56

В сравнении с камерой, где была всего одна тускло светящаяся лампочка, кабинет, залитый солнечным светом, показался прекрасным интерфейсом. Витя слегка улыбнулся, поймав себя на мысли, что в неизвестно-где-расположенном пространстве центра управления мирами осознаёт себя более живым, чем в этой поломанной реальности. Краснощёкий, слегка полноватый следователь пренебрежительно указал Вите на стул. Он присел, стараясь «заземлить» разум на общение с проекциями, выполняющими свою функцию. «Нет — одёрнул Витя себя, — Пусть здесь они тени, но тени личностей, людей». Он несколько пренебрежительно, демонстрируя уверенность в себе, закинул ногу на ногу и посмотрел на часы на стене. Три часа дня. Если течение времени не изменилось, до утилизации этой реальности осталось около девяти часов. «Держись, друг» — подумал он про Велеса и устало вздохнул, разглядывая служителя правопорядка, уткнувшегося в какую-то бумажку.

— Я могу встретиться с Геннадием Шолоховым? — спросил Витя, наклонив голову.

— Вы задержаны как подозреваемый в соучастии в убийстве, — не поднимая головы, сказал следователь и стёр капельку пота со лба, оставив без ответа вопрос.

Секундная стрелка часов тихонько шурша перемещалась по кругу, напоминая о скоротечности времени. Витя, не мигая смотрел на циферблат в ожидании хоть какой-то конкретики от мужчины напротив. Не просидев и минуты, он уверенно сказал:

— Если я не обвиняемый то, пожалуй, пойду, — и поднялся, удивившись собственной наглости. Да будь он буквально месяц назад в такой ситуации, думал бы как вежливее и аккуратнее беседовать со следователем, чтобы не вызвать подозрений в чем-либо.

— Сядьте, — заикнувшись сказал мужчина и добавил, глядя на Виктора, — пожалуйста.

Нехотя, Витя присел и следователь отложил в сторону какие-то бумажки слегка трясущимися руками.

— Геннадий Шолохов в ночь с двенадцатого на тринадцатое октября убил действующего депутата местной городской думы.

Слегка надув щёки, чтоб сдержать смех, Витя выпучил глаза, стараясь более естественно изобразить шок от услышанного. Вряд ли Гена ошибся в том, кому мстить. Значит не все бандиты во власти перевелись, остались ещё паршивцы! Следователь нервно постукивал ручкой по столу то и дело вытирая капельки проступающей жидкости со лба.

— Я к этому отношения не имею, — Витя мотнул головой и пожал плечами, — я даже не знаю кто там в думе сидит.

Мужчина задал несколько вопросов о причине пребывания в комнате Геннадия, уточнил в каких взаимоотношениях они состоят и что их связывает. Слегка подумав, Виктор сказал, что обращался к нему за психологической помощью из-за регулярных приступов сомнамбулизма. Он рассказал, что в их последнюю встречу инженер, а по совместительству лекарь души, вёл себя подозрительно, суетился и переживал. Витя сообщил, что не собирался оставаться у него надолго, так как Гена сказал, что вышел в магазин и скоро вернется.

— Но, — резюмировал Витя, — как вы понимаете, не вернулся. — Он выдохнул и недовольно скривился, — Подумал подождать его немного, задремал, а проснулся — дверь пилят. — Помолчал несколько секунд и прислушался к подсознанию, которое настойчиво требовало добавить душещипательной истории, — У него супруга инвалид. Как-то сеанс в его квартире проходил, я её видел. Она не говорит, изуродована жутко, ходить сама не может. Я бы... — он робко глянул на следователя, — хотел ей помочь, понимаете? — Витя облокотился на стол и глянул в глаза мужчине, — Я ведь и к другим психотерапевтам ходил, и никто! — он чуть повысил голос, акцентировав внимание на словах, — никто мне не помог, а Геннадий... — Витя добавил сожаления в голос, — Понимаю, преступление совершил. Но позвольте увидеться, спросить как жене его помочь.

Витя еще несколько минут сокрушался о том какое страшное наказание следует назначить за убийство и что такое даже хорошим людям прощать нельзя. Потом посочувствовал личным проблемам следователя, связанным с этим происшествием. Что тот, видимо, близко к сердцу всё принимает, боится сделать что-то неправильно и, судя по всему, своими словами попал в точку. Мужчина перестал задавать вопросы и уткнулся в заполнение протокола. Быстро начеркал текст на бумаге, отдал Виктору на подпись и резко сказал «Идёмте». За дверью стояло несколько людей в форме и громко смеялись. Следователь, пожал им руки и суетливо пошел по коридору. Витя напрягся, они шли не к выходу, где должны были отдать вещи и отпустить его на свободу, а обратно к камерам.

— Он ещё здесь, — Мужчина, с лица которого уже сошла краснота, махнул рукой в сторону, — у вас пять минут.

Неуверенно пройдя мимо охранника Витя увидел в одной из камер знакомый силуэт. Геннадий, покашливая, сидел на койке и смотрел в маленькое зарешеченное окошко. На верхней полке без одеяла лежал незнакомый мужчина. Витя шикнул и подозвал инженера, оглядываясь на разглядывающего свои ногти мужчину в форме. Гена подошел ближе и усмехнулся, ничего не говоря. Под левым глазом щуплого инженера, будто состарившегося вдвое за день пока они не виделись, красовался красно-синий фингал.

— Гена, — поджав губы рассек молчание Витя, — спасибо тебе, что показал нужную дверь.

Он не знал как выразить словами благодарность в наставничестве с Хрониками Вечности и надеялся, что инженер поймет. Хотя нет, если признаться честно, ему было всё равно. Он перерос тот момент, когда говоришь «спасибо» и ожидаешь радостных дифирамбов в ответ. Благодарность — это не для ответа, это для дарения добра. Инженер посмотрел в пол, потом внимательно всмотрелся в глаза Виктора и, кивнув, загадочно, в своём духе, произнёс:

— Мальчик, хотел понимания и нашёл его. Потом мальчик запутался, — он грустно усмехнулся, — и искал правду. Найдя её, он захотел свободы. — Гена цокнул и его улыбка стала шире, — а когда обрёл и её, стал мужчиной. Теперь мужчина хочет баланса. — Он не пару секунд замер и уверенно закончил, — У него получится и это.

Не до конца понимая философскую речь инженера, Витя просто сказал «Да» и громко спросил про то, чем помочь жене Геннадия. Инженер отошёл от камеры, демонстративно и слегка безумно, напоминая Учителя развёл руки и ответил:

— Через несколько часов меня обвинят в её убийстве, — он медленно захлопал в ладоши, — а потом, — провернулся на месте, во время суда я умру от действия ингибитора.

Виктор сжал зубы, после услышанного в душе бушевала жалость. Он хотел спросить что можно с этим всем сделать, как помочь исправить ситуацию, но Гена выдвинул руку ладонью вперёд и сказал «Делай, что должен, администратор», потом развернулся спиной и сел, внимательно глядя в маленькое зарешеченное окошко. В попытках продолжить разговор, Витя начал кричать и охранник напрягся. Вернулся следователь и увел его по коридору к выходу, где ему отдали телефон, бумажник и вежливо выдвинули на улицу.

Нет ничего свежее, чем первый глоток воздуха после изолятора. Открываешь новенькую пластиковую дверь старого здания полиции, плавно спускаешься по ступеням и осматриваешься — изучаешь обстановку. Раньше бы Витя чувствовал себя загнанным зверем, которого наконец-то выпустили на свободу, но не сейчас. Гордо подняв голову, он остановился и поднял голову вверх. «Ещё несколько важных дел» — подумал он и позвонил матери параллельного Виктора Лимова.

— Где мои банки? — спросила она, едва Витя набрал номер.

— Банки — не самое ценное в твоей жизни, — ответил он, — и пусть ты не понимаешь, что я говорю, может хоть как-то мои слова проникнут в твоё сознание. Береги сына и прощай. — Он сбросил не дожидаясь второго вопроса.

Нужно позвонить ещё одной важной в его жизни женщине — бабушке. Она ответила не сразу и начала с вопроса о том как его дела. Витя попросил не считать его сумасшедшим за то, что скажет дальше и произнёс:

— Наверное, мать сильно страдала в детстве, раз стала такой бездушной вне зависимости от того кем был её отец. Ты сделала её такой, а она отыгрывалась всю жизнь на мне. И, может быть, то, что я говорю, бессмысленно для тебя сейчас. — Женщина пыталась перебить, но Витя не останавливал свой монолог, — Но если есть хотя бы малейший шанс, что мои слова отразятся в будущем или прошлом мире, в параллельной или альтернативной реальности, я должен это сказать. Дай больше любви и понимания своей дочери. Кажется, она в этом сильно нуждается. — Он сбросил звонок и выключил телефон, исступлённо глядя на экран. Витя очень любил бабулю и она любила его, была доброй и заботливой бабушкой. Но мать всегда была у неё в немилости. Раньше он не задумывался о том, что сделало мать такой мелочной, эгоистичной и порой даже злобной. Раньше...

Боковым зрением Виктор заметил какой-то неестественный свет. Повернувшись, он увидел, что здание полиции, из которого он только что вышел, превратилось в белый, слегка покачивающийся прямоугольник. Не такой двухмерный как помещение Велеса, а с тенями и даже с какой-то шероховатой текстурой. Как будто вместо кирпичей использовали огромные куски картона. Исчезли ступени, а вместо двери был ровно вырезанный прямоугольник. Как детская поделка, ей-богу. Имитация двери открылась и оттуда вышел человечек, если можно это так назвать. Набор пересекающихся между собой линий в форме туловища и головы. Ни кожи, ни внутренностей — только синие полоски и один толстый, выходящий из головы, белый канат с мерцающими искорками. Витя оглянулся — всё стало белым, каждый дом, киоск, остановки и даже бордюры. А люди превратились в одинаковые скелеты как в программе для 3Д моделирования.

«Пора» — подумал Витя и, подойдя к ближайшему бумажному кубику здания, присел облокотившись на стену.