сияющей улыбкой и охапкой цветов. И Сана. Она стояла чуть в стороне, будто бы не вписывалась в семейный портрет, но именно на ней его взгляд задержался дольше всего. За два года она изменилась. Высокая, стройная, с чёткими чертами лица, которых он раньше не замечал, с оголёнными плечами, с мягкими движениями — в ней не осталось ничего от девчонки, которую он помнил.Когда она подбежала к нему и обняла, он едва успел среагировать. Тепло её тела, запах волос, прикосновение пальцев к его спине — всё это было слишком живым. Он сжал её чуть крепче, чем нужно. Привычно. По-мужски. Он бы держал дольше, но услышал шаги за спиной.— Привет, — раздался голос. Сана отстранилась, слегка смущённая. — Это Джэно. Мой парень.Парень, кажется, не испытывал ни малейшего напряжения — протянул руку, как будто всё в порядке, как будто в этом нет ничего неправильного. Чимин пожал её, глядя ему прямо в глаза. Слишком крепко. Слишком долго. Он ничего не ответил, просто кивнул, будто не удостоил его даже словами.Всю дорогу домой он молчал. В машине разговор вёл отец, мачеха рассказывала о планах на вечер, а Сана, сидящая рядом, листала в телефоне что-то, иногда улыбаясь своему "парню". Чимин чувствовал, как у него внутри всё кипит. Не потому что был против её счастья — он просто считал, что это не тот, кто должен был её держать за руку. Не тот, кто должен был быть рядом всё это время.Когда они вернулись домой, каждый разошёлся по своим делам. Сана провожала Джэно к выходу, что-то тихо шептала и смеялась, а он наблюдал за этим со второго этажа, с балкона. В его глазах не было ни одной эмоции, но кулак сжимался, а пальцы зудели от желания стереть эту картинку из памяти.Он снял форму, бросил её на стул в комнате и закрыл дверь. А потом сел на кровать и уставился в одну точку. Всё было не так. Всё.Она была другой.Он был всё тем же.А между ними теперь стояло нечто, чего он не собирался принимать.

Поздний вечер стелился по дому мягким светом настольных ламп. Все разошлись — отец и его жена уехали на ужин с партнёрами, дом остался в тишине. Сана сидела на диване с чашкой чая, перебирая какие-то фотографии на телефоне. Она даже не заметила, как в дверном проёме появился Чимин. Без формы, в чёрной футболке и спортивных брюках, но по-прежнему с тем напряжением в плечах, что не отпускало его с самого аэропорта.— Это твой первый парень? — бросил он, не дожидаясь, пока она его заметит.Сана вздрогнула от неожиданности.— Что?.. — она обернулась. — Джэно?.. Да, первый, если ты об этом. Почему спрашиваешь?Он подошёл ближе, остановился прямо перед ней. Смотрел не как брат. Не как друг. Даже не как взрослый — как мужчина, которому что-то в ней принадлежит.— Просто интересно, с кем ты решила провести два года, пока я был в армии.— Я... — она нахмурилась. — Это не твоё дело, Чимин. Мы давно не дети.— Не моё? — он усмехнулся. — А ты уверена? Ты, девочка, которую я видел в пижаме с пучком на голове и мультиками на ноутбуке, внезапно становишься чужой, и я должен просто это принять?— Я выросла, — отрезала она. — И ты тоже. Разве не этого ты ждал?Он опустился на подлокотник рядом с ней, наклонился ближе.— Выросла. Интересно. И с кем делишь это взрослое становление? С этим вылизанным мальчиком, у которого хватит смелости стоять рядом с тобой, но не прикрыть, если вдруг начнётся буря?Сана встала, возмущённая.— Не смей говорить о нём так. Он заботится обо мне. Он рядом. Не как ты — два года тишины, ни письма, ни звонка. А теперь ты вдруг решил контролировать мою личную жизнь?— Я не писал, потому что знал, что если начну — не остановлюсь, — резко сказал он. — Потому что хотел вычеркнуть из головы то, что было до. Потому что знал — мне нельзя тебя хотеть.Она замерла.— Что?.. — её голос дрогнул.Он поднялся, теперь стояли почти вплотную.— Ты понятия не имеешь, Сана. Сколько ночей я представлял, как возвращаюсь, и ты всё ещё здесь. Такая же. Свободная. Мо... — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Чёрт.Сана отступила.— Это неправильно... — прошептала она. — Ты мне как брат...— Нет, — его голос стал ниже. — Я тебе никогда не был братом. Мы — семья только на бумаге. Но ты — та, ради кого я мог бы перевернуть весь этот чёртов дом. Только ты почему-то выбрала кого-то другого.Молчание повисло между ними. Тяжёлое, жгучее.Она не знала, что сказать. В груди что-то сдавило, и это было вовсе не от счастья.— Мне надо побыть одной, — сказала она наконец, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.Ночь опустилась на дом мягко и незаметно. Сана стояла у окна в своей комнате, закутавшись в худи и глядя в темноту. Свет в коридоре за дверью давно погас, но она всё ещё не могла заснуть — в голове звенели слова, сказанные Чимином."Мне нельзя тебя хотеть..."

Эти слова будто сжигали воздух вокруг.Она не знала, как к этому относиться. Не хотела знать.

Она почувствовала его взгляд ещё до того, как он подошёл. Спиной к двери, в тишине своей комнаты, она перебирала книги на полке, но каждая клеточка тела уже напряглась. Он стоял в дверях. Просто стоял. Молчал.— Что-то случилось? — спросила она, не оборачиваясь.— Ты. — Его голос был низкий, почти срывающийся. — Ты не даёшь мне покоя.Она обернулась медленно. Он подошёл. Ни шагов, ни слов. Только взгляд — тяжёлый, хищный. Когда он остановился слишком близко, воздух между ними будто сгустился.— Я не могу больше делать вид, что ты для меня просто сестра, — выдохнул он. — Особенно, когда ты рядом с ним.Её губы приоткрылись — не для ответа, а от неожиданного жара, прошедшего по позвоночнику. Он провёл пальцами по её щеке, почти не касаясь, как будто проверяя, живая ли она, или это просто сон.— Ты умеешь целоваться, Сана?— Чимин...— Он учил тебя? — Он наклонился ниже. Горячее дыхание касалось её кожи. — Он прикасался к тебе так, как я сейчас хочу?Она сделала шаг назад, но наткнулась на стену. Сердце билось так, что её голова закружилась. Он не дал ей убежать. Поднял подбородок, заглянул в глаза — и тогда она поняла: он не отступит.Он поцеловал её. Медленно, будто наказывает за все эти годы молчания. Его губы были тёплыми, настойчивыми. Она замерла... но не отстранилась.— Я не была с ним, — прошептала она, когда он оторвался.Он усмехнулся. Легко, победно.— Хорошо, — прошептал он. — Значит, мне не придётся тебя отбирать. Я просто... возьму.Он отступил. Не прикоснулся больше. Только посмотрел. А потом ушёл, как будто ничего не произошло.А она... стояла и дрожала, не зная — от страха ли, или от того, что ей этого тоже хотелось.Она удивлённо посмотрела на него, но он уже развернулся и вышел, не дождавшись ответа.Сана осталась одна, стоя посреди комнаты, не в силах двинуться. Руки дрожали. На губах ещё чувствовалось тепло.И самое страшное было в том, что внутри не было отвращения. Только жар, смятение и... что-то похожее на ожидание.Сана долго не могла заснуть. Она лежала, завернувшись в одеяло, прижав ладони к щекам, пытаясь успокоить сердце. В голове снова и снова прокручивалась сцена — его прикосновение, этот короткий, будто украденный поцелуй, и самое главное... его голос. Уверенный, собственнический. Словно он уже решил, как будет.Она закрыла глаза, но вместо сна пришло воспоминание: Чимин до армии, добрый, заботливый, с чуть неловкой улыбкой. Он всегда казался таким взрослым. Но теперь... он был другим. В его взгляде было что-то опасное, властное. Как будто он перестал бороться со своими чувствами и просто позволил себе хотеть.А она? Она ведь должна была оттолкнуть. Осудить. Разозлиться. Но вместо этого сидела в своей комнате, вспоминая вкус его дыхания и жар кожи у виска.Чимин стоял на балконе своей комнаты, склонившись над перилами. Сигарета догорала между пальцами — он даже не заметил, как закурил. Воздух был тёплым, но внутри — холод. Он был зол. На неё. На себя. На то, как легко его захлестнуло.Он думал, что справится. Что справедливость и здравый смысл — сильнее желания. Но когда увидел, как другой парень держит её за талию... будто кто-то ударил его в живот.Он знал, что перешёл границу. Знал, что ей могло быть страшно, некомфортно. Но он не пожалел. Потому что впервые почувствовал — неважно, как долго он будет притворяться, что это просто сестра. Это — женщина, которую он хочет. Не физически. Целиком. Навсегда.