Глава 1

Нельзя никому доверять. Это правило Габриэль нес в душе, сколько помнил себя. Жизнь в приюте никогда не была красочной. Со стороны, возможно, всё казалось нормальным: воспитатели относительно строги, не вешают ярлыки на невиновных и не издеваются над бедными сиротками. Что нельзя с такой же уверенностью говорить о самих детях.

На что способны эти создания, которые потеряли своих родителей? Или того хуже — кого бросили? Они разделяются на слабых и сильных. Это разделение и показывает дальнейшее положение или, вернее сказать, выживание. Озлобишься ли ты и станешь жестокой маленькой дрянью, окончательно разочаровавшись в этом мире, или же станешь слабым, тем, кого будут задирать, и тем не менее, глубоко в душе питать надежду, что всё еще может измениться.

Дети собирались в маленькие группки, которые уже формировали определенные касты, чем выше, тем хуже. Они давили авторитетом и силой, к ним мечтали примкнуть для защиты, к ним подлизывались и несли «жертвы», их почитали и боялись. Однако были и те, кто отбивался от общего стада, предпочитая жить в одиночестве, чем с такими людьми в группах.

К таким и относился странный мальчишка-омега. С виду неприметный, подобно серой мышке. Особенно сильно в глаза бросались его светлые, будто седые, волосы. Нередко из-за них ребенок получал в спину насмешки. Но видимость порой обманчива. За тихоней скрывалась личина, что могла и подерзить. На язык остр, взгляд наглый. Многих это раздражало. Но никто и не подозревал, что это одна из масок для собственной защиты. И особую симпатию к нему питала одна из главных групп. Их лидер чаще всего измывался над несчастным омегой. Ему портили вещи, запирали в кладовках или туалетных кабинках, дразнили, и порой избивали.

Воспитатели, обрабатывавшие ссадины ребенка, только качали головой, мол, сами мы ничего сделать не можем. Единственная группа ребят, которая всегда оставалась безнаказанной. И не понятно кто был их покровителем, если так много им сходило с рук. Это раздражало сильнее всего.

Однако время шло. Ничего особо сильно не менялось. Дети уходили — детей приносили. Каждый год новые лица. Настолько однообразные и серые, что начинает тошнить. Хотя и на улице мальчишки (а теперь уже подростка) настал праздник, если можно было так сказать. Как-то в соседние комнаты, что разделялись по принципу альфы-беты-парни, омеги-девочки, поселили еще двоих: парня-бету и маленькую девчушку.

Позже Габриэль (так звали светленького омегу) узнал, что те приходились друг другу братом и сестрой и, несмотря на родство, никто не позволил им жить в одной комнате, как бы сильно малышка (с виду девочке можно было дать пять-шесть лет) не просилась жить со старшим братом.

Габриэль никогда бы не подумал, что сможет завести с кем-то дружбу в приюте. Из-за собственного правила это было невозможно. И всё же, чудеса случаются.

Это случилось во время обеда. Парень с сестрой подошли к единственному свободному месту, которое оказалось рядом с Габриэлем.

— Привет, — парень широко улыбнулся. — Тут не занято?

— Нет, — сухо отозвался омега и даже голову не поднял, чтобы взглянуть на тех, кто его побеспокоил.

— Спасибо, — парень помог сестре сесть, поставив их подносы напротив омеги. — Я — Джейсон, а это моя сестра Мейлин. Ты извини, если мы тебе все-таки помешали, просто мест больше нет.

Габриэль какое-то время еще поковырялся ложкой в каше и отодвинул ту в сторону. Аппетита совершенно не было. Ещё и после вчерашней стычки с шайкой бывшего врага, его личного ночного кошмара, что перед разлукой оставил уродливый шрам на пол-лица, болели спина и бока.

— Габриэль, — все же представился.

— А ты милый, — девочка улыбнулась, откусывая кусочек резиновой котлеты, и тут же сморщила носик. — Гадость.

— Привыкай, — усмехнулся омега. — Здесь вся еда такая.

— А что делать? — Джейсон разломал сестре котлету на маленькие части. — Расскажешь об этом месте? А то немного непривычно.

— Рассказать? Это место выживания. Видимость очень обманчива, и если на вас все еще надеты розовые очки и вы видите этот приют не таким уж и плохим местом — снимайте скорее. Одно могу сказать — пока вы поддерживаете друг друга, как семья, всё может казаться не таким уж беспросветным. Я же давно перестал питать надежды насчет усыновления.

— А ты здесь с какого возраста? — удивленно хлопал глазами Джейсон, даже забыв донести вилку до рта.

— С младенчества.

— Значит, ты нас научишь, как тут себя надо вести.

Мейлин решила скромно поддержать парня. Слишком уж он был ей симпатичен. А его светлые волосы и вовсе вызывали неописуемое любопытство. Для него же они были странными личностями. Слишком открыты и до невозможности наивны. Даже парень, который, кажется, был ровесником Габриэля. Он не хотел завязывать с кем-то отношений, ему спокойно жилось одному. И все-таки черт его дернул согласиться.

Любопытство или не умершая надежда найти хоть в ком-то поддержку?

***

Годы пролетали намного быстрее, когда появились друзья. С наступлением совершеннолетия Джейсон получил небольшую двухкомнатную квартирку в не совсем благоприятном, бедном районе, а также возможность взять опекунство над сестрой. Габриэлю восемнадцать исполнилось через пару месяцев, и он получил крошечную однушку в соседнем от друзей доме. Но несмотря на совсем крошечные комнатки, было где развернуться.

Джейсон поступил в военную академию, сумев пройти довольно жесткий отбор, а Габриэль отправился в медицину. Что его увлекло, он сам не знал. Просто возникло некое желание помогать людям, которое в него вселили друзья. И довольно скоро желание переросло в настоящую страсть. Габриэль штурмовал медицинские справочники только так. В приюте сильно не развернешься, то, что дают, то и имеешь. Со свободой же пришло полное право брать столько, сколько хочешь.

Любовь к медицине и огромные познания за короткий срок позволили Габриэлю стать лучшим на своем факультете. И это несмотря на его скудные школьные знания. Опять же, приют дает не много образования. Лишь самое необходимое. И все же многие предметы были важны для будущей профессии. Джейсону удалось хорошо подтянуть Габриэля.

***

И вот пришло время практики. Летом студентов распределили по ближайшим больницам, где им предстояло проработать за символическую плату три месяца.Габриэля, как и ещё трёх его одногруппников, отправили в отделение хирургии. Вот она - возможность увидеть вскрытие. Стоило только оказаться в морге, как в глазах Габриэля отразился маньячный блеск. Были у него порой заскоки, относительно строения человеческого организма. И прежде чем помогать людям, нужно их изучить изнутри. Хорошенько изучить.

В принципе ему позволяли проводить вскрытия самому, но под чутким руководством патологоанатомов. Хорошая тренировка для начинающих хирургов. Не на живых же тренироваться…

И вот в один из дней, когда Габриэль только закончил вскрытие и зашил труп обратно, решив пойти выпить чаю, к нему подбежал один из парней-бет.

— Габриэль, тебя просят пройти в лабораторию, чтобы ты забрал анализы своего пациента. И не забудь, что тебе ещё составлять ему больничный лист.

— Это так срочно? — немного раздраженно ответил омега. — Пять минут подождать не сможет?

— У них обеденный перерыв через пятнадцать минут, а потом ты их не найдешь, — пожал плечами парень. — Ладно, решай, а я побежал в травматологию, там один парень поступил. Решили, что омегам там делать нечего. Они от одного его вида голову теряют. Вот и вызвали меня.

Комментарий касательно омег был явно лишним. Габриэль возвел глаза к потолку. Ведь всегда одно и тоже. Послушать бет и альф, так омеги - ни на что не способные одноклеточные амебы, которыми движут голые инстинкты. Все сотрудники больницы, в первую очередь — профессионалы своего дела. И только потом альфы-беты-омеги. Но, видимо, не все считают так же, как Габриэль.

Прекрасное времяпрепровождение за чаем накрылось медным тазом. Габриэль повернул совершенно в другое направление. Чем быстрее он закончит, тем скорее расслабится.

В конце коридора послышались тихие вздохи, а вскоре из-за угла показался достаточно необычный альфа для здешней округи. Слишком уж он отличался по внешности ото всех знакомых омеге. И одежда, сразу видно, не дешёвая. Что же он мог тут забыть?

Альфа двигался плавной грациозной походкой, словно вышел из какого-то музыкального клипа. Для пущей картины не хватало падающих от переизбытка чувств тел. Ах нет… кто-то всё-таки свалился, стоило альфе одним движением снять солнцезащитные очки.

«Показушник», — вертелось в голове Габриэля, когда он пялился на это… нечто. Красавец, спору нет, но слишком уж любит показывать себя на публике. Подобных выпендрёжников омега терпеть не мог. Плюс ко всему мажорный мальчик.

Когда альфа проходил мимо Габриэля, он даже задержался на мгновение, а, встретившись с прекрасными зелеными глазами, подмигнул с лукавой улыбкой. Вот чего омега поймать на себе точно не ожидал. Подмигивать такому, как он? Этот альфа вообще видит, что у него во внешности есть небольшие изъяны? Ведь внешность главнее всего. Только на неё обращают внимание альфы, а не на то, что у человека внутри.

Габриэль против воли вдохнул запах мяты, смешанный с сигаретным дымом. Если бы не последнее, он посчитал бы этот запах приятным.

Альфа прошел дальше ещё на несколько шагов и кинул еще один заинтересованный взгляд на омегу. Но, когда все-таки отвернулся, отправился в сторону травматологии.

— Какой же он красивый, — произнесла одна из медсестер, которая чуть не выронила документы, когда альфа проходил мимо.

— И не говори. Если бы ещё он заговорил… у него наверняка потрясающий голос! — с тем же восторгом произнесла вторая девушка и вытягивала шею, словно пыталась вновь увидеть неписанного красавца.

— Интересно, а к кому он пришел? — заинтересовалась медсестричка. — Пойдем посмотрим?

— Пойдем, — хихикнула вторая, предвкушая интересные сплетни.

Габриэль фыркнул на желание двух дамочек. Вот уж где невозможно было спорить — у курочек вместо мозгов жижа. Подумаешь, забрёл в их скромную больницу мажорный красавец. Звезды с неба не упали, мир не перевернулся с ног на голову. Всё осталось неизменным.

С этой позитивной ноткой Габриэль направился по своим делам. Не стоит забивать голову ненужными мыслями.