Часть 26

Понедельник, первой физ-ра, и из-за этого желание остаться в тёплой, нагретой телом кроватке возрастает прямо пропорционально времени, проведённому в ней. Антон недовольно ёжится, когда нужно вытянуть руку из-под одеяла и нажать на «отбой» будильника, ибо эта зараза и мёртвого поднимет. Поставил же мелодию, думает Антон, а потом: «надо поменять». Рука так и норовит утащить телефон под одеяло, и тогда парень точно не выберется из этого неимоверно сладкого плена, но, поборов самого себя, Шастун с отвагой откидывает одеяло и тут же съеживается. Вот и подрастерял весь свой пыл. Дойти до двери, открыть её и дойти до туалета становится практически непостижимой задачей. Двигаться в такую холодрыгу хочется всё меньше, и Антон даже не понимает, почему настолько холодно. Впрочем, и все последующие действия даются тоже тяжким трудом. В итоге, Шастун становится настолько медлительным, что времени на завтрак не хватает, и потому Антон, схватив рюкзак за лямку, бежит с ним в прихожую, где наспех запрыгивает в кроссовки и выбегает из квартиры, случайно слишком громко хлопая дверью. Он плотно сжимает челюсти, чуть ли не скрипит зубами, ведь ему искренне жаль, что он мог кого-то разбудить.

Вот серьёзно, у него когда-нибудь может быть нормально? Чтобы он не бежал, сломя голову и молясь всем богам, чтобы не опоздать, а не спеша собрался, нормально позавтракал и уже потом спокойно пошёл в школу. Ну уж нет, это же Антон Шастун, у него всегда всё через одно место, парень-вечная-проблема. Об этом, в принципе, можно распинаться ещё долго, но сейчас Антон, не успев добежать до этого чёртового автобуса со своими неимоверно длинными ногами, пинает со злости попавшиеся под ноги камни и еле сдерживается, чтобы не залупить по мусорке, стоящей рядом. Так ещё и водитель как будто не видел, как он бежал за машиной. Ничего не скажешь, добрые люди.

Шастун, простояв на остановке, народ на которой, к слову, только и делает, что увеличивается, понимает, что сегодня, видимо, до этой долбанной шараги придётся идти пешком. Да, заебись, ещё и по этой грязи, ведь ночью, как это свойственно для Питера, пошёл дождь, чтоб его, который и создал сей «прекрасный» пейзаж. Но другого выхода, очевидно, нет. Есть - скажете вы, да нифига подобного. Да, Шастун мог бы просто вернуться домой, в тёплую кровать и забить большой и огромный на это здание с треклятыми злобными учителями, но не может лишь по одной причине. Арсений, конечно же, Арсений, мать его, Попов. Арсений Сергеевич, как классный руководитель, начнёт названивать родителям парня, интересуясь причиной отсутствия ученика, и как просто Арс вставит ему звездюлей, подумав, что тот проспал, ведь он «поздно лёг», и тогда точно ему не жить спокойно на уроках английского и, что уж там, не залипать больше на Арсения Сергеевича в классной рубашке.

А кто говорил, что мысли не материальны? Ну так вот пусть он идёт к чёрту, потому что, стоит Антону только подумать о Попове, как машина того с характерным звуком мотора, выруливает из-за угла. Вспомнишь про ... вот и...

- Привет, Тох, - притормозив у обочины и опустив окно, тепло улыбается Арсений и дотягивается рукой до ручки соседней двери, распахивая её перед Антоном и тут же садясь обратно. Шастун уж, вроде как, должен был усвоить урок, думает Арсений, и думает правильно - парень, сняв рюкзак, садится в машину и, бросив рюкзак в ноги, хлопает дверью, откидываясь на сидение. Он прикрывает глаза и даже не успевает дотянуться до ремня безопасности, чтобы пристегнуться, как Попов, переключив передачи, срывается с места, и Антона ведёт в сторону, что тот чуть ли не ударяется головой о боковое стекло. От подобной встречи его спасают руки, которые парень успевает выставить перед собой, тем самым упираясь ими в стекло. Не хватало с утра ещё и сломанного носа для полного комплекта.

- Спокойный стиль вождения точно не для тебя, - констатирует Шастун, всё же пристёгиваясь и с облегчением выдыхая. Хоть так он не вылетит через лобовое стекло с этой манерой вождения учителя.

- Я самый прилежный водитель в этом городе, - парирует Арсений с серьёзным лицом, тем самым уверяя, что всё только что сказанное им - правда. Но Антон тоже не прост - он видит, как под этой маской скрывается ухмылка Попова, смех, готовый вырваться наружу.

- Ну если ты порядочный водитель, то я балерина, - отвечает Антон. - Похож? - состроив растроганное лицо и сложив руки друг на друга, Шастун пытается как можно больше вжиться в «предоставленную роль», но это невозможно хотя бы потому, что он сидит в машине. Проходит не более пяти секунд, как салон наполняется заливистым смехом обоих парней. Настроение Арсения заразно, и оно заражает унылого Антона, а от слов Попова «ты похож на ангела» прямо-таки расцветает, и широченная улыбка не может сойти с его лица до того момента, пока машина не останавливается у школы. Он уже перестаёт смущаться из-за арсовых «чудо» и «ангел», и это, наверное, хорошо.

Антон выходит из машины и, поправив шапку, перекидывает рюкзак через плечо. Арсений также выходит и, отдёрнув полы пальто, закрывает машину, догоняя Шастуна и идя с ним в ногу. Обменявшись парочкой слов, они расходятся, и Антон уходит в открытую раздевалку. Арс придёт проверять, значит, нужно будет заниматься. Ну ладно, это не большая проблема для него.

По всей школе раздаётся противная трель звонка, и Шастун, выйдя из раздевалки, где он, собственно, и не переодевался в форму, которой и нет, заходит в прохладный большой спортивный зал, окидывая его взглядом. И, честное слово, если бы в жизни было так, как в мультиках, то глаза Антона бы вылезли из орбит, ведь перед ним стоял собственной персоной Сергей Матвиенко.

- О, шпала, привет, - отзывает тот, ухмыляясь и свистнув в свисток, громко выдаёт: - Быстро стройсь!

Сергей, чтоб его, Матвиенко - его новый учитель физ-ры. А день всё лучше и лучше.

Шастун выдаёт коронное «блять» и плетётся на своё место в ряду класса, в котором сейчас стоят человек семь от силы. А всё потому что нормальные люди спят на первом уроке физкультуры в понедельник и не занимаются вот такими вот извращениями. Но зато получат остальные, те, кто только выползают из своих тёплых постелек.

- Меня зовут Сергей Борисович Матвиенко, и я... - и Шастун перестаёт слушать. В остальном день проходит спокойно, и ближе к семи вечера Антон возвращается домой.

Он распахивает дверь, и в нос ударяет резкий запах, наполняющий всю квартиру. Парень морщит нос, но, даже не разуваясь, пытается понять, в чём дело. Шастун бросает рюкзак у двери и заглядывает в туалет, ванную, окидывает взглядом пустую гостиную, которую прекрасно полностью видно из-за незакрытой двери. Направляясь на кухню, Антон понимает, что запах усиливается, а зажжённый свет не предвещает ничего хорошего. Шастун останавливается у прикрытой двери, вдыхает побольше испорченного парами воздуха и толкает дверь, боясь встретиться с реальностью один на один. Его мать, милая на вид женщина, любящая жена, любящая мать (в прошлом), сейчас полулежит, раскинув руки по столу и прижимаясь к нему щекой. Её волосы, некогда сверкающие и шелковистые, к которым раньше так любил прижиматься Антон и вдыхать их запах, сейчас выглядят сальными и грязными, сбившимися и растрепавшимися в разные стороны. Глаза женщины прикрыты; она, кажется, спит. Но на Антона всё равно нападает страх, сжимая сердце словно в тиски, так, что даже вдохнуть больно. Он дёргается, быстро подпрыгивает к столу и падает на пол рядом, дотрагиваясь до руки матери. Шастун начинает трясти её, судорожно повторяя:

- Мама. Мамочка. Мам, очнись, - он даже не понимает, что говорит, это вырывается само собой. Ему так страшно.

Женщина дёргается, опрокидывает открытую бутылку водки, стоящую рядом, что та летит на пол, разбиваясь на осколки. Она отмахивается от сына, пьяно заваливаясь назад и чуть ли не ударяясь о полку, висящую позади, но Антон, ухватив её за руки, дёргает на себя и уже хочет обнять, но женщина толкает его, и парень, поскальзываясь на мокром полу, падает на руки. Становится больно от того, что один осколок больно проходится по ладони, разрезая её, но Шастун не обращает на это внимание. Мама. Его мама.

Она наклоняется вперёд, старается удержать за край стола, но рука соскальзывает и та чуть ли не падает на пол, к ногам сына. Однако, чудом удержавшись, она выпрямляется по мере возможности и расфокусированным взглядом находит сидящего на полу сына.

- Ты... Что ты тут делаешь? Какого чёрта ты приперся? - начинает грозно лепетать та, и Антон в изумлении распахивает глаза и приоткрывает рот.

- Но... мам... - его голос дрожит, а глаза пропитаны неимоверным страхом, и женщина обрывает его, которую он теперь уже вряд ли назовёт матерью.

- Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу! - кричит она и поднимается, подскакивая к сыну. Её руки, плотно сжатые в кулаки, начинают бить его, и Шастун вынужден прикрываться руками, испачканными в крови. Ему хочется сжаться в комок, чтобы крики стихли, чтобы удары не сыпались на него.

Антон даже не успевает ничего сделать, как удары на самом деле перестают сыпаться ему на голову. Звуки оглушают, и в ушах воцаряется противный писк, от которого хочется закрыть ладонями уши, но это всё равно не поможет. Шастун поднимает глаза вверх и замечает отца, ворвавшегося в комнату. Тот хватает жену за плечи, отталкивает от сына к столу, что та заваливается на него спиной, больно ударяясь поясницей об угол. Мужчина что-то кричит, а мама Антона пытается подняться, и ей это удаётся. Парень пытается подняться с грязного пола, но поскальзывается ещё раз и встаёт на ноги только со второго раза, которые вообще перестают его держать. Он, не отрывая взгляд, смотрит на происходящее перед ним, и его даже не волнует, что руку жжёт от того, что в неё попала водка. Его волнует то, что, когда мама делает шаг по направлению к мужчине, тот замахивается и ударяет женщину по щеке ладонью с такой силой, что та падает на то место, где сидела до того момента, как пришёл Антон. Она падает на живот, ударяясь рукой об угол, и та как-то неестественно, прямо как у тряпичной куклы, летит вслед за падающим телом.

Антон пятится к выходу, ударяется позвоночником о косяк стены и всё же выходит из комнаты, не решаясь даже моргнуть. Только выйдя из комнаты, он оборачивается и срывается на бег. Подхватив рюкзак, парень выбегает через распахнутую настежь дверь квартиры в подъезд и бежит вверх по лестнице. Бежит всего лишь минуту и с разбега ударяется плечом о дверь, идущую на крышу. Та отлетает в сторону, с грохотом ударяясь о бетон, но всё же пропускает парня в его одинокое пристанище. Шастун подбегает к краю, и по его щекам катятся слёзы, которые он не может контролировать. Они стекают вниз, заслоняют собой всё вокруг. Сверкающий во тьме город он видит размыто, и дышать становится трудно, воздух не попадает в горло, застревает где-то в нём. Антон падает на колени, сжимая горло руками и царапая его, словно это поможет ему вновь задышать. От слёз жжёт лицо, и кислорода всё меньше. Шастуну кажется, что он вот-вот упадёт в обморок.

Приступ отступает, когда перед глазами уже начинает меркнуть, и Антон рвано хватает ртом воздух, подобно рыбе, выброшенной на сушу. Вытереть мокрое лицо рукавом куртки и вновь начать дышать ровно - это занимает три минуты. Желание разрыдаться вновь отступает, но Антон думает, что если бы эти предательские слёзы появились опять, он бы отвесил себе здоровскую пощечину. Шастун подтягивает рюкзак, который сбросил рядом, к себе и раскрывает его, копошась внутри с одной целью - найти то, чем можно перевязать руку. К его счастью, в самой глубине находится кусок старой футболки, которую они с Димой спалили, случайно бросив на плиту. Ох уж и веселье было, думает Антон и улыбается, заматывая рану, из которой всё ещё продолжает течь кровь. Края чёрной ткани проходятся по порезу, так что Шастун шипит, матерясь через зубы и продолжая с усилием наматывать на ладонь футболку. Ведь действительно, чего только не найдёшь в рюкзаке, усмехается парень и достаёт из внутреннего кармана куртки пачку сигарет, так предусмотрительно купленных недавно. Он, свесив ноги с края крыши, зажимает между губами сигарету и, прикрывая рукой пламя зажигалки от начинающегося усиливаться ветра, поджигает её, тут же наполняя лёгкие дымом. Сизый дым, вырывающийся изо рта, забирает с собой и лишние мысли, предотвращая самоанализ и разбор ситуации, чем Антон так любит заниматься. После первой сигареты голова становится как будто ватной, а вторая окончательно заставляет нервы трепетать от произошедшего.

Рядом падают мелкие капли дождя. Вдали сверкает молния, и через десять секунд следом раздаётся гром, от которого, кажется, даже окна звенят. Шастун накидывает на голову капюшон и, докуривая до фильтра, достаёт телефон, завибрировавший в кармане.

Арсений Попов: 19:37На улице такая гроза разыгралась, да ещё и холодно.Я надеюсь, ты там хоть в тепле.Смотри не заболей, чудо.

Шастун делает последнюю затяжку и выкидывает сигарету, смотря, как тлеющий огонёк летит в темноту. Выдыхая, Антон убирает телефон обратно, совсем не заботясь о том, что на его экран попала пара капель. Эх, Арсений Сергеевич, знали бы вы...

Антон поднимается, отряхивает джинсы с курткой и, не забыв про рюкзак, уходит с крыши. Ему предстоит тяжёлая ночка.

Дождь усиливается, но Шастун, к счастью, не промокает, потому что удобно идёт под какими-нибудь навесами или крышами. Дует сильный ветер, залетая прямо под куртку парня, и тот только сильнее утыкается носом в воротник куртки, желая согреться. На удивление, дождь прекращает идти, и Антон даже радуется - одной проблемой меньше. Он проходит пару километров пешком, иногда идя по трассе, и всё равно возвращается к воротам школы ближе к часу ночи, когда мимо проносятся лишь несколько машин. Другого выхода, как пролезть в школу и провести там ночь, не находится. И да, Шастун не может позвонить Диме. Родители того уже вернулись, так что вряд ли обойдётся без лишних расспросов, а этого Антону не надо. А спать в подъезде - это уже совсем край.

Перелезть через забор не составляет труда, оббежать школу с задней стороны - тоже. Шастун надеется, что окно в мужской раздевалке так и не починили, и так оказывается на самом деле. Антон подпрыгивает, зацепляясь руками за раму окна, и подтягивается, забираясь в помещение. Никогда Шастун ещё так сильно не радовался разбитому окну, которое его школа ещё не удосуживалась починить. Старый охранник, старик, который спит сейчас в каморке, даже не слышит, как парень достаёт маты в спортзале и укладывается на них, поджимая под себя ноги. Помещение большое, так что тут довольно-таки холодно, но выбирать, как говорится, не приходится. В два часа ночи Антон, стиснув зубы, всё же засыпает, содрогаясь от холода.

Он просыпается в пять утра, когда за окном ещё темно, и убирает следы своего ночлега. Когда Антон направляется обратно в раздевалку, намереваясь покинуть школу, по коридору разносится громкий храп охранника. Шастун усмехается и спрыгивает, поправляя за спиной рюкзак и доставая на ходу новую сигарету.

До семи Антон просто ходит по району, а когда открывается та кафешка, которую ребята чисто между собой зовут пекарней, то парень покупает себе кофе и пару разных свежеиспеченных пирожков. Кофе, к сожалению, вообще не бодрит, но хоть желудок уже перестаёт переваривать самого себя, ведь Антон не ел со вчерашнего обеда. На уроках он спит, но совершенно не становится бодрее, весь день продолжая ходить и зевать.

Шастуну нужно идти на дополнительные по английскому, а ведь Арсений и так целый день на него косо смотрит. Поэтому Антон всё-таки приходит к двери знакомой квартиры, которая тут же окутывает его теплом и уютом. Особенно за прошедшую ночь парню не хватало тепла, так что тот немного ежится от приятного чувства. Парень признаётся, что у него нет с собой учебников, и когда Арсений изумляется, начиная распинать о том, как же можно было забыть, Шастун говорит, что забыл утром взять с собой в школу, а потом просто не успел домой. Попов долго смотрит, и Антон весь съёживается под этим взглядом, уже собираясь уйти от греха подальше, но Арсений ведёт плечами, со снисходительной улыбкой отправляя ученика в гостиную. Учитель говорит, что они могут позаниматься по его учебникам и материалам, и Шастун согласно кивает, но стоит Арсению только сесть напротив него, как тот начинает говорить:

- Что такое? Ты очень задумчивый в последнее время, - произносит Попов, наблюдая за тем, как невидящий взгляд ученика устремлён в стену. - Антон... - тянет учитель и дотрагивается до плеча худощавого парня, что тот вздрагивает и отодвигается. - У тебя всё хорошо?

- Да, всё нормально, - Антон пытается выдавить из себя подобие улыбки, но не выходит, и Арсений замечает его руку, которую тут же берёт в свою, не позволяя отнять.

- Я знаю, когда ты нормальный. И сейчас что-то случилось. Ты точно не настроен на учёбу, ты даже не тут, а где-то в другом месте, - окидывая взглядом помещение, говорит Арсений, принимаясь разматывать руку парня, снимая промокшую от крови ткань. - Это как-то связано? - имея в виду руку, вопрошает Попов. - Рассказывай.

Шастун тянет руку на себя, но Арсений обладает цепкой хваткой, так что Антон перестаёт противиться, но всё же выдаёт:

- На самом деле всё хоро...

- Ты обещал не врать, - прерывает его учитель, и Антону хочется сжаться под этим пристальным взглядом, который так и норовит залезть в душу и выпотрошить её.

Он сглатывает, тихо спрашивая: «сделаешь мне чай?». На что Арсений, одарив его короткой улыбкой, уходит ставить чайник, и возвращается через пару минут с аптечкой, обрабатывая рану парня. Закончив возиться с бинтами, Попов уходит, оставляя подростка одного. Неожиданно на Антона вновь нападает тот страх, который он испытал вчера в квартире, и Шастун вскакивает, выбегая из квартиры, совсем забыв про свой рюкзак, который так и остаётся лежать на полу в гостиной, рядом со стулом.

Ему нужно на крышу. Нужно на крышу. Антон твердит это себе, и действительно оказывается на крыше через пару минут. Благо, дверь тут не заперта, так что Шастун спокойно выходит на крышу и садится на край. Тут начинает звонить телефон. Арсений. Ну да, на самом деле, кто же ещё. Антон не поднимает; его руки дрожат, поэтому он с трудом достаёт сигарету из пачки. Откуда-то снизу раздаётся крик, и до Шастуна доходит слишком поздно то, что это кричит Арсений. Его фразы похожи на «слезь оттуда» и «быстро слез», но Антон, естественно, не слушается и закуривает, тут же наблюдая за тем, как Арсений вновь набирает его номер и в надежде смотрит вверх, наблюдая за парнем. Когда и этот звонок остаётся без ответа, Попов срывается и бежит на крышу. К тому моменту Антон успевает скурить полсигареты, и Арсений, схватив его за ворот куртки, поднимает, встряхивает. Шастун думал, что тот будет злиться, но на лице учителя лишь чувство тревоги.

- И вот теперь не пизди, что у тебя всё нормально, - произносит Арсений и, забрав сигарету, кидает ту с крыши, обнимая Антона. Чёрт, он так его напугал. Попов крепко сжимает в своих объятиях парня, а Шастун утыкается носом ему в шею, сдерживая предательские слёзы в глазах. - Пошли, - говорит Арсений, последний раз проводя рукой по волосам Антона и, не сдержавшись, целует того в лоб, уводя обратно в квартиру.

Они садятся в гостиной на диване. Попов всё же приносит им по кружке чая и садится перед Антоном, искренне надеясь, что парень всё расскажет. Шастун открывает рот, выдавливая «моя... мама», и его руки начинают трястись, норовя разлить всё содержимое кружки на ковёр учителя. Арсений мягкими движениями пальцев забирает кружку, отставляя ту на прозрачный стеклянный стол, стоящий рядом. Он обхватывает руками руки Антона, сжимает его ладони в своих и придвигается ближе. Пальцы парня дрожат, как и он весь в целом, и Арсений ещё крепче сжимает их, даже не зная, как ему сейчас действовать, чем помочь.

Больше Шастун не говорит - он утыкается носом в грудь Арсения, содрогаясь в беззвучных рыданиях, и Попову кажется, что у него останется ожог от слёз парня, которые пропитали его футболку. Так ему больно смотреть на это.

Арсений пытается его успокоить, и в скором времени Антон просто вырубается. За прошедшее время на него навалилось слишком много, Попов понимает это, и потому, аккуратно выбравшись из-под парня, подкладывает тому под голову подушку, укрывает пледом и поправляет спавшие на лицо Антона волосы, унося нетронутые кружки на кухню.

Антон просыпается через три с половиной часа, и первая мысль, которая посещает его голову, - это надо сбежать. Но он не успевает - возвращается Арсений, и Шастун начинает чувствовать себя ещё более неловко. Он лепечет что-то про то, что экзамены слишком сильно давят на него, но видит, что Арсений не верит, и тогда говорит правду: с родителями поссорился, сбежал из дома. Ну, почти правду. Ему уже хочется дополнить, чтобы тот не звонил его родителям, но в чём тут смысл? Они так и не искали его.

Арсений интересуется лишь об одном - где Антон ночевал? И когда Шастун признаётся, то лицо Попова вытягивается от удивления, а после тот выдаёт, что никуда его теперь не отпустит, Антон останется у него. Шастун предпринимает попытку возмутиться, но Арсений такой Арсений. Уже в девять часов вечера парень, поужинав, принимает душ и надевает ту одежду, которую ему всучивает учитель. Арсений собирается ложиться спать на диване, и тогда Антон говорит:

- Я и так принёс тебе много неудобств. Так что ложись, - уже укрывшись одеялом, Шастун откидывает его, всё же надеясь, что Арсений примет верное решение. И тот всё-таки кивает, выключает свет в квартире и ложится к Антону. Тот ложится на бок, но всё же, как будто по привычке, придвигается спиной ближе к Арсению, дабы чувствовать его тепло. А у Попова болит сердце, когда он видит такого разбитого Антона, и потому он позволяет себе обнять парня, прижавшись грудью к его спине, поцеловать в макушку. Он не бросит этого мальчика. Только не сейчас.