Part 11

                    Настоящее                        ЛилиДомой я приехала не сразу. Сначала сидела на берегу реки и бездумно смотрела в небо. Руки все еще дрожали, а сердце не могло успокоиться – стучалось, как ненормальное.Мысли путались, губы пылали от поцелуя. Мне все еще сложно было поверить в произошедшее.Произошло чудо. Том жив.Мой мальчик, которого я оплакивала год, снова со мной. Он здоров, он также чертовски красив, и в его глазах столько нерастраченной нежности, что хочется забрать ее всю разом.Вспоминая его горячие объятия, я прикрывала губы пальцами, пытаясь спрятать сумасшедшую улыбку.А может быть, все это мне привиделось? Может быть, это моя фантазия, которая стала галлюцинацией? Может быть, я просто больна?Если так, не буду лечиться.Относительно придя в себя, я отправилась домой. Не мчалась на скорости, как обычно, а неспешно ехала по трассе, как новичок. На эмоциях гнать нельзя. Это стало моим первым правилом, когда я села на байк.Поначалу я то и дело оглядывалась, опасаясь слежки. Вдруг рыжий и его компашка решат отомстить? Но за мной никто не следил. И я благополучно доехала до дома Сары.– Ты где была так долго? Я чуть с ума не сошла! – накинулась на меня подруга с самого порога. Но, заглянув в мое лицо, оторопела. –Лили, ты чего? Что с тобой? Ты плакала? Боже, что случилось?! С гонками твоими что-то?! Говори немедленно, я сейчас с ума сойду!– Я просто устала. Мне нужно поспать.–Ты плакала. У тебя глаза опухшие! Говори, что случилось!–велела Сара, а я рассмеялась – громко и заливисто. На меня то и дело накатывали волны восторга. Хотелось кричать во весь голос: «Мой Том жив, жив!» Но я молчала – помнила его просьбу никому об этом не говорить. Как бы меня не распирало от эмоций, пока что я должна молчать.— Ты точно в порядке?–подозрительно спросила Сара.–Пила, что ли? Или…Она недоговорила и уставилась мне в глаза, пытаясь понять, все ли с ними в порядке. Но и без слов поняла ее. И тут же замотала головой.– Нет, конечно! С ума сошла? Ты же знаешь мое отношение к этому дерьму.– Тогда почему ты такая странная?! – воскликнула Сара.– На гонках один парень хотел выбить меня с трассы,–сказала я, решив отделаться полуправдой.– Что значит «выбить»? – расширились ее глаза. Я коротко объяснила, и она начала ругаться: — Так ведь и покалечиться можно! И умереть! Хватит участвовать в гонках! Деньги, которые ты там получаешь, не стоят твоего здоровья и жизни!– Я же сказала – это был последний раз,–улыбнулась я.– Точно? – прищурилась Сара.– Точно,–пообещала я.– Ладно… Иди спать, — вздохнула она. – И поешь сначала. Я завтрак приготовила.Какая же она у меня хорошая… Тяжело молчать и не рассказывать правду самому близкому человеку, но Сара все узнает чуть позднее. И Георг с Густавом – тоже. Они заслуживают знать, что с Томом и Биллом все в порядке!– Пойдем завтракать вместе?– Мне пора на работу… Сегодня много клиентов, а потом я еще прогуляться хочу, – смущенно добавила Сара. – С Биллом буду гулять.Я просто смотрела в одну точку не слушая ее:– Лили? Ты совсем не слушаешь меня. Что случилось?– Да нет. Все хорошо.Мы попрощались, и она умчалась, а я пошла в душ. Встала под холодную воду, которая смывала пыль иследы от слез. И закрыла глаза, снова и снова представляя Тома.Жив. Жив. Он жив! Завтра мы снова увидимся!Эта мысль крутилась в моей голове без остановки.В этот день я впервые за год включила старые любимые песни. И танцевала пару часов, пока в изнеможении не упала на диван и не заснула.Я проспала несколько часов, но этого времени мне хватило, чтобы восстановиться. Эмоции к этому времени улеглись, и я начала думать логически. Сидя на подоконнике, я пыталась понять, что произошло год назад.Том и его семья живы. Авиакатастрофа, скорее всего, была подстроена. Но для чего? Его отец был самым высокооплачиваемым политиком с темным криминальным прошлым – Том сам говорил мне об этом. Скорее всего, их «гибель» связана с криминалом. Может быть, кто-то охотился на Йорга и его семью. А может быть, его вместе с семьей спрятали по какой-нибудь программе защиты свидетелей. Я слышала, что такая есть и у нас в стране…Что ж, Том мне все расскажет. Я уверена.Ближе к вечеру я опомнилась, что не поздравила маму. Я позвонила ей, и на этот раз трубку взяла она. У нее сегодня день рождения.– Мам, привет! С днем рождения! – бодрым голосом воскликнула я, старательно играя роль хорошей девочки. – Желаю тебе счастья – много-много! Улыбок, здоровья и позитива! – Далее продолжился список моих пожеланий. Я правда старалась. Через силу. Это же моя мама…– Спасибо, моя хорошая,–ответила мама. На заднем фоне слышались голоса.– Может быть, прогуляемся? – предложила я. – Пошопимся, как раньше? Помнишь, как на мои дни рождения мы с тобой ходили в торговый центр? Сначала шмотки посмотрим, потом в кафе зайдем. Я тебе подарок куплю!– Ох, я даже не знаю… Сашу не с кем оставить,–сказала мама в ответ.– Так бери с собой! Втроем будем. Или она еще болеет? – вспомнила я ее слова.– Давай на неделе сходим?–предложила она. – Я посмотрю, как будет по времени. Хорошо?– Ну, хорошо, – ответила я, чувствуя глухое раздражение.–Ты, наверное, готовкой занята?– Какой готовкой? – отозвалась мама. – Мы даже тортик покупать не стали… Не будем праздновать. Ой, слушай, мне отойти надо. Саша расплакалась. Я потом тебе перезвоню, хорошо, Лили?– Хорошо,–сказала я, но мама уже не слышала этих слов. Бросила трубку.Меня пробрала злость. Но я тут же сказала сама себе – моя маленькая сестричка болеет, мне не до дня рождения. Все хорошо.Мысли снова занял Том. Мне не терпелось поскорее увидеть его вновь. Обнять. Поцеловать. Узнать, что происходит, и как я могу ему помочь.Я так погрузилась в мысли о нем, что вздрогнула от неожиданности, когда зазвонил телефон. Я даже подумала – а вдруг Том?! Но нет, это был Лиам.О боже, опять.– Я за тобой заеду? – не здороваясь, поинтересовался он.– Зачем? – спросила я недовольно.– Отвезу тебя в ресторан, — невозмутимо ответил Лиам.– Слушай, сколько тысяч раз мне надо сказать тебе, что я не хочу ходить с тобой на свидания?! – вспылила я.– Рехнулась? В ресторан на день рождения твоей матери,–усмехнулся тот.У меня внутри все оборвалось.– В смысле? – пересохшими губами спросила я. – Они справляют мамин день рождения?– Вероятно, раз всех пригласили,– сказал Лиам. – В каком месте будут справлять ее день рождения?– В «Доксайд», в семь,–назвал самый пафосный ресторан города Лиам. – Почему спрашиваешь? А-а-а,–вдруг догадался он, – тебя не пригласили?– Спасибо,–не стала ничего отвечать я и отключилась.Только что я была на седьмом небе от счастья, а теперь меня трясло от злости. Она опять предала меня. Даже на день рождения не позвала! Сделала вид, что они не справляют его! А я ведь ее родная дочь. Кровь и плоть. Как можно быть такой? Как? За что она так? Что я ей сделала? Чем обидела?Чтобы унять эмоции, мне пришлось громко включить музыку в наушниках. Это позволяло прийти в себя хотя бы частично.Я взяла деньги, которые выиграла на гонках. Поехала в торговый центр за подарком, там же купила коктейльное платье – пыльно-розового цвета, нежное и воздушное. Потом сделала прическу в салоне, и по моим плечам рассыпались вьющиеся локоны. И поехала в ресторан.«Доксайд» прятался в истерических кварталах – находился на первом этаже монументального сталинского дома с колоннами. Это заведение считалось премиальным, но меня легко пропустили – я заранее забронировала столик. Села. Заказала пиццу. Сделала вид, что пошла в туалет. И нашла маму.Ее день рождения праздновали в отдельном зале, который был предназначен для торжеств.Мама была красивой, как и всегда. Отличная фигура, которой может позавидовать и молодая девушка – и не скажешь, что мама родила второго ребенка. Длинное черное платье с вырезом на спине. Великолепная прическа – прямо как у Мэрилин Монро. Туфли на высоких каблуках, украшения… отец, стоящий рядом, был ей под стать. Высокий, подтянутый, одетый в ладно скроенный костюм.Замечательная пара.Ведущий сказал что-то веселое, гости зааплодировали, и мама с отцом, наконец, сели за свои места. Рядом с ними за столиком были мать отца с Сашей на руках, а еще и Лиам, который был отличным другом отца.Крепче стиснув в руке подарок, я нашла в себе силы войти в зал. Чувствуя на себе взгляды, я подошла к столику мамы. На моем лице застыла улыбка – она словно вросла в него. На лице мамы читался испуг. Она не ждала меня. Никто не ждал.– Лили, – проговорила она со страхом глядя на меня. А вот во взгляде папы, напротив, было бешенство. Кажется, весело было только Лиаму – он как раз-таки ждал меня. А теперь откинулся на спинку стула и смотрел с улыбкой.– Я не могла не поздравить тебя, мамочка,–улыбнулась я, протягивая ей подарок. – С днем рождения. Желаю тебе всего самого лучшего!В нарядной коробке с бантом лежала косметика, которая ей нравилась и рамочка со старой фотографией, на которой были изображены мы втроем – я, папа и она. Мы были на юге. Стояли на фоне синего моря с улыбками на лицах. Я была посредине, держа родителей за руку. В зеленом смешном купальнике и счастливая.Мама заглянула в коробку, увидела фотографию и побледнела. Она тут же закрыла крышку. Отец, не понимая, что внутри, нахмурилось. Происходящее ему не нравилось.– К сожалению, я не смогу остаться на празднике – у меня много дел, — продолжала я, глядя на маму уже без улыбки. – Но надеюсь, ты будешь счастливой. Это в последний раз, когда мы видимся.В глазах мамы заблестели слезы. Она вскочила и схватила меня за руку, хотя я повернулась, чтобы уйти.– Лили, — зашептала она, чтобы гости не слышали, — ты все не так поняла…– Что я могла не так понять? Ты теперь стыдишься меня? – Лили, доченька…– Не называй меня доченькой,–холодно сказала я, отцепляя ее руку от своей. – До свидания.– Эльмира, сядь, – прошипел папа.–Люди смотрят.– Но…– Я сказал – села. Не устраивай цирк.Мама все-таки отпустила меня и тяжело села на свое место рядоммужем. Не выдержав, я оглянулась на нее, и обида сжала мне сердце с такой силой, что я стиснула зубы. Как она могла так поступить?Мама смотрела на меня, кусая губы и боясь заплакать при всех.Предательница.Я сказала это одними губами, без слов, и она поняла. Прочитала. И отвернулась, не в силах вынести мой взгляд. А я пошла прочь. В это же время заплакала Саша – громко, на весь зал, и мама взяла ее на руки. А я ушла.Не стала есть пиццу – просто оставила деньги и покинула ресторан.Я не понимала – как же так? Почему родная мать не позвала меня на день рождения? Почему человек, который меня родил, отказывается от меня? За что она так со мной?Я шла по вечерней улице, залитой огнями, в своем красивом новом платье, и пыталась окончательно принять тот факт, что теперь мы чужие. И даже плакать не хотелось – слезы закончились.Отец добился того, чего так хотел. Даже самый родной человек может оказаться предателем.Меня нагнал Лиам – на его симпатичном лице сияла ухмылка.– Я думал, будет веселее, – сказал он мне, шагая рядом.– Поэтому мы с тобой и не можем быть вместе, – спокойно отметила я.– Не понял.– Чужое горе для тебя может быть весельем. Я далека от таких вещей.Лиам нахмурился.– Я не имел ничего плохого. Просто сказал, что ты могла быть более эффектнее. Могла бы наказать мать, закатив истерику. Начала бы кричать. Вылила бы воду в лицо. Отца бы приступ схватил – он на людях хочет быть идеальным.– Думаешь, я пришла из мести? – рассмеялась я. – Я пришла, чтобы показать, что все. Больше я не ее дочь. И она это поняла. Если для тебя это повод поржать, лечи голову.– Можно подумать, твой Том был идеальным,–неожиданно вспылил Лиам.–Тот еще урод! Всех в страхе держал! Морды бил! Делал, что хотел! Ты на него повелась, а теперь мне предъявляешь, что я моральный урод!Воспоминание о Томе согрело мне душу солнечным лучиком. Даже слова Лиама не зацепили. Пусть говорит, что хочет.– Ты его не знаешь. Он не такой,–ответила я.– Говоришь так, будто он жив.– Для меня он всегда жив.– А я? Такое чувство, что я для тебя мертв, — вздохнул Лиам.– Я же сказала – мы слишком разные. Вот и все,–нахмурилась я. – И вообще, оставь меня одну.Но Лиам не послушался – так и шел рядом. А когда я запнулась на каблуках и чуть не упала, снова задумавшись о Томе, поймал и не дал упасть. Только руки у него были не такими, как у Тома. Холодными и чужими.Я вызвала такси и уехала домой. И уже там, сидя на диване и сжимая подушку, рассказывала Саре обо всем, что произошло. И плакала, уткнувшись ей в плечо, хотя уже ненавидела себя за эти проклятые слезы. Сара успокаивала меня несколько часов, и в конце концов, мы уснули в обнимку.Я правда очень скучала по маме.По той маме, которую помнила с детства.Она звонила, но я не отвечала на ее звонки – не было желания разговаривать. И называть мамой – тоже.Следующий вечер я дождалась с огромным трудом. Предвкушение от встречи с Томом опаляло меня, и я с трудом сдерживалась, чтобы не рассказать все Саре. «Позже, — говорила я себе. – Она узнает все позже!»К каскадным фонарям на набережной я пришла за час до назначенной встречи. Стояла у перил, то и дело оглядываясь, и пыталась понять, где же Том? С какой стороны он придет?Время шло, а его все не было, и не было.Полчаса, час, два…Том не появлялся.На небе появились тяжелые свинцовые тучи, которые в полутьме казались черными, от реки начало дуть, и теплая погода почти по щелчку пальцев сменилась на прохладную. Вдалеке гремел гром, и на небе появлялись отсветы от молний. Гроза приближалась, но я упрямо не уходила. Стояла на месте и ждала Тома.Ждала, когда прямо надо мной разорвался громовой залп, заставив вздрогнуть от страха. Ждала, когда небо озарило молнией в виде трезубца, которая попала в реку. Ждала, когда хлынул ливень.Я промокла до нитки. Замерзла как собака. Но упрямо ждала Тома.

А он не пришел.