Часть 42. Грёзы 6: Мечты новых воинов

POV Харука.

После того, что произошло в той гостинице, я стала чувствовать себя гораздо лучше. Жар окончательно прошёл, кашель исчез, и тело словно вспомнило, что может быть лёгким и сильным. Я сама удивлялась — будто та схватка выжгла из меня болезнь. Но меня по-прежнему тревожило одно: что именно тогда случилось? Эти люди… Они были захвачены куклой — марионеткой Мёртвой Луны. Но почему их энергия была такой слабой? И почему кукла была одна? В этом было что-то странное, что-то недосказанное.

Через несколько дней мы вернулись в Токио. Разумеется, первой мы всё рассказали Сецуне. Она внимательно выслушала, задумчиво тронула подбородок и предложила выждать — ничего никому не говорить, пока мы не поймём, что именно за силы проснулись после затмения. Я спрятала тот кусочек куклы — часть метки Мёртвой Луны. Не знаю, почему, но мне казалось, что он ещё пригодится.

Прошла неделя. За это время девочки уже пережили свои битвы и получили новые силы, встретившись с собственным прошлым. Я прекрасно представляла, что они ощущали. Я тоже когда-то едва держалась на ногах, когда увидела свою хранительницу и услышала правду о своей прошлой жизни. Но я знала — девочкам важно было чувствовать нашу поддержку. Поэтому мы заранее оставили им подарки. Каждая выбрала ту, кому хотела сделать небольшой сюрприз. Я — Макото. Мы с ней похожи по силе, по характеру, да и спорт нас обеих тянет к соперничеству. А ещё мы подарили что-то для Минако, Усаги, Чибиусы и Мамору — от всех нас. Думаю, это было правильное решение. Пусть знают, что мы рядом, что бы ни случилось.

Если бы меня сейчас спросили, о чём я мечтаю… Я бы не смогла ответить однозначно. Мечтаний много, слишком много. Но самое сокровенное — защитить своего котёнка. Защитить Мичиру, которая для меня весь мир. Второй после неё мир — Усаги, конечно. Но это уже другой вид нежности.

Сейчас я сидела за рулём машины и ехала за Мичиру. Она была на репетиции, и после мы собирались ехать домой — у Хотару должен быть урок с Мичиру.

— Привет! — вывел меня из мыслей голос мужчины. Я заметила его краем глаза: он стоял неподалёку и смотрел на меня слишком уж смело. — Не занята? Можем неплохо провести время. Чашечка чая, например…

Я чуть не рассмеялась в голос. Он хоть понимает, к кому полез? Или он думает, что перед ним обычная девушка, а не гонщица, воин и человек, способный разнести его на запчасти, если понадобится?

— Ты хоть представляешь, к кому пытаешься подкатить, малыш? — ухмыльнулась я и нажала на газ. — Попытай удачу через десять миллионов лет!

Когда его растерянное лицо исчезло в зеркале заднего вида, я всё-таки рассмеялась. Иногда такие моменты неплохо отвлекают — иначе я бы сошла с ума от постоянных тревог.

Через несколько минут я подъехала к книжному магазину, где была Мичиру. Она написала мне, что ждёт там. И ровно в этот момент я увидела, как рядом с ней стоит какой-то парень — один из тех приторных поклонников, которые считают, что если девушка красивая и знаменитая, то она обязана выслушивать их комплименты. Он пытался взять Мичиру за руку. У меня внутри всё сжалось. Ревность вспыхнула мгновенно — горячая, раздражающая, почти болезненная.

— Огромное спасибо, что поддерживаете своего кумира деньгами! — сказала я, сделав несколько уверенных шагов и вставая между ним и Мичиру. Я резко протянула руку, будто пожимая ему руку, слегка встряхнула — достаточно резко, чтобы он понял намёк.

Он остолбенел. Отлично.

Я перехватила свою возлюбленную под руку и повела её к машине, пока этот тип не пришёл в себя.

— Прости, что задержалась, — сказала я, садясь в машину. — Пробки были. Белые розы… очень красиво.

— Спасибо. И не волнуйся, — тихо ответила Мичиру. Её взгляд был спокойным, но я уловила лёгкое довольство. Значит, ревность хоть иногда идёт на пользу.

Я позволила ей сесть за руль — она водит мягче, плавнее, и мне иногда полезно просто расслабиться рядом с ней.

***

Через некоторое время мы подъехали к дому, который принадлежал мне. Это место всегда казалось нам идеальным убежищем — тихое, просторное, скрытое от лишних глаз. Здесь было достаточно комнат, чтобы разместить всех Сейлоров, если когда-нибудь возникнет необходимость снова собраться вместе.

— Мы дома! — громко позвала Мичиру, чтобы Сецуна и Хотару услышали нас ещё до того, как мы переступили порог.

— Это лето выдалось слишком жарким, — проворчала я, вытаскивая из машины сумку. — Невыносимая духота.

— Мама Харука! — почти сразу выбежала Хотару. — Я так рада, что ты вернулась! Давай поиграем в ту же игру, что и вчера!

— Нет, Химэ-тян, — мягко, но твёрдо сказала я. — Сначала переоденься, а потом у тебя урок музыки с мамой Мичиру.

Хотару открыла рот, собираясь возразить, но, встретившись с моим взглядом, тут же передумала. Вздохнув, она повернулась и побежала в свою комнату.

Мичиру выглядела слегка напряжённой — неудивительно, учитывая, что вчера наша маленькая принцесса умудрилась разбить её любимый комплект тарелок. Но мы обе знали: обижаться на Хотару невозможно. Она росла не по дням, а по часам, превращаясь в настоящую юную леди. Она знала многое о своей прошлой жизни как Сейлор Сатурн… но не знала одного — что была перерождена после тех событий, став ребёнком в новом тысячелетии. Это было наше маленькое, тяжёлое для объяснений тайное знание.

Если честно, меня всё ещё слегка коробило то, что мы больше не можем превращаться. В последний раз мы чувствовали себя беспомощными и ненужными, а теперь… странным образом ощущали, что так правильно. Что наступил период передышки — и, возможно, новой силы.

***

На часах было уже около пяти, когда к нам пришли дети, занимавшиеся музыкой вместе с Мичиру. Со второго этажа я наблюдала, как они разминают пальцы, изучают новые ноты, пробуют играть небольшие мелодии на скрипках. Мичиру была спокойна и сосредоточена, как всегда — её чувство ритма и грации передавалось каждому ученику.

И вдруг воздух дрогнул.

Буквально на долю секунды перед нами возник образ Пегаса — Гелиоса. Мягкое сияние, лёгкость, словно крылья задели пространство. Следом, будто отзываясь на зов сердца, материализовалась Чибиуса.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось. Это видели не только мы, но и дети, пришедшие на урок. Некоторые ахнули, кто-то уронил смычок.

— Чибиуса! — воскликнула Хотару и сорвалась с места, побежав за Прекрасной Леди, которая устремилась вслед за Гелиосом.

— Я догоню её, — сказала я и помчалась следом по коридорам дома.

Я бежала быстро, почти не касаясь ступенек, пока не остановилась, услышав тихий всхлип. Я подошла ближе к стене и выглянула из-за угла.

Чибиуса стояла на коленях перед бездыханным телом Гелиоса — или его астральной проекцией — и слёзы катились по её щекам. Она дрожала, пытаясь докричаться до него, до того далёкого света, который всегда был рядом.

Наша маленькая Хотару стояла неподалёку. Она смотрела на происходящее не как ребёнок — её взгляд был слишком взрослым, слишком понимающим. Словно в ней снова просыпались отголоски Сейлор Сатурн — мудрой и трагичной.

Я больше не могла просто стоять и смотреть.

Я подошла к Хотару и опустилась на одно колено.

— Мама Харука… — тихо сказала она.

Она прижалась ко мне, уткнувшись в мою рубашку, и почти заплакала. Я осторожно обняла её, поглаживая по голове.

— Всё хорошо, Химэ-тян. Я рядом, — прошептала я.

Когда Чибиуса исчезла вместе с образом Гелиоса, мы с Хотару медленно направились в гостиную. Детей уже увела Мичиру — по её лицу было видно, что она тоже всё поняла. Сецуна, как всегда, выглядела напряжённо, словно чувствовала, что линия времени снова начала меняться.

И опять внутри меня появилось то самое чувство — предчувствие грядущей бури.

***

Когда дети наконец ушли, в доме воцарилась тихая, тёплая спокойная атмосфера. Хотару снова занялась особой магией, и я помогала ей, насколько могла. Контролировать магию Сатурна — задача не из лёгких. Её сила слишком велика, слишком древняя, и мы обе понимали: достаточно одного неверного шага, чтобы последствия оказались необратимыми. Поэтому всё это мы скрывали под видом научного проекта, который якобы изучал космические модели. Никто не должен был знать о наших истинных личностях.

— Харука, Хотару, как у вас дела? — Мичиру подошла к нам, держа поднос со стаканами сока. На её лице была лёгкая усталость, но глаза всё так же сияли нежностью.

Я взяла стакан, отпила, и прохладный цитрусовый вкус приятно разлился по горлу, мгновенно освежая.

— Как ты так быстро всё настраиваешь, Хотару? — спросила Мичиру, наблюдая за голографической моделью перед дочкой.

— Я создала ускоренный процесс эволюции вселенной, — спокойно ответила Хотару, будто это было чем-то будничным. — Сейчас с момента зарождения прошло примерно 4,6 миллиарда лет. Эта симуляция полностью соответствует современному состоянию Солнечной системы.

Перед нами вращались планеты, окружённые сияющими орбитами. И Луна — яркая, словно жемчужина в тёмной воде. Слишком знакомая, слишком родная.

У меня неприятно защемило сердце. Я скучала. Скучала по нашей принцессе, по бесконечным битвам рядом друг с другом, по временам, когда мы были единым звёздным фронтом, способным противостоять любой тьме. Тогда мы были вместе. Сейчас — разобщены, рассеяны ветром судьбы. И неизвестно, когда снова сойдёмся на одной линии времени.

— Я тоже скучаю, — тихо сказала Мичиру, уловив мои мысли. — По прежним дням. По тем временам, когда всё было понятно. Хочу снова встретиться с нашей принцессой… хотя бы раз.

Она обняла меня сбоку, положив голову мне на плечо. Я обняла её в ответ, и на мгновение мне стало легче — ощущение дома, опоры, тихого света, который всегда был рядом.

Через некоторое время мы отправили Хотару спать — пусть она была мудрой не по годам, но ей нужно было отдыхать. А сами мы с Мичиру и Сецуной прошли в гостиную, чтобы наконец поговорить о солнечном затмении. Эта тема стояла над нами тенью уже давно.

***

— После солнечного затмения прошло достаточно времени, — начала Сецуна. Она стояла у окна, глядя в тёмный сад. — Но все мы понимаем: враги появились в Токио. Они уже здесь. Я изучала это явление снова и снова… и не могу окончательно понять, что именно стало причиной того, что Мёртвая Луна прорвалась на Землю.

— И к тому же те события в гостинице, — добавила я и показала им осколок куклы, который успела сохранить. Он тускло мерцал, словно внутри него билось слабое, злое сердце. — Люди там были околдованы марионеткой Мёртвой Луны. И это единственное доказательство, что у нас есть. Мы можем лишь догадываться, что враги уже проникли в Токио… но непонятно, как одна из их кукол оказалась в другой стране. Это что-то большее, чем просто вторжение.

В комнате повисла тревожная тишина.

И вдруг раздался тихий, уверенный голос:

— Мы наконец пришли к выводу, что должны помогать нашей принцессе и её друзьям. Тьма приближается всё ближе.

Мы обернулись — в дверях стояла Хотару. Она выглядела невероятно взрослой, почти величественной. Её глаза сияли густым, глубоким фиолетом.

— Ты… пробудилась? — ошеломлённо спросила Мичиру.

— Да, — кивнула Хотару. — Сейлор Сатурн рассказала мне всё — о моём прошлом, о том, что меня переродили вместе с королевой и с вами. Я помню… почти всё. И понимаю, что мы не можем оставаться в тени. Мы не должны прятаться, когда наши друзья и принцесса в опасности. Мама Харука, мама Мичиру, мама Сецуна… спасибо, что заботились обо мне. Вы — лучшие родители, о которых я могла мечтать. Но теперь… пришло время помочь.

Она подняла руку к груди.

Фиолетовое сердце, чистое и сияющее, словно миниатюрная галактика, вспыхнуло между её ладонями.

Я тоже закрыла глаза и сосредоточилась. И почувствовала, как откуда-то из глубины меня поднимается сила — забытая, тягучая, родная. В моей ладони засиял мой Сейлор кристалл — глубокий синий, манящий, наполненный ветром.

Энергия окутала нас, словно напоминая о том, кем мы были. И кем вновь должны стать.

Пробуждение свершилось.

Теперь мы обязаны помочь Усаги. Только когда все Сейлор воины объединят свои сердца, она сможет пробудить Вечный Святой Грааль.

А значит… наша битва только начинается.

Продолжение следует…