Глава 12

Стоило ожидать от пентхауса безграничной роскоши, и все равно Габриэль не мог до конца себя настроить. Одни окна чего стоили, по большей части заменяя стены. Простора — немереное количество, модный и стильный интерьер… Да по сравнению с этой сказкой, квартирка Милтона — жалкая каморка. Удивило омегу еще и то, что все было в светлых тонах.

— Теперь пройдемся по твоим словам, — альфа обнял со спины. — Во-первых, ночевать ни у кого-то, а у своего альфы. Во-вторых, вещи я любые тебе предоставлю, щетку тоже. К обстановке можно привыкнуть. Спать можешь как во второй комнате, так и со мной. Можешь делать все, что душе угодно. И, наконец, ты первый, не считая Марка с Дитрихом, кого я сюда привожу. Так что добро пожаловать в мое личное пространство, любовь моя, — последние слова альфа прошептал на самое ушко.

Вот же привычка появилась заставлять чувствовать себя комочком, готовым запищать от восторга. Особенно сильно Габриэль млел от обращения. Так Винсент еще никогда его не называл, а как нежно прошептал это, словно самое сокровенное. Омежья сущность растеклась у его ног. Габриэль привычно откинул голову на плечо и накрыл руки альфы своими.

— Уговорил. Я останусь.

— Выбирай любую комнату, которая тебе по душе, — Винсент поцеловал любимого в висок.

Несмотря на холостятскую жизнь все было подозрительно хорошо убрано. Габриэль удостоил альфу мелким взглядом прищуренных глаз. Уж не соврал ли тот, говоря, что никого сюда не приводил. Может, помимо друзей, сюда приходят домработницы? Но никаких посторонних запахов, кроме любимого, в воздухе не витало.

Габриэль с интересом осматривал студию. Разделения, как по комнатам, можно было насчитать три. И то первое относилось к ванной комнате и туалету. А помимо этого еще одна дверь вела в спальню. А если точнее — огромное помещение с окнами, двуспальной кроватью на маленьком пьедестале и тумбочками по обе стороны, и на них стояли лампы. Ах да, еще скромный одинокий стульчик в углу.

— Моя спальня, — Винсент поднял омегу на руки и уложил на кровать, а сам отошел на шаг назад с лукавой улыбкой.

Габриэль тут же приподнялся на локтях и взгляд его был слегка растерянным. Ситуация пахла двоякостью. И как его вообще так потянуло именно в хозяйскую спальню?

— Можешь ночевать тут, если удобно.

— А где же будешь спать ты?

— Могу в соседней, — Винсента, похоже, ничего не смущало.

Габриэль откинул волосы, что закрывали немного правый глаз, в сторону, стараясь лишний раз не побеспокоить синяк. Слегка попрыгал на матрасе (не слишком мягкий и не сильно жесткий — в самый раз), и еще раз оглядел помещение. Ночью ведь наверняка будет еще красивее, если на улице загорятся огни. А уж утром комнату осветит так, что нужно будет спасаться от солнца под одеялом.

В целом — омеге здесь нравится. Он бы здесь переночевал. К тому же… его будет окружать любимый запах. От одной только мысли, что он ляжет в постель альфы, сердцебиение участилось.

— Нравится? — альфа с улыбкой наблюдал за любимым, — с этой стороны запад, солнце тебе мешать не будет. А вот закат тут великолепный.

— Здесь очень красиво. И все, что я успел увидеть — мне нравится. Но ведь есть еще комната? — больше утвердил, нежели спросил Габриэль, поднимаясь с постели.

— Она совсем небольшая.

Не имеет значения. Все равно и она пройдет проверку. Но Винсент был прав. По сравнению с его спальней, эта была поменьше, да и поскромнее. И на эту часть не выпадало много окон. Комната отличалась от остальных наличием цвета. Больше синих и зеленых тонов. Кровать на полтора спальных места, много подушек и зелени.

— Мило. Почему здесь вдруг такие цвета появились?

— В такой обстановке читается лучше, — улыбнулся альфа, — эта комнатка сделала по подобию моей детской, которой, увы, уже нет. Там теперь кабинет.

— Значит, синий и зеленый? — Габриэль вышел немного вперед, рассматривая все поближе. Мебели здесь, конечно, больше одной кровати, что уже радовало.

— Да, — Винсент упал на кровать. — Бывает момент, когда переберу с алкоголем, накатывает ностальгия.

— Не проще тогда в свою спальню добавить больше красок? — спросил омега, садясь рядом на краешек кровати.

— Сегодня ночью ты увидишь все краски, — прошептал альфа.

Габриэль даже не успел заметить, как тот оказался за спиной. А ведь только-только лежал на кровати. Мало того, что обняли, так еще и утянули за собой. Габриэль и пикнуть не успел, как уже лежал на кровати, а позади него Винсент, крепко прижимая к себе. Немного больно он зажал волосы, пришлось закинуть руку чтобы пару прядей вытянуть.

— Прости за неосторожность, — прошептал альфа на ухо, погладив любимого по голове.

— Ничего, — едва слышно ответил Габриэль, покусывая губы. Он привык к тому, что альфа часто его обнимает и давно заметил, что тому больше нравится делать это со спины. И теперь Габриэль тоже полюбил это.

— Не хочешь переехать ко мне? — улыбался альфа. — Любая комната будет твоей.

— Попытка номер два? — слабо улыбнулся Габриэль, вспоминая как однажды альфа уже предлагал ему переехать. Это был последний раз. А сейчас все повторялось.

— Будет и третья, и четвертая, и пятая, — альфа поцеловал шею омеги. — Я хочу видеть тебя по утрам, хочу видеть перед тем, как заснуть. Хочу, чтобы ты ходил по квартире и создавал тот уют, которого без тебя не хватает.

— А ты мастер завлекать сладкими речами. Прямо искуситель, — Габриэль развернулся в объятьях, укладываясь на спину.

— С тобой и не такому научишься, — альфа прикрыл глаза. Кажется именно этого ему не хватало в собственной квартире — любимого омеги, с которым можно разделить это большое и такое одинокое помещение.

— Ах да, я все спросить хотел, — с любопытством отозвался Габриэль, прерывая тихую идиллию между ними. — Давно ты умеешь на гитаре играть?

— С подросткового возраста играл с ребятами во дворе. Я же тебе рассказывал, что был фриком, доводил сестру и родителей. Вот и сбегал в простой район, а там научили.

— И дворовые песни переросли в серенады под окном? — уже откровенно смеялся Габриэль, вспоминая Шута и Королеву.

— Эта серенада и есть дворовая песня. Жаль, что тогда у меня не было голоса.

— Ну, есть возможность исправится сейчас.

— Ты хочешь послушать ее снова? — Винсент привстал на локтях, удивленно поглядев на любимого.

— Исполни шут мне серенаду. А коль затронешь сердце мне — получишь поцелуй в награду.

Не просто так Габриэль сказал именно эти строчки.

— Хорошо, — заулыбался альфа, уходя в другую комнату. Минуту ничего не происходило, пока Винсент не вернулся с гитарой. Устроившись поудобнее, он запел и заиграл:

Звени бубенчик мой звени,Гитара пой шута напевы.А я спою вам песнь о том,Как шут влюбился в королеву.

В прекрасном замке короля,С его прекрасной королевой.Жил шут весёлые глаза,Король любил его напевы.

Раз королева говорит:«Спой милый шут мне серенаду.А коль затронешь в сердце грусть,Мой поцелуй тебе в награду».

И шут запел и заиграл,И полились его напевы.И в эту ночку шут узнал,Как сладки губы королевы.

Альфа бросил взгляд на заулыбавшегося, немного смущенного омегу. Красив. Невероятно прекрасен. Для него бы альфа тоже играл без конца и пел серенады. Лишь бы Габриэль был доволен.

Но рано утром с палачомКороль пришёл в великом гневе.Он что-то прятал под плащом,И грозно молвил королеве:

«Шута я вовсе не любил,А лишь любил его напевы».И бросил голову шута,К ногам прекрасной королевы.

«О милый, милый, милый шутТебя я больше не увижуТебя как прежде я люблю,А вас король я ненавижу»

Но девять месяцев прошло,У королевы сын родился.Он был похожим на шута,И также пел и веселился.

В прекрасном замке короля,С его прекрасными садами.Стоит могилка у ручья,И вся усыпана цветами.

Туда приходят каждый день,Мать королева и сынишка.Сынишка песенки поёт,А мать рыдает как малышка.

Звени бубенчик мой звени,Гитара пой шута напевы.А я вам песню спел о том,Как шут погиб за королеву.

Теперешняя вариация немного отличалась от прошлой. Немного сокращена, но Винсент надеялся, что Габриэлю все равно понравилось. Теперь уже без хрипа и фальши он услышал красивый голос своего альфы и песню, исполненную только для него. Габриэль подобрался ближе, не отрывая взгляда от своей пары. И тот без слов убрал гитару в сторону.

Волнительный момент, которого они так долго ждали. Которого так долго ждал альфа. Вот он его любимый. Так близко, смущается, но решимость в глазах его не померкла. Габриэль обнял за шею, приподнимаясь на коленях, и стал медленно сокращать расстояние их губ.

Альфа боялся пошевелиться. Руки так и тянулись обнять, но максимум, что он себе позволил, погладить легонько по щеке, чувствуя все смущение любимого. И только уловив чужое дыхание, омега прикрыл глаза. Перед тем как поцеловать он лизнул собственные пересохшие губы. И это было лучшее, что Габриэль когда-либо испытывал — все лишь от одного касания к чужим губам.

Сознание альфы почти мгновенно попрощалось с хозяином: руки легки на талию, а губы стали чуточку настойчивее. Тело омеги дрожало от волнения и легкого возбуждения. Он прижался сильнее и позволил перехватить инициативу, ведь сам ничего не знал. Винсент заставил его сесть к себе на колени, ладонь погладила по спине, вторая рука придерживала за попку. Язык альфы проник в жаркий ротик. Всем телом он ощущал, как накатывает возбуждение огромной волной. И добило выдержку тихий стон любимого, что неумело стал отвечать, теряясь в водовороте новых чувств.

Попрощавшись с крышей, Винсент опрокинул омегу на кровать, целуя все жарче и жарче. Какая-то часть его вопила отступить, и возымела действие, когда руки уже были готовы задрать кофту с топом. Винсент мгновенно оторвался от любимого тела с ошалелым видом.

— Прости... — прикрыл рот рукой, стартанув в ванную.

Какой же он идиот! Наверняка спугнул. Чертово возбуждение!