Вишневая настойка

Ми­лена си­дела на кро­вати в ожи­дании сво­ей слу­жан­ки. Чёр­ный по­тер­тый блок­нот ле­жал пе­ред её гла­зами, при­тяги­вая все вни­мание де­вуш­ки. Жел­тые стра­ницы блок­но­та из­ли­вали при­ят­ный биб­ли­отеч­ный аро­мат ста­рой кни­ги. Ми­лена про­вела мяг­кой ла­донью по об­ложке, ощу­тив ту­гой рель­еф ко­жи. Края блок­но­та об­рамля­ла же­лез­ная рам­ка. Тон­кое же­лез­ное кру­жево при­дава­ло блок­но­ту ещё бо­лее та­инс­твен­ный вид. От­крыв пер­вую стра­ницу, Ми­лена вни­матель­но всмот­ре­лась в бу­магу. Ста­рый, по­жёван­ный лист. И боль­ше ни­чего... Она дол­го си­дела над за­гадоч­ной кни­жон­кой, и все ни­как не мог­ла по­верить в чис­то­ту её стра­ниц.

В ком­на­ту пос­ту­чалась слу­жан­ка. Ми­лая де­вуш­ка, оде­тая в стро­гое се­рое платье с бе­лым во­рот­ничком, ос­то­рож­но на­чала рас­чё­сывать во­лосы мо­лодой гра­фини. Не­пос­лушные чёр­ные куд­ри зас­тре­вали в рас­ческе и за­вива­лись ещё боль­ше от од­но­го при­кос­но­вения к ним. На­конец, за­кон­чив при­чес­ку из ма­лень­ких ко­сичек, иду­щих ото лба к за­тыл­ку, как ма­лень­кая ко­рон­ка, слу­жан­ка при­нялась ув­лажнять ли­цо сво­ей хо­зяй­ки. Жид­кая виш­не­вая тра­вяная нас­той­ка тон­ким сло­ем ло­жилась на блед­ную ко­жу. Мла­ден­ческое ли­цо Ми­лены ста­ло ещё бо­лее ро­зовым и неж­ным. Дёр­нув ру­кой, слу­жан­ка слу­чай­но об­ро­нила ба­ноч­ку с нас­той­кой, за­лив блок­нот, ле­жащий так близ­ко к гра­фине.— Что ты на­дела­ла?! — с от­ча­яни­ем крик­ну­ла Ми­лена, сма­хивая кап­ли с книж­ки.— Прос­ти­те ме­ня, ле­ди — на­чала взма­ливать­ся Бед­ная де­вуш­ка.— Все. Иди, ты сво­бод­на — рез­ко пе­реби­ла её Ми­лена. Та быс­тро выс­ко­чила из ком­на­ты. А на ли­це мо­лодой де­вуш­ки зас­ты­ло удив­ле­ние. В её ру­ках ле­жал ста­рый блок­нот. Стра­ницы за­лились ро­зовым от­тенком от Виш­не­вой нас­той­ки. Но не все...

Воск. По­няла Ми­лена. На пос­ледней стра­ницы блок­но­та вос­ком бы­ла на­писа­на над­пись. Она не ок­ра­силась в ро­зовый цвет! Ра­дос­ти де­вуш­ки не бы­ло пре­дела. Она с вос­торгом выс­ко­чила из ком­на­ты. Про­бежа­ла по ши­роким ков­рам, длин­ным ко­ридо­рам, кру­ченым лес­тни­цам и без сту­ка воб­ра­лась в ком­на­ту сес­тры. Офе­лия все ещё ва­лялась в пос­те­ле.

— Смот­ри! — прок­ри­чала де­вуш­ка с по­рога.Офе­лия рез­ко вско­чила на кро­вати, от пу­га­юще­го про­буж­де­ния. И как толь­ко смог­ла раз­ле­пить сон­ные гла­за, сфо­куси­рова­лась на вос­ко­вой над­пи­си.— Неж­но це­лую те­бя, моя Ле­ди Кро­вавых Губ, твой Лорд Об­го­рело­го Де­рева — за­воро­жён­но проч­ла де­воч­ка.— Как кра­сиво и ро­ман­тично! — вос­торжен­но ще­бета­ла Ми­лена.— Зна­чит, это все­го лишь по­дарок «Лор­да Об­го­рело­го Де­рева» сво­ей единс­твен­ной ис­тинной люб­ви «Ле­ди Кро­вавых Губ» — так-же вдох­новлён­но под­держи­вала её сес­тра.— Но за­чем тог­да в не­го был вло­жен лис­ток с не­понят­ны­ми над­пи­сями? — Ми­лена за­дум­чи­во при­села ря­дом на кро­вать. Мяг­кая пе­рина про­мялась под ней. Лёг­кое ат­ласное пок­ры­вало и ду­шис­тое хлоп­ко­вое оде­яло смя­то сви­сали с де­вичь­ей ло­жи.— Ка­кая раз­ни­ца? — нер­вно фыр­кну­ла Офе­лия, не­доволь­ная за­нудс­твом сво­ей сес­тры. — На­ша за­дача вер­нуть этот днев­ник влюб­лённым. И на­де­юсь, они прос­тят те­бя за неб­режное об­ра­щение с их та­лис­ма­ном!— Мое неб­режное от­но­шение? — опе­шила де­вуш­ка — Во пер­вых, это не я ис­порти­ла днев­ник, во-вто­рых, ес­ли бы не это неб­режное от­но­шение, мы бы да­же не зна­ли ко­му его воз­вра­щать, а в-треть­их, этот ры­царь сам бро­сил днев­ник! Хо­тел его сбе­речь? Не нуж­но бы­ло его ос­тавлять!Офе­лия, за­метив ис­порчен­ное нас­тро­ение сво­ей сес­тры, креп­ко её об­ня­ла и за­си­яла мяг­кой улыб­кой.— Те­перь, нам ос­та­лось раз­га­дать эти за­гадоч­ные ти­тулы и вы­яс­нить нас­то­ящие лич­ности влюб­лённых. — с ин­те­ресом ще­бета­ла она. Ми­лена тут же за­была преж­нюю оби­ду, и хо­хота­ла вмес­те с сес­трой.

Про­сек­ретни­чав в пос­те­ли до обе­да и выд­ви­нув мно­жес­тво те­орий, они за­писа­ли в по­доз­ре­ния поч­ти каж­до­го жи­вуще­го в зам­ке. Но по­няв, что так и не прод­ви­нулись в этом рас­сле­дова­нии, они ре­шили рас­позна­вать лич­ности по от­дель­нос­ти. И на­чали они с муж­чи­ны — Лор­да Об­го­рело­го Де­рева. Во-пер­вых, де­воч­ки бы­ли уве­рен­ны, что тот ры­царь, ко­торый ос­та­вил блок­нот в са­ду и есть этот за­гадоч­ный Лорд. По­это­му счи­тали, что раз они его уже раз ви­дели, то и рас­познать его лич­ность бу­дет лег­че. Во-вто­рых, они точ­но зна­ли, что он не от­но­сит­ся ни к прид­ворным, ни к стра­же, ни к по­мещи­кам, ни к ге­нера­лам. Он — ры­царь с собс­твен­ным гер­бом и име­нем, а зна­чит, ско­рее-все­го бас­тард. А в-треть­их, они пред­по­лага­ли, что «Об­го­релое Де­рево» — его проз­ви­ще, и счи­та­ет­ся его гер­бом. А зна­чит, по гер­бу мож­но бу­дет уз­нать и его имя, ес­ли по­рыть­ся в ар­хи­вах. Но к со­жале­нию, как ни ста­рались де­воч­ки, они не мог­ли вспом­нить ни­чего из той ми­молет­ней встре­чи. Ни черт его внеш­ности, ни бо­гатс­тво его дос­пе­хов, ни зна­мён на его пла­ще. Он ка­зал­ся им приз­ра­ком, лишь на се­кун­ду мель­кнув­шим в са­ду. Он был на­рисо­ван­ным ми­ражом в их впе­чат­ли­тель­ных го­лов­ках.

В ко­ролев­ской биб­ли­оте­ки они встре­тили муд­ре­ца Ли­рио. Тол­стый муж­чи­на сред­них лет сон­но си­дел за круг­лым ду­бовом сто­лом и раз­би­рал бес­ко­неч­ные пе­репи­си. Смор­щенные ру­ки бы­ли ис­пачка­ны чер­ни­лами, а на лбу прос­ту­пала глу­бокая мор­щи­на, от пос­то­ян­но сос­ре­дото­чен­но­го ли­ца муд­ре­ца. Но, что удив­ля­ло в нем всег­да де­вочек, так это его доб­рый и ве­сёлый ха­рак­тер, так не под­хо­дящий на та­кую серь­ез­ную дол­жность, и не­веро­ят­но кра­сивые го­лубые гла­за. От та­кого свет­ло­го от­тенка он ка­зал­ся нем­но­го ко­сог­ла­зым, но все-же эта ко­сог­ла­зость при­тяги­вала все за­воро­жён­ные взгля­ды. Как всег­да ду­шев­но поп­ри­ветс­тво­вав де­вочек, он за­бол­тал их ин­те­рес­ны­ми сплет­ня­ми и но­вос­тя­ми. Но ког­да де­воч­ки рас­ска­зали ему свою ис­то­рию, он за­молк и нах­му­рил­ся.— Ми­лые ле­ди — об­ра­тил­ся он с со­жале­ни­ем — Лич­но я ни­ког­да не слы­хал ни этой ис­то­рии, ни этих имён, ни о су­щес­тво­вании та­кого гер­ба. Я мо­гу дать вам три кни­ги. Там опи­саны все су­щес­тво­вав­шие гер­бы ещё с древ­них вре­мён. Си­деть над ни­ми бу­дете дол­го, но ес­ли вы прав­да счи­та­ете, что это герб... Я ду­маю там вы его най­дё­те, хо­тя я не уве­рен.— Спа­сибо, наш до­рогой Ли­рио — про­щебе­тали де­воч­ки, пос­пе­вая за ним меж­ду вы­сочай­ших по­лок книг. Они всег­да бо­ялись ос­тать­ся здесь од­ни, ведь меж­ду сот­ня­ми шка­фов, выс­тавлен­ных ла­бирин­та­ми, мож­но бы­ло и вправ­ду заб­лу­дить­ся. Они прош­ли бо­лее но­вые кни­ги и пе­репи­си, и очу­тились меж­ду на­мер­тво сто­ящих ду­бовых шка­фов во всю сте­ну. Кни­ги на них бы­ли пот­ре­пан­ные и ста­рые. Ог­ромные выц­ветшие ко­реш­ки сто­яли, плот­но при­жав­ши­еся друг к дру­гу. Ста­рин­ные же­лез­ные люс­тры еле ос­ве­щали по­меще­ние. Лу­чики сол­нца про­реза­лись сквозь яр­кие вит­ра­жи в кон­цах тон­не­лей. Су­хой сквоз­няк гу­лял по книж­ным ко­ридо­рам.

Муд­рец Ли­рио вы­тащил ста­рую си­нюю кни­гу. Стра­ницы ка­зались тонь­ше па­ути­ны и пот­ре­пан­ней по­ловой тряп­ки. Выц­ветшая об­ложка бы­ла пок­ры­та Тол­стым сло­ем се­рой пы­ли.— Это са­мая ста­рая пе­репись гер­бов — про­цити­ровал муд­рец сду­вая пыль. — Нач­ни­те с неё.Ког­да де­воч­ки взгля­нули на неё, их ох­ва­тил ужас. Тя­желен­ная, ог­ромная кни­га бы­ла тол­щи­ной с ла­донь. Каж­дая её стра­ница опи­сыва­ла ис­то­рию ка­кого-то гер­ба, а за ней сле­дова­ли длин­ные спис­ки его но­сите­лей. Си­няя по­тер­тая об­ложка сы­палась от при­кос­но­вения и кра­сила ма­лень­кие руч­ки де­вочек.— Ах да, муд­рец Ли­рио, мо­жет, вы зна­ете, что это за язык? — С ог­ромной на­деж­дой, что не при­дёт­ся чи­тать эту кни­гу, Ми­лена про­тяну­ла жел­тый свёр­ток бу­маги. Муд­рец тща­тель­но прос­мотрел его с ещё бо­лее серь­ёз­ным ли­цом, чем обыч­но. — Он был вло­жен в блок­нот.— Увы — муд­рец скор­чил не­доволь­ную фи­зи­оно­мию — И тут я вам по­могу не мно­гим. Я ду­маю это древ­не-пар­тоский язык. Я поп­ро­бую его пе­ревес­ти, но ни­чего не обе­щаю.— Древ­не-пар­тоский? — опе­шила Офе­лия — Язык Хар­мов?— Да, но да­же Хар­мы на нем сей­час ма­ло го­ворят. — Тут муд­рец как-буд­то что-то вспом­нил и про­дол­жил — Тай­ные над­пи­си в днев­ни­ке вос­ком, одер­жи­мость хар­ма­ми, лю­бовь к де­вуш­ке, ры­царь. Та­ковы бы­ли сплет­ни о Си­ре Ма­литор­не. Но, по мне это по­хоже боль­ше на сказ­ку, чем та­кое рас­кры­тие лич­ности это­го доб­лес­тно­го ры­царя.— Сир Ма­литорн? — пе­рес­про­сила Ми­лена, на её ли­це на­чала по­яв­лять­ся улыб­ка — Он же при­будет на бал в эту пят­ни­цу!

***

В ожи­дании ба­ла и встре­чи с Си­ром Ма­литор­ном, де­воч­ки поч­ти проч­ли все три кни­ги пе­репи­си гер­бов. По-на­чалу, эта ра­бота по­каза­лась им очень му­тор­ной и скуч­ной, но ока­залось сов­сем на­обо­рот. Опи­сание гер­бов боль­ше по­ходи­ли на сказ­ки о ры­царях, прин­цессах, люб­ви, чес­ти и бу­шу­ющих вой­нах. Лё­жа вмес­те на кро­вати и с ин­те­ресом пе­релис­ты­вая стра­ницы, они дош­ли до се­реди­ны треть­ей кни­ги, как за­мети­ли по­хожий герб. Зе­лёный дуб в ос­ве­щении за­кат­ных сол­нечных лу­чей. Это был герб ве­личай­ших Гер­цо­гов Нор­тэш­ских. Пер­вый но­ситель гер­ба пос­тро­ил ду­бовые ка­тапуль­ты, по­мог­шие по­бедить сот­ни войн. Но этот род, к со­жале­нию де­вочек, прер­вался уже пол ве­ка на­зад. Пос­ледних Нор­тэш­ских сож­гли в собс­твен­ном до­ме за пре­датель­ство и при­сягу к Хар­мам.Жес­то­кая и тра­гич­ная смерть смог­ла сох­ра­нить честь па­мяти этой фа­милии, но ни­каких по­том­ков не ос­та­лось. Этот род вы­мер. Так же, как и все на­деж­ды де­вочек на эту кни­гу.— У нас ещё ос­тался Сир Ма­литорн — с жут­ким со­жале­ни­ем о не­уда­чи про­буб­ни­ла Ми­лена, пы­та­ясь хоть как-то под­держать на­деж­ду на счас­тли­вое раз­ре­шение их за­дачи. — Он единс­твен­ный иде­аль­но под­хо­дит под проз­ви­ще «Ло­да Об­го­рело­го Де­рева». Он ры­царь, кра­сив, зна­тен, но не осо­бо бо­гат и не име­ет ни­каких зе­мель. У не­го есть про­пуск во дво­рец и в ко­ролев­ский сад, ибо он дос­той­ный и вер­ный че­ловек. И к то­му же, я то­же слы­шала о его люб­ви к тай­ным за­пис­кам.— Те­перь он единс­твен­ная на­ша за­цеп­ка. — под­держа­ла её сес­тра. — Но как мы ра­зоб­ла­чим его? Не спро­сим же в лоб!— А чтоб ес­ли мы са­ми на­денем его герб? Вышь­ем на плать­ях об­го­релое де­рево! Ес­ли он име­ет к это­му хоть ка­кое-то зна­чение, то не ос­та­нет­ся рав­но­душ­ным. — Ми­лена за­си­яла от осоз­на­ния ге­ни­аль­нос­ти её идеи.

Де­воч­ки наш­ли чёр­ные, ко­рич­не­вые и зо­лотис­тые нит­ки. Ус­тро­ив­шись у кос­тра, они на­чали тон­ки­ми стеж­ка­ми вы­шивать ко­рявое чёр­ное де­рево без кро­ны на сво­их плать­ях. Они во­дили сво­ими паль­ца­ми по глад­кой неж­ной тка­ни, вы­рисо­вывая узор. Бе­лый шёлк с крас­ны­ми и оран­же­выми встав­ка­ми ат­ла­са и кру­жева. Глу­бокий вы­рез на гру­ди. Длин­ные и уз­кие ру­кава ве­чер­не­го балль­но­го платья.Ри­сун­ки по­лучи­лись ши­кар­ны­ми. Тон­кий ствол де­рева воз­вы­шал­ся от бё­дер вдоль все­го те­ла. Гиб­кие чёр­ные вет­ки оку­тыва­ли та­лию и грудь. А зо­лотые ни­ти при­дали де­реву бо­лее об­го­релый вид, ка­залось, буд­то де­рево сов­сем ещё го­рит, поб­лески­вая ма­лень­ки­ми языч­ка­ми пла­мени.

До дол­гождан­но­го ба­ла ос­та­лось все­го нес­коль­ко ча­сов. Де­воч­ки си­дели в ком­на­те, и не умол­кая об­сужда­ли столь за­гадоч­но­го лор­да. Их по­рази­ло жут­кое лю­бопытс­тво и не­тер­пе­ние. Столь при­тяга­тель­ная ис­то­рия не ос­тавля­ла их ни на се­кун­ду. Они жаж­да­ли её раз­га­дать и стать хра­нитель­ни­цами этой чу­дес­ной лю­бов­ной ис­то­рии. Ког­да в ком­на­ту вош­ли слу­жан­ки, приш­ло вре­мя к при­готов­ле­нию сво­его ту­але­та. Де­вуш­ки на­души­лись мяг­ким цве­точ­ным аро­матом, на­дели свои прек­расные платья, и се­ли для на­веде­ния при­чёсок. Ми­лене нак­ру­тили ту­гой пу­чок из тон­ких ко­сичек и ук­ра­сили его бе­лыми лан­ды­шами и бу­сина­ми. Ко­рот­кие куд­ря­вые во­лос­ки вы­бива­лись из гус­той при­чёс­ки.А во­лосы Офе­лии зап­ле­ли в ко­рот­кую ко­су и за­цепи­ли ее в ви­де ко­роны се­реб­ря­ной за­кол­кой в ви­де ма­лень­кой змей­ки. На­пуд­рив но­сики, на­неся ру­мяна и алую крас­ку на гу­бы, де­вуш­ки выш­ли на праз­дник.

Бал ус­тра­ива­ли по по­воду древ­не­го праз­дни­ка уро­жая. Все по­ля к это­му вре­мени бы­ли ско­шены, ого­роды опус­то­шен­ны, а ам­ба­ры за­пол­не­ны. Прос­то­люди­ны воз­вра­щались до­мой с по­лей, ус­тра­ива­ли пир и от­ды­хали. На ко­ролев­ском ба­лу по по­воду это­го праз­дни­ка выс­тавля­ли все вы­ды све­же­ис­пе­чён­но­го хле­ба, мно­го фрук­тов и ово­щей в бо­гатых блю­дах, и мно­го но­вых уго­щений от ко­ролев­ских по­варов. Спус­тившись в глав­ный баль­ных зал, де­вуш­ки ус­тро­ились у вы­соко­го зер­ка­ла в по­золо­чен­ном об­рамле­нии, и вни­матель­но наб­лю­дали за все­ми при­ходя­щими гос­тя­ми. Ог­ромный зал был вы­пол­нен в тёп­лых жел­тых и ро­зовых то­нах. Рос­пи­си на сте­нах с мяг­ки­ми тка­невы­ми встав­ка­ми при­дава­ли ду­шев­ный у­ют, а рель­еф­ный бе­лый по­толок ук­ра­шал по­меще­ние бо­гатс­твом ко­ролев­ской семьи. Оран­же­вый мра­мор­ный пол был ус­ти­лан мно­жес­тва­ми шер­стя­ных ков­ров. Яр­ко крас­ные, рас­писные пер­си­ковые, и гру­бые ко­рич­не­вые кус­ки тёп­лой тка­ни ле­жали под сто­лами по пе­римет­ру ком­на­ты. Длин­ные де­ревян­ный сто­лы, пок­ры­тые кру­жев­ны­ми бе­лыми ска­тер­тя­ми, бы­ли усы­паны сот­ня­ми блюд и уго­щений. Плот­ные крас­ные бар­хатные што­ры бы­ли рас­пи­саны зо­лотым кру­жевом по кра­ям, а за ни­ми скры­вались неж­ные бе­лос­нежные тю­ли. Мас­сивные зо­лотые люс­тры, ук­ра­шен­ные ме­тал­ли­чес­ки­ми цве­тами и за­витуш­ка­ми, сви­сали с вы­сочен­ных по­тол­ков. Зал уже на­чал на­пол­нять­ся знат­ны­ми да­мами и их ка­вале­рами, гер­цо­гами и гра­фами, доб­лес­тны­ми ры­царя­ми и бед­ной прис­лу­гой.

Де­воч­ки за­мети­ли во­шед­ших ко­роля и ко­роле­ву. Их мать бы­ла в ши­кар­ном пыш­ном платье из шёл­ко­вой тка­ни. Яр­ко крас­ный по­дол нис­по­дал на мра­мор неж­ны­ми склад­ка­ми. Грудь бы­ла ук­ра­шена мел­ки­ми бе­лями пе­рыш­ка­ми, а на та­лии си­ял зо­лотой по­яс с изум­ру­дами. При­чёс­ка у Ко­роле­вы бы­ла пыш­но уб­ра­на на верх, ос­тавляя на пле­чах лишь нес­коль­ко пря­дей. На го­лове си­яла ве­лико­леп­ная зо­лотая ко­рона с мно­жес­тва­ми дра­гоцен­ных кам­ней. Она прош­ла изящ­ной по­ход­кой, при­ветс­твую поч­ти каж­до­го знат­но­го гос­тя. Кра­сивая как бе­лый ле­бедь, оба­ятель­ная как пыш­ная ро­за, и неж­ная как сне­жин­ка, она пре­вос­хо­дила лю­бую да­му в этом за­ле. Ря­дом с ней шёл, не­дав­но при­быв­ший из Бе­резо­вой до­лины, ко­роль Влад­лен ||. Он был одет весь­ма скром­но по срав­не­нию с же­ной. Чёр­ный сюр­тук, ук­ра­шен­ный же­лез­ны­ми встав­ка­ми по во­рот­ни­ку, бар­хатный жи­лет, ко­жаные са­поги, и мно­жес­тво зо­лотых ук­ра­шений, це­почек, и ко­неч­но, мощ­ная ко­рона. Он по­казал­ся де­воч­кам оза­дачен­ным и встре­вожен­ным. На­вер­ное, вес­ти из во­ен­но­го ла­геря зас­та­вили его пой­ти на ка­кие-то ме­ры. И кто зна­ет? Мо­жет, зав­тра уже он со­берёт прос­то­люди­нов на вой­ну. У де­вочек бы­ли лишь до­гад­ки, не бо­лее. Но по­ка был бо­гатый бал по слу­чаю праз­дни­ка, а зна­чит, хо­тя бы этот ве­чер прой­дёт спо­кой­но и мир­но.

Вот уже на­чались тан­цы, но Си­ра Ма­литор­на ещё не бы­ло. Ка­вале­ры приг­ла­шали дам, а те за­лива­ясь ру­мян­цем ми­ло хи­хика­ли под ве­сёлую му­зыку. Заг­ля­дев­шись на плав­но кру­жащих­ся гос­тей, Ми­лена за­мети­ла прин­цессу Аби­гель тан­цу­ющую с её бра­том. Эр­нест неж­но дер­жал её за та­лию и кру­жил под плав­ную скрип­ку. Гла­за их смот­ре­ли лишь друг на дру­га. Неж­но го­лубое платье прин­цессы слов­но ру­чей лил­ся по хо­лод­но­му мра­мору. Бе­лое кру­жево, ук­ра­шен­ное зо­лоты­ми ни­тями и бу­сина­ми неж­но ок­ру­жали шею и за­пястья. Неж­ная при­чёс­ка бы­ла ук­ра­шена ма­лень­кой зо­лотой ко­роной из за­вит­ков. Си­ние цве­ты, слов­но звез­ды усы­пали её го­лову. А зо­лотис­тые пря­ди нис­па­дали во­допа­дом по ого­лен­ным пле­чам юной кра­сави­цы. Эр­нест же в этот ве­чер был на удив­ле­ние скром­но одет. В этот мо­мент Ми­лена не уз­на­ла сво­его бра­та. Он был в кра­сивом чёр­ном каф­та­не, как всег­да усы­пан бо­гатс­тва­ми, с ос­леплён­ны­ми чер­ны­ми пря­дями во­лос. Но что-то уш­ло от не­го в этот ве­чер. Он уже не был оболь­сти­тель­ным ло­вела­сом. Он был бла­горо­ден, скро­мен и по уши влюб­лён.

— Он здесь — Офе­лия дёр­ну­ла за ру­ку, зас­мотрев­шу­юся сес­тру. На по­роге по­явил­ся Сир Ма­литорн. Вы­сокий ши­рокоп­ле­чий муж­чи­на про­шёл к сте­не, вни­матель­но ог­ля­дывая при­сутс­тву­ющих гос­тей. Ко­рич­не­вые во­ен­ные шта­ны, мя­тыми склад­ка­ми бы­ли зап­равле­ны в вы­сокие ко­жаные са­поги, по краю оби­тые же­лез­ным узо­ром. Неп­ри­выч­но оде­тый бар­хатный сюр­тук, не­удоб­но стес­нял его дви­жение. Свет­лая ль­ня­ная ру­баш­ка слег­ка от­кры­вала его твёр­дую грудь, пок­ры­тую чер­ны­ми во­лоса­ми. Ко­рот­кие ру­сые во­лосы плав­но пе­рехо­дили в днев­ную ще­тину. Его уз­кие чёр­ные гла­за с ин­те­ресом выс­матри­вали зал.

Ког­да де­воч­ки уже ре­шились пой­ти к Си­ру в плать­ях с гер­бом и поз­до­ровать­ся, их пе­рех­ва­тил муд­рец Ли­рио.— Я смог пе­ревес­ти лишь нес­коль­ко слов и сло­жил их в бо­лее связ­ные пред­ло­жения, но ско­рее все­го смысл бу­дет не­точен, а воз­можно да­же и от­сутс­тво­вать, но ре­шать вам. — он про­тянул им два свер­тка, один ори­гинал, один пе­ревод — А вот пе­чать в ви­де вол­ка... Я ду­маю вы бы­ли пра­вы, это волчья сказ­ка, или пер­вый герб хар­мов.— Это был са­мый пер­вый герб? Са­мый древ­ний? — опе­шила Ми­лена.— Да, я уве­рен в этом. И бо­юсь, что это де­ло опас­ное. Тут за­меше­ны да­леко не толь­ко ро­ман­ти­чес­кие от­но­шения. Бо­юсь я де­воч­ки... Зря вы в это влез­ли. Луч­ше брось­те это, по­ка не поз­дно.Ли­цо муд­ре­ца по­разил страх и вол­не­ние за де­вочек. Офе­лию что-то коль­ну­ло в сер­дце. Она ощу­тила вне­зап­ный хо­лод и страх. Но все-та­ки лю­бопытс­тво по­беди­ло, и ког­да муд­рец ушёл, де­воч­ки проч­ли пе­ревод.

« Неж­но це­лую те­бя моя Ле­ди Кро­вавых Губ, и пре­одо­левая жаж­ду встре­чи с то­бой, я пи­шу с хо­роши­ми вес­тя­ми. Мой по­вели­тель дал мне алую лен­ту. Ско­ро проль­ёт­ся кровь со­леная и прес­ная, в до­ме на­шем и в до­ме дру­зей. Не пе­режи­вай о тво­их вол­не­ни­ях, не бой­ся тво­их стра­хов. Ког­да кро­вавый яс­треб уле­тит на се­вер, я при­ду к те­бе. Ког­да не­бо за­тянет­ся длин­ной ночью, вол­ки при­дут к те­бе. Ког­да ре­ки заль­ют­ся крас­ным за­катом ты бу­дешь мо­ей, а я твой. А ког­да Алая лен­та ра­зовь­ёт­ся на ле­деном вет­ру, ты бу­дешь во влас­ти и ува­жении. Хра­ни наш сек­рет и на­ши чувс­тва, и я по­дарю те­бе твои меч­ты. Твой Лорд Об­го­релое Де­рево. »

Ми­лену и Офе­лию ох­ва­тил ужас. Хоть они и не все по­няли, но они зна­ли, что это пись­мо из­ме­на. Это не лю­бов­ное пос­ла­ние и ро­ман­ти­чес­кая ис­то­рия люб­ви. Они влез­ли в опас­ный за­говор. Но про­тив че­го? И за ко­го? Ка­кой по­та­ен­ный смысл не­сут эти строч­ки? О чем пре­дуп­ре­дили де­вочек бо­ги? По­чему имен­но они наш­ли это злос­час­тное пись­мо? Как же они сей­час хо­тели сор­вать с се­бя вши­тые гер­бы. Как же они бо­ялись ока­зать­ся в по­доз­ре­нии. Те­перь, они бо­ялись, и не зна­ли, что де­лать.— Ка­кие ин­те­рес­ные ри­сун­ки на ва­ших плать­ях — раз­дался го­лос по­зади де­вушек. Они обе вздрог­ну­ли и поб­ледне­ли от стра­ха. Обер­нувшись, они уви­дели Си­ра Ма­литор­на. Как же они се­бя ви­нили, за столь глу­пый пос­ту­пок. Как же они сей­час бо­ялись! Оч­нувшись от страш­ных мыс­лей, Ми­лена спря­тала свёрс­тки, и сде­лала ре­веранс. Офе­лия пос­ле­дова­ла её при­меру. Без­мол­вные бед­ные де­вуш­ки бес­по­мощ­но ог­ля­дыва­ли, ещё не­дав­но, столь же­ла­емо­го со­бесед­ни­ка. А те­перь, они хо­тели лишь скрыть­ся от всех взгля­дов об­ра­щён­ных к ним.