43

– Ладно, мне не спится. Пойду покурю, – задумчиво произнес мэр.

«Только не подходи, только не смотри», – умолял Толик, делая серьезное лицо.

– У себя в кабинете, – добавил мэр

И вышел.

Толя метнулся к двери, выходящей в сад. Распахнул ее и попытался разглядеть хоть что-то в неосвещенном углу участка. Было спокойно и тихо. Девчонке опять повезло.

Валя влетела в его объятия, вжалась в них изо всех сил. Даже поцелуй у них получился торопливым, лихорадочным и неряшливым. От Егора исходил такой жар, какой исходит только от нагретых солнцем камней в жаркий день, но ей так приятно было обжигаться. Девушка гладила его щеки, запутывалась пальцами в волосах и все никак не могла надышаться любимым запахом.

Егор сгреб в охапку ее хрупкое тельце и рассмеялся:

– Парням моя прическа понравилась. Сказали, что стал похож на человека.

– Умеют они поддержать, – повиснув на нем, расхохоталась Валя

Они еще раз поцеловались и поспешили убраться подальше из этого района.

Мотоцикл увозил их из сонного города, подальше от роскошных отелей, многочисленных кафе, блеска витрин, уносил вдоль берега, мимо заброшенных и запущенных домов бедного района, все выше в горы, откуда так здорово любоваться морем

В воде наблюдалось свечение: это изливали свой холодный свет ночесветки. Удивительное зрелище! Молодые люди остановились, чтобы понаблюдать за ним. Морская пена полностью превратилась в синий неон: зажглась тысячами огней, засветилась, вспыхнула бело-голубыми звездами у берега и засияла расплавленными алмазами.

Егор и Валя продолжили путь, поднялись на одну из самых высоких точек местности, с которой открывался потрясающий вид. Два горных хребта подходили вплотную друг к другу, защищая город от холодных воздушных масс. Рядом отвесные скалы высотой более ста метров величественно возвышались над морем. На их поверхности можно было увидеть сказочные силуэты древних замков, дворцов, церквей, крепостей, развалин стен и персонажей. Лунный свет причудливо преломлялся, касаясь их гладкостей и шероховатостей.

И завершали эту нереальную природную композицию сосны, затейливо растущие из расщелин на вертикальной поверхности скал. Где-то там же, по узким межгорным долинам протекали речушки, вокруг которых росли сады и виноградники, но ночью эту красоту невозможно разглядеть подробно. Разве что услышать – ветер умело сплетал шум моря, звуки рек и горных водопадов и разносил их вдаль на километры.

Вдоволь накатавшись, молодые люди вернулись в город. Здесь было теплее, но менее спокойно.

– Поведешь меня в кафе? – улыбнулась Валя, когда они пешком дошли до центра города.

– Что ты, – потянул ее за собой в проулок Егор,  – какие кафе в такой час?

Она, сгорая от любопытства, двигалась следом за ним.

– Тогда чем займемся?

И невольно покраснела – слишком двусмысленно это прозвучало.

– Пришло мне тут на ум кое-что романтичное, – ответил парень.

Они вошли в подъезд и стали подниматься по ступеням. Эта жилая многоэтажка притаилась как раз между двумя деловыми центрами на самом оживленном перекрестке. В подъезде стояла тишина, поэтому молодые люди старались не производить лишнего шума.

– Сюда. – Открыв неприметную дверцу, Егор и помог девушке залезть на чердак.

Они прошли в темноте к еще одной двери, открыли ее и оказались на крыше.

– Я давно приметил это место. – Парень подвел ее к высокой стене. – Смотри. Это пространство хорошо просматривается с двух сторон: с севера и с запада. Каждый, кто будет останавливаться на светофоре, увидит то, что будет здесь нарисовано.

– А что здесь будет? – оглядевшись по сторонам и затем уставившись на стену, поинтересовалась Валя. От восторга у нее захватывало дух.

– А здесь будет то, что ты захочешь. – Егор снял с плеч рюкзак и открыл его. Внутри лежало несколько баллончиков с краской. – Заказывай!

Валя вскинула голову, пытаясь поймать его взгляд в отсветах ночных огней. Егор застыл, наблюдая, как лиловые и желтые блики от уличных вывесок с соседнего здания играли в ее локонах, тонко пахнущих соленым морем. Ее кудряшки плавно покачивались на ветру, касаясь скул и щек, а девушка и не думала прятать их за уши.

– Нарисуй мне счастье! – попросила она.

– Легко!

Парень поднял платок с шеи на лицо, надел перчатки, достал всё необходимое и приступил к работе. Валя надела капюшон на голову. Теперь ей приходилось одновременно и стоять на стреме, и наблюдать за созданием граффити.

Сначала она не понимала, что пытается изобразить Егор, его задумку, но, когда на стене стали понемногу вырисовываться очертания, девушка застыла в восхищении.

Егор перемещался, то приседая, то поднимаясь. Иногда казалось, что он мечется, не зная, как лучше нанести контур, но очень скоро стало понятно: общую картину он держал в голове. Каждое его движение, каждый штрих были выверены до сантиметра. Картина росла в объеме, четко попадая в реалистичные пропорции.

За контуром последовала заливка, и в ней игра цвета была просто потрясающей. Когда парень стал добавлять тонкие линии и короткие штрихи светлой краской, у граффити появился объем. Егор неустанно двигался, работал сосредоточенно, а изображение на полотне становилось всё более осязаемым. Оно оживало.

– Вау! – восторженно прошептала Валя.

Обломки старой штукатурки обнажали стену. Из этой стены кое-где были выбиты и еле держались потертые кирпичики, от которых в разные стороны расходились упрямые кривые трещины. Кирпичи проваливались вглубь и падали, уводя внимание смотрящего за собой. Они манили в темноту вслед за бумажным самолетиком, летящим туда по велению ветра.

Вот что он нарисовал.

– Вау! – повторила она, наблюдая, как Егор продолжает работу над деталями.

Валя не понимала, почему самолетик тянуло туда, в пустоту? Что он искал там? И почему ему не страшно было лететь в неизвестность?

А потом в самом центре этого темного пролома вдруг забрезжил свет. Рассветные лучи растеклись по сонному небу, жидким золотом растворились в теплом море и направились к берегу, блестящему от белизны песка.

Могучие камни встречали набегающие на них волны с молчаливым величием, а ветви деревьев, склонившиеся к самой кромке воды, приветственно шелестели густой листвой.

Это был рай.

Их собственный. Такой далекий, невозможный, тихий. То место, где никто бы их не нашел. Где никто не пытался бы разлучить. Тот далекий, божественный уголок, куда вели чувства, ставшие бумажными самолетиками в душном воздухе безликого города. Это была их мечта.

Вот что он нарисовал

Они возвращались домой молча. Мотоцикл летел на бешеной скорости, но рассвет все равно оказался быстрее. Валя обнимала своего отчаянного и смелого художника и улыбалась. Теперь она больше боялась нового расставания, чем быть пойманной родителями.

Байк ворвался в тишину пригорода диким ревом. Егор сбросил газ и позволил ветру их обогнать. Они остановились возле одного из домов, бросили транспортное средство и помчались дальше по улице. Прощальный поцелуй вышел горячим, но торопливым. Ррраз – и парень перебросил свою самую ценную ношу через забор.

Сердце колотилось от переживаний, но выбора не было. Он не мог идти за ней, не мог войти в этот дом. Они оба всё понимали, и от этого становилось еще больнее. Егор приложил ладонь к забору – буквально на мгновение. Опустил руку и пошел по улице, накинув капюшон. В такой час все соседи спали, но мало ли – осторожность никогда не была лишней.

Валя соскользнула на траву и прислушалась. Вздрогнула от капель росы, упавших на ладонь. Утренний ветер всполошил птиц, налетел, принося с моря прохладу и сырость, дерзко взметнул ее волосы.