Глава 27

— Юнги, давай расстанемся... — холодно смотрит в его глаза девушка, смахивая последние капельки слёз с ресниц. Голос сорван, и только тихие нотки печали и усталости от всего насущного прорезают её тонкое горло. Стеклянные глаза смотрят в глаза напротив, добавляя сказанным фразам немого смысла. Руки обессиленно падают вниз, кончиками пальцев ударяясь об кафельную раковину.

— Дура глупая, что ты несёшь? — подхватывая холодные ладони, Юнги сжимает их в своих, не думая ослабить хватку. — Тише. Прошу, перестань, — грубый тон сменяет мягким с частичками вины и слабости голосом. Он всегда так делает, когда начинает чувствовать себя виноватым. Порой это чувство приходит к нему слишком поздно.

Парень в своей жизни видит одну единственную слабость, которую он нередко доводит собственноручно до слёз; которую он любит, но пока не осознаёт, насколько; которая его выводит из себя, но затем в считанные секунды приводит в чувства. Наверно, Юнги ещё не осознаёт смысл сказанных ею слов, он просто пытается неумело извиниться, как это и делал раньше в подобных случаях.

— Всё, тише, — шепчет он, обнимая хрупкое тело Джинни. Её руки опущены, а из глаз всё ещё продолжают сочиться слёзы, которые пропитывают тонкую кофту парня. — Прости меня, малышка. Ты ведь знаешь, я безмозглый дурак, — всё продолжает он, гладя каштановые волосы.

— Я хочу спать, — единственное, что она ответила ему в этот вечер.

Даже лёжа в огромной кровати, она ютилась на краю и постоянно смотрела в сторону окна, за стеклом которого был слышен шум морского прибоя. Руки Юнги около часа гладили её спину, волосы, проводили линию позвоночника, пока не опустились на талию, когда хозяин забывается в сладком сне. И только девушка, собирая в голове все помятые мысли, не спала всю ночь.

Конец POV Автор

***

Лёгкий ветер гоняет тонкую занавеску, пропуская прохладу в комнату. Глаза с трудом отрываются, осматривая всю обстановку. Тело слегка дрожит то ли от холода, то ли от понимания того, что сейчас в кровати я одна. Вопрос о том, куда ушёл Чонгук, находит быстрый ответ: переведя свой взгляд на окно, за которым красуются сумерки, замечаю, что на балконе, прямо на бетонном полу сидит парень, заядло затягиваясь сигаретой. Он курит в одиночестве, укутавшись в белую простыню. Уголки губ непроизвольно тянутся вверх, а холодные пальцы наспех терзают шёлковую ткань одеяла, стараясь теплее укутать тело. Опускаю ноги на холодный пол и тихими шагами перебираюсь к парню на балкон. Тонкий скрип стеклянной дверцы, и голова Чона резко поворачивается в мою сторону. Он не улыбается и не пытается сделать удивлённое лицо, а только подносит сигарету к губам, делая очередную затяжку, и перекидывает свой взгляд обратно.

— Ещё и пяти утра нет. Ложись спать, — хрипловатым голосом заговорил он первый.

Стою несколько секунд на месте, затем, поправив спутанные волосы, присаживаюсь рядом с ним, уставившись глазами в ту самую точку, в которую он смотрит.

— Там холодно, — с лёгкой улыбкой подмечаю я.

Ничего не сказав в ответ, парень вздрагивает, намекая на уличный холод, и, потянув край одеяла, в которое укутано моё тело, накрывает свои плечи.

— Здесь не теплее, — а он вдруг начинает смотреть на меня, внимательно изучая лицо.

Смущаясь такого внимания, опускаю глаза и тихо спрашиваю:

— Почему ты так смотришь? — вполне логичный вопрос, верно?

— Я всегда на тебя смотрю, так что сейчас не устраивает?

Прокрутив в голове только что услышанное, поднимаю на Гука вопросительный взгляд.

— Когда ты сидела на диване и смотрела телевизор, ела, спала — я всегда смотрел на тебя. Твоё незнание этого меня радовало, ведь так было легче...— осведомляет он. — Ты красивая, — услышав первый комплимент в свой адрес, меня вдруг сковывает ещё большее смущение, а также удивление.

— Вчера я была в платье, но так и не услышала этих слов от тебя. А сейчас, когда я сижу помятая и укутанная в одеяло, ты говоришь, что я красивая.

— Мне нравится, как ты выглядишь, когда просыпаешься утром после ночи, проведённой со мной, — парень хмыкает и откидывает голову назад, опираясь ею о стекло.

— Чонгук, что будет дальше?

— Ты любишь задавать этот вопрос, — бубнит себе под нос он и, пробежав по моему лицу взглядом, пожимает плечами, словно не воспринял всерьёз вопроса. Но буквально через несколько секунд парень делает серьёзное лицо. Его глаза падают на мои губы, а холодная ладонь гладит щёку. Я сама тянусь за поцелуем, на что Чон улыбается мне в губы и, целуя, скользит пальцами к затылку. Горький привкус сигарет заставляет прервать поцелуй, так и не успев насытиться им полностью. — Я не брошу курить, — всё ещё держа моё лицо в своих ладонях, отрицательно качает головой он, — не буду обещать тебе хорошей жизни, не собираюсь меняться, не буду говорить тебе о том, что люблю, ведь ты и так это знаешь.

— Обычно, после такого ответа все сбегают, — хмыкаю я, наивно захлопав глазами.

— Да, но ты — не все, — опуская свои руки, парень снова уставился в ту точку, в которую изначально смотрел. Тишина сменилась звуками шуршания волн, а прохладный ветер так и терзает тонкую занавеску за нашими спинами. — Иди досыпай остаток ночи, а я посижу ещё здесь.

***

Утро, а точнее уже полдень. Тонкие лучи солнца режут глаза даже в закрытом состоянии, отчего я жмурюсь и недовольно цокаю, переворачиваясь на другой бок. Наверное, сон ещё бы долго сковывал моё сознание, но тихий смешок, который послышался прямо над ухом, заставил резко открыть глаза и встретиться взглядом с Гуком. Парень стоял у кровати, склонившись над моей головой. Признаюсь, хотелось закричать от испуга, ведь кто так вообще будит?

— Ну наконец-то, — размахивает руками он. — Сколько можно спать? Уже почти три часа дня. Собирайся давай.

— Что? Куда? — чешу помятую макушку, не понимая внезапной активности парня. Тело совершенно не желает выбираться из тёплой постели, поэтому я не спешу прощаться с одеялом.

— Ох, можешь спать дальше, — цокая языком, он делает усталый мах рукой, — я один погоняю на своей малышке.

— Что? Какой малышке? — сонно бормочу себе под нос, пока не понимая всего услышанного. Чон закатывает глаза, поражаясь моей глупости.

— Хочу прокатиться по здешним местам, — присаживаясь на край кровати, громче поясняет он. — Ну, едешь? Не?

Ответом последовал неуверенный кивок. Идти куда-то вообще не хотелось, но сказать Чонгуку «нет» слишком сложно, ведь он действительно не знает этого слова.

— Тогда хватит лежать. Иди собирайся, — строго проговаривает он и, поднявшись на ноги, оставляет меня одну.

Упёртый. А ведь в ответ ему и не скажешь ничего, он всегда показывает свою властную сторону, которую принять очень сложно. Если бы сказала «нет», Чон всё равно бы поднял меня с кровати.

На сборы ушло не так уж много времени. Но дело даже не в этом — я не успела позавтракать. Чонгук подзабыл об этом и, вытаскивая меня за рукав вязаной кофты из номера, потащил по коридору. В голове тут же закрутились воспоминания о Сеуле. Он всегда любил тащить меня за края кофты. Что ж, такое поведение ему присуще и по сей день. Отвлечь Гука от хватки заставило внезапное появление Юнги. Он выходил из своего номера, когда мы проходили мимо двери. Парень выглядел слабым и не выспавшимся. Наблюдая некоторое время за разговором парней, я перебиваю их, вставляя свой вопрос:

— Юнги, а где Джинни? — неуверенно спрашиваю, наблюдая за тем, как меняется его лицо. Юнги переводит спокойный взгляд на меня и, хмыкнув себе под нос, опускает голову.

— Она улетела обратно, — подаёт усталый голос, вызывая тем самым моё волнение. И только я уже хочу навалиться с расспросами, как меня быстро затыкает Чон:

— Молчи, ничего не спрашивай. Они сами разберутся, — снова уцепившись за край вязаной кофты, он потащил меня к лифту. А я только и делала, что оборачивалась вслед Юнги, пытаясь найти ответы на свои вопросы в его одиноком профиле.

***

Выглядывая из окна на протяжении всей дороги, я постепенно забывала о проблемах и просто оживлённо наблюдала за сменяющимися полями. Даже то, что почти всё кругом отдавало серым и мрачным, так как сейчас зима, всё равно не мешало мне насладиться всей красотой. Я могла только представить, какой пейзаж здесь будет летом, когда всё кругом зацветёт, а в особенности рисовые поля, которые окрасят жёлтыми цветами половину острова.

— Скрутишь себе шею, — хмыкает парень, уверенно прибавляя скорости. Перекидываю на него взгляд и неосознанно улыбаюсь, наблюдая за серьёзным лицом и уверенным взглядом. — Да, лучше на меня смотри, а не на поля и каких-то китайцев, — шепчет себе под нос Чон. Последняя фраза убирает с моего лица улыбку и заставляет вопросительно поднять одну бровь. — Что? — не услышав ничего в ответ, задаёт вопрос парень. — Думала, раз я был здесь, то не следил за тобой там? — криво улыбается, переведя кратковременный взгляд с дороги на меня.

— Так это ты... — прокрутив всё в голове, поднимаю на него удивлённый взгляд.

— Да.

— И тогда...

— Тоже я, — уверенно отвечает и снова уставляется на дорогу.

Всё просто в голове не укладывается. Значит, он приглядывал за мной в Сеуле, пока был на Чеджу? Отогнал каким-то образом Исина, хотя я думала, что парень просто вспомнил старые обиды... Почему я ни о чём не догадывалась? С каждым днём всё больше и больше поражаюсь своей глупости.

— В паре километров должна быть заправка, — говорит себе под нос Гук, заметив низкий уровень топлива. Я не обратила на это внимание, так как погрязла в своих мыслях и просто пялилась в окно, наблюдая за тем, как холодное солнце постепенно скрывается за горизонтом.

Парень сворачивает в сторону небольших построек, как потом выяснилось: заправка, дешёвый мотель и что-то на подобии кафе для проезжающих мимо туристов. Выбравшись наружу, он направился к мужчине, что-то узнавая у него. А мне оставалось бегать глазами по их фигурам, высовывая голову из окошка. Было трудно не заметить меняющееся лицо Чонгука, которое за считанные секунды приобретало пугающий вид. Он злится, вот только что его могло вывести из себя?

— Блядь, — ругается парень, открывая дверцу машины и откинувшись на сидении, — приехали, называется.

— Что случилось? — заметно напрягаюсь я, не понимая причины такого поведения.

Он ничего мне не отвечает, а лишь тянется в карман за телефоном и кому-то набирает. Не услышав ответа на звонок, забрасывает бессмысленную вещь в бардачок и устало потирает виски.

— Заправка уже как месяц не работает, а Юнги, мать твою, не отвечает на звонки, — продолжает ругаться парень. — Я в этом клоповнике не собираюсь ночевать, — разглядывая из-под стекла непримечательное здание, всё ворчит он.

***

Сидеть в машине, в которой становится действительно неудобно, очень утруждает. Когда уже совсем стемнело, а желудок надоел просить о какой-нибудь еде, ты уже и не думаешь о психах парня, а просто уверенно выбираешься из нагретой машины в поисках чего-нибудь съедобного.

— Эй, ты куда? — окликает уставший голос Чонгука.

— В отличие от тебя я сегодня даже позавтракать не успела, — холодно отвечаю, хлопая дверцей.

Ноги сами ведут меня в небольшое кафе, в котором нет ни одного посетителя. У барной стойки стоит женщина, явно потрёпанная этой жизнью. Её усталый взгляд пробегает по моей фигуре, с досадой понимая, что закончить с работой пораньше не получится. Вяло улыбнувшись, она подхватывает поднос и направляется к дальнему столику у распахнутого окна, где устроилась я. Женщина записывает заказ в блокнот и, попросив несколько минут подождать, удаляется за порцией.

Ожидая заказ, выглядываю в открытое окно, наблюдая за тем, как Гук гуляет около входа, пиная попавшиеся камни под ногами, не забывая ворчать себе под нос.

— Ваш заказ, — отвлекает голос женщины. Она оставляет еду на столе и, натянуто улыбнувшись, уходит к барной стойке.

Надеюсь, поедание фастфуда на ночь не вызовет проблем с желудком. Я, забывая обо всём на свете, берусь за поздний ужин, совершенно не стесняясь голодной хватки.

С улицы послышались голоса, один из которых принадлежит Чонгуку.

— Твоя малышка много жрёт, — говорит мужчина, осматривая его машину. Чон кивает и, устремив свой взгляд в сторону окна, за которым сижу и дожёвываю пищу я, нагло улыбается, скрещивая руки на груди.

— И не говори, — хмыкает он, совершенно забывая о собеседнике и его словах, направленных в сторону машины.

Закончив с ужином, оставляю деньги на столе и выбираюсь из кафе. На улице уже совсем стемнело, и только желтоватый уличный фонарь освещает небольшой участок у входа в мотель. Чон, заметив моё появление, направляется в мою сторону, засовывая руки в карманы.

— Юнги не поднимает, — устало вздыхает он, останавливаясь напротив.

— У меня уже сил ни на что нет. Я хочу спать. Чонгук, я очень устала, — смотрю на него обречённым взглядом, мечтая о том, что парень всё-таки забудет о своей гордости и позволит нам остаться в одном из номеров в мотеле.

— И чего меня попёрло сегодня кататься? — шипит он. — Пошли, деваться-то всё равно некуда, — махнув на всё рукой, Гук вяло направляется ко входу.

Найти в этом здании комнату на ночь не составило никакого труда. Здесь пустовало большинство номеров, а те, что были заселены, в основном являлись местом жительства здешнего персонала. Чон брезгливо открывает ключом дверь и, щёлкнув включателем у входа, даёт комнате свет. Ворча и проклиная всё на свете, он сбрасывает с плеч куртку и скрещивает руки на груди, осматривая обстановку.

— Заебись, — делает вывод он, заметив одноместную кровать. — Короче, я сплю здесь.

Вздохнув и закатив глаза, подхватываю с кровати одну подушку и, направившись к небольшому дивану, устраиваюсь там. Усталость сковала всё тело, поэтому на разговоры и прочую ересь у меня не было сил. Повернувшись к спинке дивана, я просто прикрыла глаза и попыталась уснуть.

— Дурочка, — послышалось над ухом, отчего пришлось открыть глаза и уставиться на парня, который спокойно стаскивает с меня покрывало и поднимает на руки. Он несёт меня к кровати и, аккуратно уложив на неё, накрывает одеялом. Я обхватываю кончик материала двумя руками и постепенно впадаю в сон, последним делом чувствуя тёплые губы у себя на щеке.

***

— Мира, — в четвёртый раз повторяя имя, меня будит Чон, пытаясь стащить нагретое одеяло.

Утро наступило слишком быстро. Не дав мне полностью проснуться, парень наспех поднял моё затёкшее тело на ноги и, сказав, что Юнги скоро подъедет, заставил быстро собираться. Я не стала противиться, так как знаю, что в такие моменты его лучше не злить. Мне и самой уже хотелось поскорее отсюда уехать.

Простояв ещё около двадцати минут на улице, мы заметили такси, которое свернуло в нашу сторону. Хлопнув дверью, парень молча полез в багажник и, вытащив оттуда канистру, направился к нам.

— Юнги, ты, блин, мог бы и вчера трубку поднять, а не заставлять нас ночевать в этом клоповнике! Ты даже... — не успев договорить всё накопившееся, Чона резко перебивает серьёзный голос Юнги:

— Всего один день, всего лишь один долбанный вечер я хотел побыть один, — оставляя канистру у наших ног, он поднимает тяжёлый взгляд. Я не могу понять причину его состояния, но что-то мне подсказывает, что это связанно с отъездом Джинни. Не знаю, что могло между ними произойти, но доставать сейчас Юнги с расспросами я просто не имею права. — Встретимся в отеле, — последнее, что говорит он и, усевшись обратно в машину, скрывается за поворотом на трассу.

Минуту помолчав, Чонгук кивает мне в сторону машины, призывая занять место, а сам берётся за заправку бака. В голове сейчас смешка непонятных чувств: я думаю о Джинни и Юнги, надеясь, что у них всё хорошо, а странное поведение парня кроется совершенно в другом; думаю о себе и Гуке, понимая то, что мне скоро придётся вернуться обратно в Сеул. Я просто ищу смысл во всём насущном...

Впереди нескончаемая трасса, усыпанная с двух сторон полями, а за рулём сидит тот, кому я отдам всю себя, используя второй шанс на счастье. Да, думаю, мы правильно воспользуемся им, ведь другого больше не будет. Он понимает это так же, как и я.

— Мои каникулы заканчиваются на следующей неделе, — шепотом произношу, привлекая внимание парня к себе. За рулём он серьёзен, а бессмысленную болтовню старается пресекать сразу же.

— Думаешь, ты улетишь отсюда? — хмыкает в ответ Чон, смотря на дорогу. — Переведём тебя куда-нибудь поближе, — такой ответ вызвал смешок с моей стороны. Да, я и не догадывалась даже о том, насколько серьёзным он был в этот момент, насколько серьёзными были его слова...

Тёплая ладонь падает сверху моей ладони, плавно переплетая между собой пальцы. Я перекидываю оживлённый взгляд с окна на парня, который уверенно смотрит на дорогу. Почему я нашла в этом обычном жесте нечто большее, чем просто касание рук? Во всех его действиях, обращённых в мою сторону, это лучшее, что он смог мне подарить. Улыбка не желает сползать с лица, а ладонь даже и не думает отпускать тёплую руку.

Второй шанс для нас обоих будет последним, тем, который мы не должны упустить.

Держать твою руку, сидеть на балконе и наблюдать за появлением рассвета, касаясь только твоего плеча, смотреть в глаза и просто быть частичкой тебя. Чонгук, я смогу... а ты так сможешь?