Первая четверть

"Я вольна сама выбирать повороты своей судьбы..."

Оттуда, из тонкого прямоугольника зеркальной поверхности на меня смотрела она — девушка из фото в паспорте. Она была удивлена, растеряна, сбита с толку, смотрела на меня широко раскрытыми карими с желтой крапинкой глазами и боялась даже моргнуть, чтобы не смахнуть наваждение длинными чёрными ресницами. Её пухлые губы мелко вздрагивали, словно она хотела что-то сказать или закричать, но сдерживала себя из последних сил. Аккуратный носик с тонкими ноздрями, высокие скулы, покрытые чистой кожей цвета сгущенного молока — она была пришелицей, призраком, ангелом или миражом. В ней не было ничего общего со мной. Я словно смотрела кино с другой актрисой, а не в зеркало. Вот она хмурит брови, белыми зубами прихватывает нижнюю губ и сжимает её так сильно...— С-с-с! — прижала палец к губе, на котором тут же осталось красное пятнышко.И у той, в зеркале, припухает кровоточащая губа. И в глазах — страх, паника, ужас. Осознание не приходит постепенно — оно обрушивается сзади мощной лавиной, ударяя в затылок так сильно, что всё темнеет, и пальцы впиваются в раковину, чтобы не дать упасть.Я боялась, что умру за эти шесть дней, и так радовалась, что осталась в живых.Глупая... Добрела до спальни, облокотившись на дверной косяк. Вот на этой самой кровати, что белеет свежим постельным бельём, я действительно умерла.Умерла та несчастная девочка, которая ненавидела себя и мир вокруг. В дикой боли она испустила дух, оставив в этой комнате тяжёлый аромат ненависти. Умерла в одиночестве, в страданиях, в слезах, забытая, брошенная, ненужная, как сломанная бракованная кукла, оставленная на складе, как непригодный к продаже экземпляр.Её больше нет.Меня больше нет.Я умерла, чтобы дать жизнь другой, той, что смотрит так растерянно из зеркала. Она выйдет из этой комнаты. Она спустится по лестнице. И она покажет этому миру, что всё возвращается. Каждое слово, каждый поступок возвращается. И она станет этим бумерангом. У Всевышнего много дел, стоит ему немного подсобить.Тот парень в чёрных лаковых ботинках сказал, что можно отменить сделку и боль вернётся, и в мир снова выйдет испорченная кукла. Сейчас, когда боли нет, а из зеркала смотрит новорождённый бумеранг, плевать на перерождение, плевать на жизнь после смерти. Новую жизнь я проживу иначе.Ощущения были странными: как будто мой мозг пересадили в другое тело. Сознание осталось тем же: те же обиды, душевная боль, одиночество, вот только оболочка другая, и к ней ещё надо привыкнуть.

***

Пустой холодильник и булькающий живот красноречиво намекали на то, что пора бы уже выйти из комнаты и посетить хотя бы ближайший магазин. Я нацепила другую бесформенную юбку, закрутила волосы в узел и скрыла их под капюшоном чёрной спортивки. Пару секунд я задержалась в дверях. Вдруг кто-то узнает меня? Вдруг кто-то воскликнет: «Это она! Та самая уродина, что захотела стать красавицей!»? Вдруг то, что я вижу — неправда, и у меня помутился рассудок от боли? Это надо было проверить, а для этого достаточно выйти на улицу. Никогда мне ещё не было так тяжело показываться на люди.По пути из общежития мне никто не встретился. Я свободно пересекла холл и вышла на улицу. Дыши, новая я, дыши. Этот мир этими глазами ты видишь впервые.Но никто не кинулся тыкать в меня пальцами и кричать «Обманщица! Уродина!». Я вполне спокойно, пытаясь не обращать внимания на бьющееся где-то в горле сердце, дошла до маленького магазинчика. Меня хорошо скрывал капюшон.Первым, кто увидел моё новое лицо, стал молодой продавец. Бросила на него один лишь взгляд, а его глаза уже удивлённо распахнулись. Узнал!— Кх-кх... Это молоко дорогое. Давайте я вам со скидкой принесу? — я даже не сразу поняла, что это он говорит мне.— Что? — снова выглянула из-под капюшона.— Есть молоко со скидкой, — смущённо улыбнулся паренёк. — Я принесу! — и скрылся между стеллажами.Я удивлённо покосилась ему вслед. Ни разу в жизни меня так заботливо не обслуживали продавцы. Разве ему не выгодно всучить мне самое дорогое?— Вот, — парень вернулся и поставил передо мной другую бутылку молока. — И вы не думайте, срок годности хороший. Я проверил!— Спасибо, — кивнула капюшоном.— И возьмите вот это, бесплатно, от магазина, — перед моим лицом появилась маленькая шоколадка.— Не стоит, спасибо.— Я вам всё упакую, — и парень зашуршал пакетом, хотя мои покупки уместились бы и в руках.— Ты долго там? — возмутился мужчина в образовавшейся из четырёх человек очереди.— Подождите секундочку! — откликнулся продавец и, пригнувшись к прилавку, заглядывая мне под капюшон, заговорщицким тоном произнёс: — Я ещё ни разу в жизни не видел знаменитость.И мы уставились друг на друга.— Не волнуйтесь, я никому не скажу, — прошептал он. — Заходите почаще, — улыбнулся, выпрямляясь и протягивая мне пакет. — Всего хорошего!Странный паренёк, очень странный.

***

Экран банкомата показывал, что надо срочно искать работу, или через месяц придётся начать есть обои со стены. Сумма позволяла заплатить за квартиру и вполне сносно прожить пару недель, но вот потом...На обратном пути я в буквальном смысле останавливалась возле каждого столба, чтобы прочесть объявления. Нужны были уборщицы, няни, пластиковые окна и потерянные собаки. И ничего, чтобы хоть немного облегчить мне жизнь.— Девушка! Подождите, девушка! — окликнули возле самого общежития, и я остановилась, не оборачиваясь, на случай, если зовут не меня.Сзади прошуршали шины автомобиля.— Девушка, Вы не могли бы подойти?Девочек с детства учат, что надо избегать незнакомцев, особенно тех, кто на машине. Но ничего ведь не случится средь бела дня? Медленно развернувшись, замерла, сильнее натягивая на лицо капюшон.В машине послышались ещё какие-то голоса, а потом хлопнула дверца.— Да Вы не бойтесь, — сказал подошедший ближе мужчина в замшевых туфлях. — Мой директор заметил Вас из окна автомобиля. Вы, видимо, ищете работу, я прав?— Не понимаю, к чему вы ведёте.— Не очень удобно разговаривать, не видя лица, — посетовал он. — Вы не могли бы...Я выдохнула и выпрямилась, глядя в глаза мужчине средних лет с аккуратно подстриженной бородкой.— Хм... — он вскинул бровь, пристально, с полуулыбкой разглядывая моё лицо. — У моего директора нюх. Если Вы ищете работу, то позвоните по этому номеру, — мужчина протянул глянцевую визитку. — Мой патрон меняет жизни. Кто-то его за глаза даже крёстной феей называет, — я покосилась на тонированный автомобиль. — Берите, не бойтесь. Вы вольны сами выбирать повороты своей судьбы, — он вежливо кивнул и вернулся к машине. — Надеюсь, мы ещё увидимся, — сказал он на прощание.И я клянусь, что чувствовала пристальный взгляд из непроницаемого автомобиля.

***

Остаток дня я крутила в руках визитку. На ней красивыми серебряными буквами — «Дэниэл Стайлз» и название какой-то замудрённой фирмы, что-то со страхованием и финансами. О какой работе говорил тот мужчина? Что значит «у моего директора нюх»? Неужели они всех приглашают к себе на работу, подбирая сотрудников на улице? Сомнительно это всё как-то, сомнительно.Сколько раз я заглядывала в ванную, чтобы снова и снова увидеть новое лицо, — не сосчитать. В какой-то момент поймала себя на мысли, что ни о чём больше не думаю, кроме того, что надо вновь посмотреть в зеркало. Это становилось навязчивой идеей, и чтобы спасти себя саму от умопомешательства, принялась разбирать свой шкаф, примеряя одежду. У меня её было не много. И тут на первый план вышла другая проблема: у меня попросту не оказалось подходящей одежды. Многое было мало, коротко, висело или пережимало. Удалось подобрать ещё одну юбку и несколько кофт. Впору было впасть в отчаяние, так как и денег лишних у меня не было, но я строго-настрого запретила себе плакать. Больше для этого нет повода. Я так и написала на белом листе и прицепила над изголовьем кровати: «Хватит ныть. Теперь всё будет по-другому». И как только в глазах начинало щипать от жалости к себе, бросала взгляд на девиз моей новой жизни, и слёзы отступали. Просыпалась злость.

***

Я проснулась от нехватки воздуха. В комнате словно в миг закончился кислород. Дышалось тяжело. Пересохшие губы пытались поймать вдох, но получалось поверхностно, мало. За окном светало. Я потянулась за телефоном. Время: 06.05.«Шесть дней, шесть часов, шесть минут», — всплыли в памяти чужие слова. Грудь сдавило так, как будто кто-то лёгкие схватил в кулак.Я задыхалась.— Люди очень недооценивают душу, — раздался знакомый голос, но из-за пляшущих перед глазами пятен, я лишь на слух узнала Сехуна. — На самом деле душа и делает человека человеком, — он склонился надо мной. — А без неё... Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, — начал считать, — без неё... Пятьдесят девять...И воздух ворвался в лёгкие шумным вдохом. Я села на постели и закашляла, пытаясь выровнять дыхание.— А без неё вы так, кусок мяса, — спокойно произнёс Сехун. — Признаю, красивый кусок мяса.Он закачал рукав и пристально вгляделся в моё имя на своей коже. Оно потемнело, въедаясь, как тату.— Всё? Теперь всё? — прошептала пересохшими губами.— Да, — кивнул он. — Теперь всё, — он поправил рубашку и надел пиджак.— И что мне делать?— Откуда мне знать? Решай сама. Ты вольна сама выбирать повороты своей судьбы.— Я уже слышала эту фразу сегодня.— Её, наверняка, сказал толковый человек, — бросил он через плечо, направляясь к выходу.

***

Я засыпала с твёрдым намерением чуть позже обязательно перезвонить Дэниэлу Стайлзу. От той меня ничего больше не осталось, значит, и жить надо иначе. Никакие моральные принципы и страхи не спасли меня от убогой жизни. Так что к чёрту их! Будет нелегко, но я справлюсь.