Глава 19 Он здесь

Спустя несколько недель относительного затишья, когда жизнь Ксюши начала понемногу обретать новые очертания — учёба, работа над исследованием, робкие, но такие важные встречи с Русланом, — в её мир ворвалось прошлое.

Она сидела в университетской столовой, допивая кофе и просматривая свежие данные для своей модели, когда телефон завибрировал с настойчивостью, не предвещавшей ничего хорошего. Незнакомый номер. Сжавшись внутри, она ответила.

— Алло?

— Ксения? Это Катя. — Голос жены Паши звучал сдавленно и испуганно. — Ты одна? Можно поговорить?

— Да, одна. Что случилось? — Ксюша почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Макс... Его выпустили. Под залог.

Чашка с кофе выскользнула у Ксюши из пальцев и с грохотом разбилась о пол. Она не заметила ни горячей жидкости на ботинках, ни удивлённых взглядов окружающих. Весь мир сузился до этого голоса в трубке.

— Что?.. Как?.. — было всё, что она смогла выдавить из себя.

— Я не знаю подробностей! Паша сказал, что нашли какие-то формальные нарушения в ходе следствия, внесли залог, и... его выпустили. Он уже на свободе. Я... я подумала, ты должна знать. Будь осторожна.

Катя быстро положила трубку, а Ксюша продолжала сидеть, уставившись в одну точку, с безжизненным телефоном в руке.

Он на свободе.

Эти слова эхом отдавались в её черепной коробке, сметая всё на своём пути. Тот самый человек, который сломал её жизнь, который лгал ей, использовал её и бросил на произвол судьбы, — был снова на воле. Тот, чьи сообщники угрожали ей, кто заставил её жить в постоянном страхе.

Паника, холодная и липкая, поползла по её телу, сжимая горло. «Он найдёт меня. Он обязательно найдёт». Он знал все её старые адреса, привычки. А что, если он уже знает о квартире на Чкаловской? О Руслане?

Мысли метались, как перепуганные птицы в клетке.

«Что ему нужно? Зачем он вышел? Чтобы продолжить свой бизнес? Чтобы замять следы? Или... чтобы найти меня?»

И тут же накатила новая, едкая волна страха. Руслан. Их отношения были таким хрупким, едва распустившимся цветком. Как он отреагирует на возвращение Макса? Вспомнит всю боль, всю ревность? Их едва налаженная связь могла не выдержать такого удара.

«Что мне делать? Сказать Руслану? Скрыть? Бежать?»

Она чувствовала себя в ловушке. С одной стороны — призрак её прошлого, несущий с собой хаос и опасность. С другой — хрупкое начало её будущего, которое она так отчаянно хотела сохранить.

И самый главный, самый мучительный вопрос вертелся в голове: «А что, если я всё ещё что-то чувствую к нему?» Нет, не любовь. Та любовь умерла в тот вечер у подъезда и была похоронена в кабинке для свиданий в СИЗО. Но что-то другое... Привязанность к боли? Остаточная жалость к тому сломленному человеку за стеклом? Эта мысль пугала её больше всего. Потому что это значило, что он всё ещё имеет над ней власть.

Она схватилась за телефон, чтобы позвонить Руслану, но палец замер над его номером. «Как я скажу ему это? С чего начну? «Привет, тот, кто чуть не уничтожил меня, снова на свободе»?»

Опустив телефон, она закрыла лицо руками. Воздуха не хватало. Её новообретённое спокойствие, её надежда на нормальную жизнь — всё это в один миг рассыпалось в прах, стоило одному имени — Максим Куранов — снова появиться на горизонте. И она не знала, хватит ли у неё сил снова бороться.

Звонок раздался через два дня. Номер был новым, но она уже знала, кто это. Сердце ушло в пятки. Она взяла трубку, не в силах игнорировать.

— Ксюш. — Его голос был другим. Не прежним — самоуверенным и бархатным, и не сломленным — из тюрьмы. Он звучал... устало. И настороженно. — Ты в курсе, видимо.

— Да, — её собственный голос прозвучал холодно и ровно. — Поздравляю с выходом.

Он пропустил колкость мимо ушей. — Мне нужно тебя видеть. Поговорить.

— У нас не осталось тем для разговоров, Макс. Всё было сказано.

— Всё? — он усмехнулся, но в смехе не было веселья. — Ты так считаешь? После всего, что случилось? После того, что началось с тобой, когда меня посадили?

Ксюша замолчала. Он знал. Или догадывался.

— Что ты хочешь? — спросила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Прежде всего — убедиться, что с тобой всё в порядке. А потом... — он сделал паузу. — Понять, что делать дальше. Мы были в этом вместе, Ксюша. До конца. И эта история на нас двоих не закончилась.

— Закончилась, — резко парировала она. — Для меня — точно. Я начинаю новую жизнь. Без тебя.

— С тем солдатиком? — в его голосе впервые прозвучала знакомая, ядовитая нотка.

— Это не твоё дело.

— Ошибаешься. Пока те, кто за всем этим стоит, на свободе, всё, что связано с тобой, — моё дело. Потому что они придут и к тебе, и к нему. Встреться со мной. Без эмоций. Как два союзника по несчастью.

Она хотела отказать. Кричать, чтобы он отстал. Но его слова о «тех, кто стоит за всем», попали в цель. Он был единственным, кто знал правду.

— Хорошо, — сквозь зубы сказала она. — Одно слово о нашем прошлом, один намёк — и я уйду.

— Договорились, — он ответил, и в его голосе послышалось облегчение. — Завтра. Нейтральная территория.

Ксюша не стала ждать. Она позвонила Руслану и всё выложила, как есть. Слушал он молча. Когда она закончила, на той стороне повисла тяжёлая пауза.

— Ладно, — наконец произнёс он. Его голос был собранным, твёрдым, но в нём не было ни капли удивления. Как будто он всегда ожидал, что этот кошмар вернётся. — Значит, будем разбираться.

— Рус, я... я не знаю, что делать, — дрогнув, призналась она.

— Первое — не паниковать, — сказал он просто. — Второе — ты не одна. Я здесь. И теперь он имеет дело не с одной тобой, а с нами.

В его голосе не было ни ревности, ни упрёков. Была лишь спокойная, непоколебимая решимость. Эта реакция была для Ксюши как глоток свежего воздуха. Она боялась его гнева, отторжения, а получила опору.

— Он хочет встретиться, — осторожно сказала она.

— Я так и понял. И ты, конечно, согласилась, — в его тоне не было осуждения, лишь констатация факта.

— Думаешь, я не права?

— Думаю, что ты взрослая и сама принимаешь решения. А моя задача — быть рядом, когда они будут дерьмовыми. И обеспечить тебе тыл. Где и когда встреча?

Она сказала. Он кивнул, хотя она его не видела.

— Хорошо. Я буду неподалёку. На всякий случай. Не для того, чтобы лезть в ваш разговор. А чтобы быть уверенным, что с тобой всё в порядке.

В его словах не было желания контролировать. Была лишь та самая, знакомая до слёз забота. Та самая, что заставляла его провожать её от репетитора и ждать у военной части посреди ночи.

Кафе было выбрано нейтральное, без намёков на прошлое — светлое, с панорамными окнами и шумом кофемолки. Ксюша сидела за столиком, сжимая в руках стакан с уже остывшим чаем. Она пришла раньше, чтобы занять позицию. Когда он вошёл, её сердце на мгновение замерло.

Максим выглядел... обычным. Ни тюремной робы, ни дорогих костюмов. Прочные джинсы, тёмная куртка. Лицо было подтянутым, но не измождённым, как в СИЗО. В глазах — не пустота, а сосредоточенная настороженность. Он сел напротив.

— Спасибо, что пришла, — начал он, отодвигая сахарницу.

— Ты сказал, это важно.

— Так и есть. — Он посмотрел на неё прямо. — Я знаю, что тебе угрожали. Я не отдавал такого приказа. Более того, для меня это был сигнал.

— Сигнал?

— Что я — расходный материал. Что схему будут защищать, стирая всех, кто к ней причастен. Включая меня. И тебя.

Он говорил спокойно, деловым тоном, как и договаривались. Но его слова вскрывали старые раны.

— Кто, Макс? Кто стоит за «Бутчером»?

— Я не могу назвать имён. Пока. Но я вышел не для того, чтобы прятаться. Я вышел, чтобы закончить это. И мне нужна твоя помощь.

Она смотрела на него, и в душе бушевала буря. Он снова втягивал её в свою игру. Та самая харизма, та самая способность говорить то, что ты хочешь услышать.

— Почему я должна тебе верить? После всего?

— Потому что сейчас наши интересы совпадают, — парировал он. — Ты хочешь безопасности. Я — свободы. Они не дадут нам ни того, ни другого, пока мы живы и помним слишком много.

«Он снова лжёт? Или говорит правду?» Мысли путались. Рациональная часть кричала, что он мастер манипуляций и использует её страх. Но другая часть, та, что помнила его искренний ужас в СИЗО, верила ему.

«А если он прав? Если мы действительно в одной лодке?» Отказаться — значит остаться один на один с невидимым врагом. Согласиться — снова связать свою судьбу с человеком, который её предал.

И над всем этим витал образ Руслана. Его спокойная уверенность. Его слова: «Ты не одна». Согласиться на авантюру с Максом — значило предать это доверие. Оттолкнуть его снова.

Позже, когда она рассказала Руслану о предложении Макса, он не стал кричать. Он слушал молча, его лицо было каменным.

— И что ты ему ответила? — спокойно спросил он.

— Что я подумаю.

— Ясно. — Он вздохнул. — Ксюнь, я не буду тебя отговаривать. Ты должна сама принять это решение. Но знай одно: что бы ты ни выбрала, я буду здесь. Если ты решишь ему помочь, я буду следить за твоей спиной. Если откажешься — буду защищать тебя от него и от всех остальных. Моя позиция не изменится.

Его слова были её якорем. В то время как Макс предлагал опасный союз, Руслан предлагал безусловную поддержку.

На следующей встрече с Максом она была жёстче.

— Я не буду работать с тобой в тени, — заявила она. — Если мы что-то делаем, то только через моего адвоката и с ведома следствия. Ты передаёшь им всё, что знаешь. В обмен на защиту и смягчение приговора.

Максим смотрел на неё с нескрываемым удивлением, смешанным с уважением.

— Ты сильно изменилась.

— Меня сломали, — холодно парировала она. — А потом я собрала себя заново. Уже без тебя.

Она разрывалась. Страх перед прошлым боролся со страхом за будущее. Обида на Макса — с рациональным пониманием, что он может быть единственным ключом к её свободе. Любовь и благодарность к Руслану — с ужасом перед тем, чтобы снова втянуть его в свой кошмар.

В ней не было прежней любви к Максу. Была лишь жалость к тому, во что он превратился, и холодная решимость не позволить ему сломать её жизнь снова.

И тогда, под утро, глядя на первые лучи солнца в окне, она поняла. Она не может бежать. Но она не может и доверять Максу. Есть третий путь.

Она напишет Оникину. Сама. Предложит сделку. Она будет официальным свидетелем, который поможет выйти на «Бутчера» через информацию Макса, но на её условиях. Под защитой. Без тёмных союзов.

Ксюша села за стол, отложив в сторону все страхи и сомнения. Она открыла ноутбук и набрала официальный адрес электронной почты майора Оникина. Письмо должно было быть безупречным — деловым, чётким и неоспоримым.

Тема: Важная информация по делу Куранова М.А. от Дроздовой К.П.

«Уважаемый Александр Петрович,

В соответствии с нашей предыдущей беседой и в рамках сотрудничества со следствием, я хочу сообщить Вам следующее.

Мне стала известна информация, что Максим Куранов вышел на свободу под залог. Он вышел со мной на связь и предложил неофициальное сотрудничество с целью выявления других лиц, причастных к преступной схеме, в частности, человека, известного под прозвищем «Бутчер».

Я отказываюсь от любых неформальных взаимодействий. Однако я готова оказать следствию содействие в качестве официального свидетеля, используя свой уникальный доступ к информации от Куранова.

Я готова передать Вам все имеющиеся у меня данные, включая расшифрованные анаграммы фирм-однодневок и информацию о схеме работы, и способствовать получению дополнительной информации от Куранова.

Моё сотрудничество возможно только при выполнении следующих условий:

1. Мне и моим близким (Туманову Руслану Игоревичу, Ложкиной Дарье Олеговне) предоставляется официальная государственная защита на весь период следствия и суда.

2. Все контакты с Курановым осуществляются исключительно под Вашим контролем или контролем уполномоченных Вами лиц.

3. В случае успешного исхода дела, мое участие учитывается судом как активное способствование раскрытию преступления.

Я не преследую корыстных целей. Моя единственная цель — обеспечить свою безопасность и положить конец этому делу, чтобы иметь возможность продолжать нормальную жизнь и учёбу.

Прошу Вас рассмотреть моё предложение и назначить встречу для обсуждения дальнейших действий.

С уважением, Дроздова Ксения Павловна»

Она перечитала письмо три раза, проверяя каждую запятую. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Это был не крик о помощи. Это было деловое предложение. Предложение от равного — силовикам.

Она нажала кнопку «Отправить».

Письмо ушло. Точка возврата была пройдена. Теперь не она бегала от угроз и ждала милости от следователя. Она вышла на игровое поле и сделала свой ход. Самый рискованный ход в её жизни. Страх остался, но его затмевало новое, незнакомое чувство — чувство контроля. Она больше не жертва. Она — сторона, диктующая условия. И это меняло всё.