Глава 13

Габриэль и успеть ничего не успел. С минуту он только приходил в себя, жарко дыша и прикладывая руку к бешено колотящемуся сердцу. А когда первое впечатление спало, он приподнялся на постели, с непониманием смотря на открытую дверь. В голову тут же стали лезть плохие мысли: Правильно ли он все делал? Почему Винсент так быстро ушел? Неужели, ему не понравилось?

Сам Габриэль все еще дрожал от прикосновений альфы, чувствовал, как пылает кожа, вспоминал жаркий поцелуй, от которого связно мыслить не получалось. Но омрачало все побег альфы.

Габриэль сел ровно, прижимая ноги к груди, и от волнения стал покусывать ноготь на большом пальце. Однако громкий шум воды заставил повернуть мысли немного в другую сторону. Уж не таким он был наивным дурачком и волнение сменилось диким смущением.

***

Винсент пробыл в ванной чуть больше пятнадцати минут, а вышел уже посвежевшим. Однако он боялся, что перегнул палку. Заметив, что омега не ушел, а остался сидеть в комнате, он сразу же бросился к его ногам:

— Прости, я напугал тебя! Мне стоило быть более сдержанным.

Габриэль тут же оживился и от вида альфы сердце вновь сильно застучало. Он нарочно явился с голым торсом и мокрыми волосами?!

Словив взгляд пары, альфа чертыхнулся, подойдя к шкафу и выуживая оттуда первую попавшуюся футболку. Неловкость между ними ничто не могло нарушить. Даже слов не находилось после случившегося. Габриэль слегка вытянул ноги, что до этого прижал к груди.

— Прости, — альфа присел рядом с омегой, приобнимая за плечи, — я напугал тебя?

— Нет, — мотнул головой Габриэль, но взгляда так и не поднял.

Стыдно смотреть в глаза после крышесносного поцелуя, который чуть не закончился чем-то большим. Однако в тот момент Габриэль не чувствовал страха. Напротив, все казалось таким правильным и естественным, что он не понял лишь одно — почему от него так быстро отпрянули?

— Я не думал, что так сильно… тебя возбуждаю.

— Совру, если скажу, что это не так, — Винсент поцеловал омегу в висок, — но ты еще не готов. Все хорошо. Для меня это тоже неожиданно было. Впредь буду спокойнее себя контролировать.

— Я никогда еще такого не испытывал, — решил поделиться Габриэль, чувствуя, что сейчас может открыться. Давящая атмосфера постепенно разряжалась. — Ничего связного в голове, лишь одна мысль: «Только бы это не заканчивалось». А моя сущность просто взрывалась от восторга.

— Все хорошо, — Винсент пересадил омегу к себе на колени. — Любовь моя, это нормально, что ты ощутил нечто подобное. Твой организм не привык к ласкам альфы, для него это новое ощущение, вот он и дает тебе знать, что ему хорошо.

— Да… — омега поднял взгляд и протянул руку, чтобы коснуться щеки любимого альфы. Именно любимого. — Кажется теперь я могу с уверенностью сказать, что влюбился в тебя.

— Я люблю тебя, — Винсент перехватил ладошку, целуя каждый пальчик.

В душе царил хаос из теплых чувств. Теперь уже альфа не мог поверить в реальность происходящего. Вновь захотелось коснуться теплых сладких губ, что он и сделал, утягивая Габриэля в исключительно нежный поцелуй. И он снова затрепетал в сильных объятьях, и приоткрыл рот, позволив так же нежно углубить поцелуй. Без недавней страсти.

Альфа наслаждался таким поцелуем, уже и не помня, когда последний раз испытывал дикое желание заботы. Винсент оторвался от мягких губ, прислонившись лбом ко лбу омеги.

— Мой, навсегда.

Габриэль так и не открыл глаз, как никогда наслаждаясь близостью с истинным. А его слова делали лишь еще счастливее. И стоило так долго противится? Именно сейчас омега понимал каким был идиотом.

— Можно я нарушу романтику? — тихо рассмеялся альфа.

— М?

— Чай или сок? — альфа переместил руки на талию пары.

— Для начала переодеться. Жажда меня не сильно мучает, так что вытерплю.

— Что ж, — Винсент оглядел омегу, вставая с кровати и резко поднимая пару на руки, — пойдем, любовь моя, смотреть, что из моего тебе подойдет.

И он понес омегу в небольшую гардеробную за книжными шкафами. Усадив любимого на небольшой пуф, альфа стал выбирать что-то из спортивных костюмов. Самое интересное, что все вещи, в любом случае, будут большими. Винсент выудил из недр шкафа спортивные штаны, которые сели из-за неправильной стирки. И как только умудрился испортить? (не понял до сих пор). И первую попавшуюся футболку.

— Переодевайся, — Винсент наклонился и быстро коснулся губ омеги, вкладывая в руки ему одежду. Сам он переоденется в спальне в другой спортивный костюм. Так удобнее.

Габриэль поднялся с пуфа и первым делом посмотрел на спортивки. Что-то ему подсказывало, что раньше те были белыми, но после стирки с чем-то явно синим, по случайности должно быть, приобрели голубоватый оттенок. А вот майка была чисто черного цвета и, как показалось омеге, даже Винсенту она должна быть великовата.В итоге перед зеркалом Габриэль признал, что все выглядит не так ужасно. Спортивки оказались по размеру, а с большой футболкой смотрелось все неплохо. Длинные волосы лишь подчеркивали (сам не верил, что так думал) хрупкость.

— Переоделся? — Винсент зашел в уголок, облокотившись рукой на стеллаж. — Ты очень милый. Надо тебя почаще в мои вещи одевать, хоть будет создаваться домашнее впечатление, что мы все-таки живем вместе.

— А предложение переехать к тебе еще в силе? — ошарашил своим невинным вопросом, полностью оборачиваясь.

— Хоть сейчас переезжай, — Винсент быстро справился с удивлением. Куда делся его скромный омежка? Хотя так ему тоже очень нравилось. — Завтра забираем твои вещи.

— Стоп! Не так быстро. На сборы еще сколько времени уйдет, к тому же, до конца недели я хочу еще немного побыть на старом месте. Не могу просто с лету оттуда переехать. Несмотря на ее бедный вид, это все-таки мой первый дом. Там, где я ощутил себя свободным и где на меня не давили стены приюта.

— Тогда я могу переехать к тебе, — Винсент подошел к любимому, обнимая со спины и проводя носом по щеке со шрамом. Излюбленная привычка.

Габриэль расслабился и откинул голову на плечо.

— До конца недели?

— Как пожелаешь, — альфа улыбнулся. — Хоть на месяц, хоть на два. Если тебе там будет комфортнее. Я к дому привязанности особой не имею. Лишь то, что эту квартиру подарил мне отец на восемнадцать лет. А смысл привыкать, если после свадьбы я с тобой переберусь в особняк.

— Но ведь должны остаться хоть какие-то приятные воспоминания от этого дома? Все же с восемнадцати лет здесь живешь.

— Одно, — Винсент улыбнулся, — тут я впервые тебя поцеловал.

Одной лишь фразой удалось смутить Габриэля до максимума. Тот поднял голову с плеча и стал смотреть себе под ноги, пытаясь унять учащенное сердцебиение. И не был бы прочь охладиться.

Винсент рассмеялся. Какой же Габриэль милый, когда смущается. Прекрасный омега, что принадлежит только ему. И все так правильно. Возможно, только лишнюю скромность стоит отодвинуть на второй план. Но это придет со временем. Для начала нужно привыкнуть к новым чувствам. Все у них будет, но постепенно.

— Пойдем поедим, — Винсент перехватил ладонь омеги, уводя его в сторону кухни. — Вчера сестра передала курочку. Будем пробовать.

Омега послушно поплелся следом. Вообще кухня не отделялась, как таковая, с гостиной. Габриэль это заметил сразу, как только оказался в студии, лишь немного отделена была стеной. А стол стоял к самому дальнему окну.

— Окна все зеркальные, — Винсент усадил Габриэля за стол, — я разогрею, а ты наслаждайся видом.

Сидя на стуле особо видом не насладишься, а вот если подняться и прильнуть к окнам, вот тогда открывается вся красота с… какого этажа? Габриэль даже цифру в лифте последнюю не увидел. Но высота приличная.

— Винсент, а есть ли у тебя мазь?

— Какая? — альфа принес вазу с фруктами.

— Синяк замазать.

— Сейчас принесу, — Винсент кивнул, уходя в ванную и через пять минут вернулся с небольшим тюбиком. — Вроде неплохая.

И пока была возможность наглый альфа быстро коснулся губ омеги. Привыкнуть к такому едва ли можно за один день, но Габриэль ничего не выказывал против, ведь самому нравилось. Просто первым проявит инициативу ещё не скоро. И пока хозяин дома накрывал на стол, омега добрался до первого попавшегося на глаза зеркала и стал наносить приятно охлаждающую мазь.

— Идем, — Винсент подошел со спины, обнимая и кладя подбородок на плечо.

— Нравится? — с полу улыбкой кивнул на свое отражение. Прекрасное личико со шрамом и синяком. — Красота неписанная.

— Ага, — альфа развернул омегу к себе и очень аккуратно засыпал личико поцелуями, уделяя особое внимание шраму. — Будет возможность отыщу и ему конец.

Был бы Габриэль кошкой, включил бы моторчик. Приятные легкие поцелуйчики так приятно порхали по коже, что невозможно было остаться равнодушным. Омега довольно щурился и тихо захихикал, когда почувствовал щекотку.

— Люблю тебя такого, какой ты есть, — прошептал альфа, с нежностью поглаживая по щекам. — Люблю моего строптивого омегу.

— Старания твои не прошли даром, — Габриэль накрыл его руки своими и позволил себе легкую улыбку. — Ты все-таки добился своего.

— Надеюсь, что я смогу стать твоим принцем, — Винсент резко обнял омегу, утыкаясь носом в шелковистые волосы. — Отрасти их еще длиннее.

— Они и без того мне мешают, а кто-то обещал еще обучить меня. Если в ближайшую неделю не будет первый урок как их заплетать, ноги мои дойдут до парикмахерской.

— Вот поедим и я покажу тебе парочку приемов ухаживания за волосами. Сестра очень щепетильно к своим относилась, хотя и предпочитает более строгие прически.

— Извечный пучок, да, ты уже говорил, — кивнул Габриэль и первым отстранился. Так забавно было через плечо наблюдать, как альфа плетется хвостиком. — Но я не хочу так сильно убирать длину.

— Я умею заплетать косы нескольких видов, могу научить расчесывать волосы после сна безболезненно с меньшей потерей волос, — гордо произнес альфа, — а дальше ловкость рук и никакого мошенничества.

— Звучит заманчиво, — омега уселся на стул, что стоял к нему ближе всего, как раз для лучшего вида на окна. А уж на столе какая вкуснятина стояла. В университете ему так и не удалось ничего отведать, опять же, из-за слишком пристального внимания.

— На рождество я обязательно тебя познакомлю с Френсис, — улыбнулся Винсент, садясь напротив.

— Ты говорил, что она уже замужем. А дети у нее есть?

— Сын, — кивнул Винсент, открывая бутылочку вина, — полгода только.

— Немного поздновато, но поздравляю с племянничком, — с улыбкой Габриэль взял бокал, наполненный наполовину.

Не любил он выпивать, и в тот раз, когда Винсент хотел подарить ему бутылку вина, почти не врал, говоря, что не пьет. Но сегодня можно один бокальчик. Повод был, и не один.

— Спасибо, — улыбнулся Винсент, делая глоток. Стали накатывать воспоминания. — Он такой крошечный, хоть и бета. Когда сестра разрешила покачать Эдварда, я решил, что в ближайшие пять лет сам заведу ребенка. Слишком это волнительно.

А вот на омегу накатывали не самые лучшие воспоминания. Столько крох он перевидал в приюте. Брошенных… никому не нужных. И сам относился к их списку. С момента рождения подброшенный к дверям.

Винсент, краем глаза заметил изменения в любимом, протягивая руку и переплетая с ним пальцы.

— Хочешь, я могу порадовать малышей из твоего приюта?

— Усыновишь их всех? — невесело отозвался омега.

— Могу спонсировать приют, — предложил Винсент. — Через пару месяцев рождество, я могу выпустить специально для них игрушки и прочее.

— Лучше… на утепление и ремонт, — неуверенно предложил Габриэль. — Не думаю, что с моего ухода что-то могло поменяться. Зимы всегда были самыми тяжелыми, мы все замерзали и очень часто болели. А на лекарство тоже нужны деньги.

— У меня хватит средств купить и соседнее здание для них. Там же никто давно не живет, — Винсент снова пригубил вина. — А вообще, поехали на Рождество туда? Возьмем с собой Джейсона. Ты сам увидишь небольшую частичку праздника в твоем бывшем пристанище.

Не самая светлая мысль. Учитывая, что в приюте проходило его выживание и как таковых светлых воспоминаний он мог по пальцам пересчитать за все те восемнадцать лет. Но ради детей, что не озлобились и продолжали верить, он готов был снова войти в двери приюта.

— Хорошо, — согласно кивнул Габриэль, следом за альфой делая глоток вина.

— Знаешь, я ведь не могу представить какого это жить в приюте, — задумчиво произнес альфа. — Но ведь любому ребенку нужен праздник, хоть что-то светлое, чтобы вновь зажечь огонек в маленьком сердце. В будущем я также могу помочь с трудоустройством ребят. Сделаем им отличную библиотеку, может даже компьютерный класс. Лично займусь рассмотрением профнепригодности персонала. Возможно, там и с продуктами сменить бы поставщика. Как думаешь?

— Я тебя расцелую, если ты так сильно поможешь маленьким, — и в его глазах загорелся огонек надежды, что малыши, те, кто действительно этого заслуживает, сможет жить, а не существовать в приюте, пока их не заберут родители.

— Начинай, — довольно улыбнулся альфа, радуясь, что снова сделает приятно любимому. Хотя, если подумать, то выгода у него финансовая все равно будет. Налоги-то снимут с его производства, а эти деньги куда больше, чем те, что доставят радость малышам. — На Рождество выряжусь Сантой.

— Борода тебе не пойдет, — хихикнул омега. Настроение вновь стало подниматься и плохие воспоминания отступали.

— Совсем? — наигранно расстроился альфа. — А как же я для собственного ребенка наряжаться буду?

— Будь собой, — с улыбкой ответил Габриэль. — Пусть малыш знает, что радует его родитель, а не мифический (вымышленный) персонаж.

— Это будет весело, — замечтался альфа.

***

После сытного ужина парочка выбралась с набитым брюхом, еле передвигая ногами. Оба уставшие, а после вкусного кушанья накатывает легкая сонливость и огромная всемирная лень.

— Фильмы посмотрим или по кроваткам? — Винсент сладко потянулся.

— Ты обещал помочь мне с волосами.

— Вот память дырявая, — в шутку посетовал альфа. — Пойдем в ванную тогда уж.

Габриэль послушно следовал за своей парой. И хорошо, что они поели, иначе бы (сомнений не было), его опять потащили на руках. Винсент усадил его на небольшой пуф, благо зеркало в полный рост.

— Следи внимательно, — сладко прошептал на ушко, беря в руки расческу.

Можно было и без шепота обойтись. Только лишнее смущение и мурашки по телу создают. Но Габриэль смолчал на этот счет и просто кивнул.

Винсент немного смочил расческу водой, взяв совсем небольшую прядку и проводя по ней щеткой. Волосы он крепко сжал, чтобы при путанице не дергались корни. Движения нежные, уверенные. И так прядка за прядкой.

— И кто больше наслаждается процессом?

— Оба, — улыбнулся альфа, проводя расческой по шелковистым волосам. — Они мне нравятся. С чего начнем сегодня?

— На твое усмотрение. Можешь экспериментировать сколько душе угодно.

— Начнем с простой косы. И только не говори мне, что ни разу ее не плел, — хихикнул Винсент, откладывая расческу и разделяя послушные пряди на три ровные части.

— Смешно, — фыркнул омега. — Заплести косу не сложно, но вот как я выгляжу с ней мне не нравится.

— И что тебе не нравится?

Винсент, сплетя неизвестно откуда вытащенную синюю ленту с прядками, довольно ловко и быстро переплетал волосы между собой. Коса выходила тугой и довольно толстой, хотя еще коротковатой. Точно надо отрастить. Завязал косу все той же лентой, а челку слегка зачесал на бок, прикрывая шрам на лбу. Хотя он с удовольствием его открыл бы.

— Это мне на ночь? — Габриэль повертел головой, осматривая себя со всех сторон, и взялся за кончик косы, перекидывая ее на правое плечо.

— Почему бы и нет, — альфа присел на корточки рядом с пуфом, — подушку тоже нужно очаровывать.

Габриэль повернулся к нему лицом и слегка пнул за очаровывание подушки.

— За что? — не понял альфа. — Ты же ночью тоже должен выглядеть по-королевски.

— Скоро обожествлять меня начнешь. У меня ведь и привычки вредные имеются. Я не идеален, коим ты, видимо, меня считаешь.

— И какие же? — скептически поинтересовался альфа.

— Я читаю перед сном со слабым светом, чавкаю, порой говорю с набитым ртом, язвлю, сначала бью — потом выясняю, оставляю по утрам немытые кружки, — стал перечислять омега и загибать пальцы.

— И все? — Винсент захохотал в голос. — Не смертельно.

Его еще раз пнули за то, что не восприняли перечисленное всерьез. А ведь после совместного проживания что-то из этого начнет раздражать. Не всем ведь жить в идеале.

— Я не лучше, — хохотал альфа, его это все забавляло, — хотя не чавкаю. Отучили. И за все время не разу не слышал такого от тебя.

— Потому что перед тобой я все еще пытаюсь держать правила приличия. Но как только начнется совместное проживание, все это выйдет за рамки.

— Буду наказывать, — альфа прекратил смеяться, сокращая расстояние и оказываясь совсем близко с лицом омеги.

От близости заиграло волнение, а тишина между ними лишь добавляло в атмосферу романтичности капельку сладкого возбуждения. Габриэль вцепился руками в края пуфика и немного раздвинул ноги, чтобы альфе было удобнее устроится в столь близком положении.

— От таких вредных привычек отучить можно очень быстро, — шептал в самые губы альфа, словно змей-искуситель. — Я знаю столько способов доведения омег до состояния эйфории, что могу требовать любое желание. А ты его исполнишь.

Момент подпортила чудовищная лишняя порция ревности. Впервые в жизни Габриэль испытывал это мерзкое чувство.

— Я могу подчинить тебя, — альфа скользнул губами по губам, затем щеке. Он не чувствовал возбуждения, только огромную жажду поиграть с его омегой. — Могу подчиниться тебе. Но надо быть послушным мальчиком, — на этих словах Винсент впился в губы любимого.

И Габриэль не мог противиться этого напору. Из головы ускользали все лишние мысли. Омежья сущность брала верх, желая полностью отдаться во власть любимого альфы. Противиться этому становилось все труднее. Он обнял за шею и раскрыл губы, с тихим стоном ощутив чужой язык у себя во рту.

Податливость и неумение — вот они-то и возбуждали альфу. Невероятный омега. Винсент не мог скрыть, что хочет его всего. Но еще рано. Не раньше течки. Габриэлю надо к нему привыкнуть окончательно. Вот только тела обоих не спрашивали разрешения у хозяев. Особенно у неопытного омежки, что только-только начал познавать ласки истинной пары. Им больше начинала двигать сущность. Действуя на инстинктах, он поднялся с пуфа и прижался к сильному телу, желая с ним быть еще теснее.

— Тихо, — крепко обнял альфа. — Нельзя.

Разочарованный стон сорвался с припухших губ. Габриэль с тяжелым дыханием уткнулся в лоб альфы, и так и не открыл глаз. Жар не проходил, как и дрожь в теле. Он хотел, но сам не знал чего.

— Все хорошо, — Винсент погладил любимого по спине, — расслабься.

— Почему все так странно? — по-детски спросил омега, стараясь успокоиться. И вроде бы с легкой лаской получалось.

— Твой организм принадлежит взрослому человеку, который ни разу не пробовал чужой ласки, и он реагирует на это, потому что давно уже пора, — ласково шептал альфа, нежно, почти невесомо целуя лобик омеги.

— И как мне быть? — еще больше растерялся Габриэль.

— Привыкать. Скоро начнешь себя контролировать. Узнаешь, когда брать себя в руки, а когда отпустить.

На словах все казалось так просто, но на деле Габриэль даже не представлял как будет справляться со всеми накатившими чувствами и эмоциями. Мало того, что неопытен, так еще и истинного встретил. Ситуация накалялась вдвойне.

— Я буду рядом и успокою, — альфа слегка приподнял омегу над полом, — просто верь.

— Взбудоражишь и успокоишь, — обнял в ответ Габриэль. И так сильно захотелось обхватить еще и ногами, что желание быстро переросло в действие.

— Признай, что у меня это выходит очень неплохо, — Винсент поддержал любимого под попу. Мягка… так и хочется помять.

— Так и будем в ванной торчать?

— Пойдем укладывать тебя баиньки, денек выдался насыщенный.

Винсент, не отпуская свою ношу, потопал в сторону своей комнаты. А когда омегу уложили в прохладную постель, так не хотелось отпускать ставшее привычным тепло, но пришлось, иначе наглый альфа останется на ночь рядом. Габриэль еще не готов был спать с ним в одной постели. Достаточно будет его запаха.

— Спи спокойно, любовь моя, — альфа поцеловал омегу в мягкие губки.

«Ночной» целомудренный поцелуй. Габриэль не стал его задерживать, пусть внутри него омега так и просила растянуть подольше, вновь ощутить ту сладость и возбуждение. Но нет. Габриэль повернулся бочком и завернулся в легкое одеяло до носа, и незаметно вдыхал любимый запах.

Винсент еще какое-то время не ложился, работая за ноутбуком. Любовь любовью, а работу никто не отменял. Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как наступила глубокая ночь. Пора было закругляться. Однако что-то не давало ему покоя.

Он прошел в комнату к Габриэлю, и сердце пропустило удар. Его любимый омежка морщился во сне. Дыхание сбилось. Кошмар снился. Альфа, ведомый инстинктами защищать, пробрался на кровать, притягивая любимого к себе. И не прошло минуты, как тельце, до того напряженное, расслабилось. Лицо разгладилось и тихий выдох, словно облегчения, сорвался с губ, после которого омежка прижался сильнее к родному теплу.

Винсент не захотел оставлять любимого, поэтому, стараясь не разбудить омегу, устроился поудобнее. Какое-то время Винсент еще не мог заснуть, пока не удостоверился, что его любовь спит спокойно, а потом заснул сам.