Глава 28

Винсент перекатился, чтобы лежать рядом с омегой, пытаясь привести мысли в порядок и уложить в голове, что только что произошло. Он все-таки переспал со своим омегой!

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно подорвался Винсент.

Габриэль чуть склонил голову, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Полная эйфория, небольшая слабость, легкая дрожь в ногах и… — кончиками пальцев слегка потрогал припухшую покрасневшую дырочку и вздрогнул. Странное чувство между приятным и болезненным. — Чуть-чуть болит.

— Тогда полежи немного, — Винсент любовно убрал мокрые волосы с лица омеги, — я принесу мокрое полотенце.

Габриэль коротко кивнул и проводил взглядом фигуру любимого. Полностью обнаженного. Только когда он остался в спальне один, принюхался и осознал, ЧТО на самом деле произошло. И да здравствует стыд. С тихим стоном омега перевернулся на бок, спиной к двери, и кое-как выпутал одеяло из-под себя, чтобы им тут же укрыться.

Дико смущала ситуация. В то же время он так невообразимо счастлив, что в пору пропищать от восторга, подобно маленькой омежке, и броситься любимому на шею, прося, нет, умоляя вновь слиться в единой страсти. Но это позже. У них обязательно еще все повторится. Ведь течка только началась.

Винсент, чтобы еще немного прийти в себя, опустил голову под кран в ванной, потом перехватил одно из нескольких полотенец и вытер себя, после обернув его вокруг бедер. Другое он оставил намокать, а пока отошел на кухню, чтобы поставить чайник и настрочить сообщение Марку, ведь он уехал, никого не предупредив.

В ответ никаких грозных смс или звонков, что довольно странно для оторвы Марка. Значит, появились серьёзные причины, чтобы не налететь на своего начальника. Возможно, их собрание все еще продолжалось. Это вполне могло бы быть.

Винсент выключил телефон, оставив на столе. Всю неделю омега в его распоряжении. И, что самое главное, теперь нет опасений, что Габриэль никогда не сможет родить. Однако слишком неожиданно это произошло. Часто ли у омеги сбивался цикл? Стоит сводить его к врачу и проверить.

Пока альфа размышлял, полотенце достаточно охладилось. Отжав его, Винсент вернулся в спальню и в глаза бросился небольшой кокон из одеяла.

— Ну и куда ты спрятался? — ласково с толикой веселья, Винсент присел на край постели.

Габриэль вздрогнул от его голоса и вскоре перевернулся на другой бок, поднимая смущенный взгляд.

— Я не прятался.

— Смущаешься? — ласково погладил по голове альфа.

— А уже слишком поздно, да?

— Еще слишком рано, — Винсент с улыбкой мимолетно поцеловал омегу. — Давай я тебя оботру.

Колебался он от силы пять секунд, после чего, что-то решив для себя, откинул одеяло и помог себе ногами полностью убрать в сторону. Винсент аккуратно омывал тело полотенцем, стараясь лишний раз не раздражать сейчас чрезмерно чувствительного омегу. Все это время с лица альфы не сходила нежная улыбка.

Когда черед дошел до обтирания между ног, Габриэль стыдливо свел ноги вместе.

— Ну и чего ты смущаешься?

— Ну, это как-то… не знаю, — быстро прервал омега бессвязный лепет и вытянул ноги. Он и сам не понимал, что с ним не так, то выгибается, словно омежка легкого поведения, то смущается подобно девственнику.

— Тебе нечего стесняться, — Винсент свернул полотенце иначе, чтобы перехватить чистый кусок ткани, преступая к обтиранию интимных мест. — Ты мне лучше скажи, как часто у тебя сбивается цикл?

— Это не такое уж частое явление. Но последняя течка тоже выпала не в запланированный день. Почти на две недели раньше. Теперь уж я точно не сомневаюсь, что ты был тому виной.

— Может, к врачу съездим после течки? — предложил Винсент, заканчивая омывание и накрывая омегу одеялом.

— И что мне скажут? Это естественное явление, долгое время воздержания сподвигло организм к принятию истинной пары, что в последствии привело к ускоренному циклу, — Габриэль приподнялся, взбил немного подушку, и снова лег обратно. На этот раз он не пытался чем-то прикрыться.

— По крайней мере удостоверимся, что все именно так, — Винсент поцеловал в лоб. — Отдыхай, я принесу тебе чай.

И пяти минут не прошло, как Габриэль стал скучать. Мнимое спокойствие сменилось вернувшимися гормонами. Желание вновь почувствовать ласки будущего супруга, иметь возможность даже просто к нему прикасаться. Не терпелось со страшной силой. А запах секса, витающий в комнате… Даже уткнувшись в подушку, Габриэль вдыхал глубокий будоражащий запах любимого. Это плохо. Дабы успокоиться, омега ловко соскочил с постели и распахнул огромные окна. Приятный морозный воздух приводил мысли в порядок. Габриэль поправил волосы и прикрыл глаза в удовольствии.

— Я сделал чай с ромашкой и мелисой, — Винсент зашел в комнату, уже в халате и с подносом в руках. — Он поможет немного успокоиться.

— Да, хорошо. Спасибо, — тише добавил Габриэль, не спеша возвращаться обратно в постель. Пусть холодно стоять под открытым окном, но зато мысли приводит в порядок и уже не чувствуешь крышесносный запах альф.

— Это не дело так стоять, — нахмурился Винсент, беря в руки откинутый в порыве страсти халат и накидывая его на плечи омеги.

Тот вздрогнул от прикосновения тяжелой немного грубой ткани, но кивнул в знак благодарности и полностью надел его. Так теплее. Однако запах мяты и хвои стал забивать ноздри.

— Как ты себя чувствуешь? — Винсент приобнял за плечи, решая, что пора бы уже вернуться в постель.

— Нормально.

— Уверен? — Винсент заботливо помог вернуться в постель, протягивая чашку с чаем.

— Я в порядке, — Габриэль забрал ее, и руки согревая и горло промачивая. Приятный аромат приносил небольшое успокоение.

— Может, я включу тебе фильм?

— Только не ужасы пожалуйста. Что-нибудь мифическое, но без лишней резни.

— Хм, — задумался альфа, пытаясь припомнить нечто такое, а в голову лез полный бред, — могу мультики предложить.

— С эльфами в заколдованном лесу? — поймал омега веселый настрой и не удержался от подколки.

— А давай Хобитта, — уже откровенно хохотал альфа.

— Хорошо, включай.

Габриэль удобнее устроился на постели и немного подтянул к себе ноги. Течка все равно не позволяла с головой погрузиться в безмятежное веселье и просто дурачиться. Все равно росло желание. Но по крайней мере омега еще в состоянии его контролировать. Однако, он не обещал, что сможет продержаться весь сеанс. Как бы на середине, а то и раньше, не набросится.

Винсент особо не смотрел фильм, больше наблюдая за любимым. Он переживал, как омега чувствует себя после первого раза, мысленно рассуждая, а не затянули ли они до течки. Омега вряд ли после нее вообще ходить сможет. А на двадцатой минуте его размышления прервались, стоило омеге ни с того ни с сего перебраться к нему на колени и начать мягко поглаживать по спине, а дыханием дразнить кожу на шее.

— Разум туманится? — усмехнулся альфа, устроив руки на бедрах любимого.

— Тело дрожит, запах будоражит. Я хочу тебя в себе, — шептал на ухо.

Винсент только усмехнулся, прижимая вновь возбудившегося омегу ближе. Губы сразу захватили в плен. Альфа чувствовал, что тоже хочет близости. Халат плавно соскользнул с плеч, но откинуть его не спешил ни омега, ни альфа. Он не сильно и мешал, когда Винсент осыпал горячими поцелуями плечи, шею и переходил к груди. Габриэль прижимал его голову к себе сильнее, покусывая губы и желая, чтобы любимый отбросил эту нежность и стал чуть грубее.

Альфа словно слышал немые просьбы любимого, напирая все сильнее и сильнее, в какой-то момент и вовсе опрокидывая пару на постель, покрывая еще более жадными поцелуями тело любимого омеги.

— Стой, стой! — внезапно запротестовал омега, крепко цепляясь в плечи альфы и с силой отталкивая от себя. В голове билось совершенно дикая мысль, однако, желание сделать небольшой эксперимент был столь велик, что рот наполнялся слюной.

— Я сделал что-то не так? — удивился Винсент.

— Нет, но я хочу кое-что попробовать, — и Габриэль, в силу своего состояния, выбрался из-под альфы и заставил того лечь на постель, а сам забрался на него. — Только не останавливай меня.

— Я весь в твоем распоряжении, — заинтересованно ответил альфа, расслабившись и позволяя омеге творить все, что заблагорассудится.

А того потянуло на подвиги. Течка, видимо, окончательно вытеснила здравый смысл, иначе бы Габриэль ни за что не рискнул провернуть оральные ласки. Он ловко спустился по ногам альфы, сдернул ненужное сейчас полотенце и сразу прижался губами к головке горячего члена. Его размеры и идеальная форма, радовали глаз. А на вкус омега решил распробовать, высунув кончик языка, и собрал с уретры выступившую смазку.

Винсент, конечно, предполагал, что любимый решится на такое, но все равно это было неожиданно. Отвык альфа от такого. Все в памяти всплывало по мере того, как сильно старался омега доставить удовольствие. Пусть не умело, но зато так пылко и с охотой, что мозги сносило, и едва ли можно было контролировать себя. В итоге альфа не сдержал первого громкого стона. Рука на автомате потянулась к волосам омеги, зарываясь в них и слегка направляя.

Это послужило сигналом к тому, чтобы действовать еще смелее. Габриэль и сам тихо стал постанывать от удовольствия, ведь ему это дико нравилось. Правой рукой он помогал себе, а левой, пальцами зарывался в лобковых волосах, дразня прикосновениями и спускался к тяжелым поджавшимся яичкам.

— Мой любимый пошлый омежка, — жарко прошептал альфа, чувствуя, как возбуждение накатывает такой волной, что невозможно было придумать что-то еще. Альфа терялся от давно забытых чувств, обострившиеся в разы из-за истинной связи.

И по болезненному сжатию волос Габриэль понял, что вот-вот его любимый кончит. Он, видимо, хотел отстраниться, но сделать ему это не позволили, вцепившись в бедра и приняв в себя вязкую жидкость.

— Вот же черт, — шумно выдохнул альфа, приводя мысли в порядок. Что-то быстро он кончил.

Омега немного отстранился, вытирая оставшуюся сперму в уголках губ. От непривычки рот болел, да и губы были по-блядски припухшие. Горящие глаза и растрепанный вид создавали полную картину хорошо вытраханного в рот омежки.

— Иди сюда, — Винсент приподнялся, как собака, облизнув губы любимого. Какой же он был все-таки милый и вместе с тем чрезмерно пошлый.

Габриэль осторожно поцеловал, не спеша с ненасытностью и быстротой. Поцелуй медленный, до одури возбуждал, пусть язык и губы еле шевелились. Альфа прижал любимого к себе, скользя ладонями по бедрам. Шаловливые пальчики прошлись по ложбинке, чувствуя обильно вытекающую смазку, которую поспешили легкими касаниями растирать по сфинктеру. И сладкий стон в поцелуй был ему хорошей реакцией на свои действия. Габриэль первым же отстранился, уткнувшись лбом в лоб альфы.

— Что-то не так? — дразнил альфа, не спеша проникать пальцами внутрь. Винсент чувствовал горячие дыхание на лице. Видел, как прикрыты глаза пары, как подрагивали ресницы. Все это вызывало неистовый трепет в сердце.

— Сделай меня своим. Еще раз, — понизил голос до шепота.

И альфа проник пальцами внутрь, в этот раз обходясь еще бережнее. Боль, как таковая имелась, легкое жжение, и то лишь от того, что совсем недавно лишили девственности. Но эти чувства были столь поверхностны, едва ли можно было на них зацикливать свое внимание. Сильнее чувствовалось удовольствие. Второй заход не менее крышесноснее первого. Габриэль плавился в руках истинного, принимал каждый его поцелуй, отдавался полностью и без остатка.

А Винсент не сковывал себя, позволяя инстинктам брать вверх, наслаждаться громкими стонами своего омеги, словно музыкой. Ему это нравилось, доставляло такое же звериное удовольствие, как и в первый их раз, только теперь омега становился еще желаннее.

***

— Не думал, что течка может быть настолько потрясающей, — уже придя в себя и лежа на груди любимого, нарушил омега приятную тишину.

— Я, кажется, говорил тебе как-то, — усмехнулся Винсент, перебирая шелковистые волосы.

— Одно дело говорить, и другое — испытать на себе. Теперь, когда все ощутимо на себе, я могу с тобой полностью согласиться.

— Вот возьму и обижусь, — вздохнул Винсент, — я, конечно, понимаю принцип доверяй, но проверяй. Но кто бы знал, что моя пара будет такое говорить про меня, — трагическая театральность в жестах и интонации забавляла даже неудавшегося актера.

— О, кто бы знал, что у меня такой чувствительный альфа, — фыркнул Габриэль, слегка царапая коготками грудь.

— И очень ранимый, — добавил Винсент. — Я же доверился тебе, стал домашним… 

— Не пытайся меня разжалобить и взять слова обратно.

— Казался такой нежной розой, а вышел кактус, — наигранно печально вздохнул альфа.

И «кактус» в ответ стал слегка покусывать кожу на груди.

— Что и следовало доказать, — как бы сам себе кивнул альфа, перебираясь рукой на спину, слегка поглаживая. — И вообще, пошел-ка я готовить обед. Надо за твоим питанием следить.

И возмутиться толком Габриэль не успел, как его осторожно переложили на свободную, прохладную часть постели.

— Отдыхай и не смей вставать, — Винсент поцеловал в лоб и вышел из комнаты, не забыв прихватить свой халат. 

Хорошо, что все-таки какие-то продукты в доме имелись, можно было приготовить нечто существенное.