part 37_"навсегда"

- Значит ты все-таки уезжаешь, - кивает Рокси и грустно улыбается.

В обед мы решили встретиться в кафе как раньше и вот уже полчаса болтаем о произошедшем. Джен с Тэхеном так и не поговорили. После нашего с Чоном ухода из холла, она покинула здание вместе с Енджуном, удостоив русоволосого лишь коротким кивком и полуулыбкой. Ким успокоилась, обрела счастье и оказалась готова оставить свою первую любовь позади.

У Рокси диалог с Хосоком вышел несколько сложнее. Парень на коленях умолял ее простить все, что было до и дать ему еще один шанс, но девушка непреклонно отклонила все его попытки, ведь теперь ее сердце занято молодым журналистом и нашим новым другом.

Самым неожиданным для нас оказалась ситуация Лиззи, которую мы не видели с самого ее ухода с Чимином из зала. На звонки она прислала лишь одно короткое сообщение о том, что занята и ответит позже. Только сегодня утром она собрала нас в кафе и с интригующей смущенной улыбкой трепетно хранила мгновения, чтобы раскрыть секреты.

- То есть вы теперь вместе! - вскрикивает Джен, и посетители неодобрительно оглядывают наш столик.

- Вроде того, - поджимает губы брюнетка, а ее щеки заливает краска румян.

- Значит разговор прошел хорошо, - хмыкает удивленная Рокси, - Но я все-таки не понимаю, как это возможно? Что он там тебе такого наплел? Я думала они разозлятся, а они чуть ли не ревели с просьбами о прощении.

- Из этого вывод, - тянет Ким, закусывая нижнюю губу, - У нас получилось сделать то, на что мы рассчитывали с самого начала и даже сверх того.

- Похоже, что ты права, Джен, - киваю, грустно улыбаясь, - Но мне одной от этого не легче?

- Он не умолял меня. - вздыхает Лиззи, смотря в небо через окно, - Он сказал, что ему плевать на новости, на прошлое. Сказал, что как бы ни старался, не сможет ничего в нем изменить, а значит будет просто идти дальше. Чимин признался мне в любви. Спокойно, тихо, уверенно. Он сказал, что любит меня, но дал выбор. Пак уезжает через неделю в Италию, пойдет учиться в рестораторы и возвращаться не намерен. Он лишь попросил в последний раз услышать именно от меня, что поступает правильно и что шансов у нас, как у пары, больше нет и не будет. - она опускает глаза на свои пальцы, что перебирают голубоватую салфетку, и улыбается, - И я его поцеловала. Мне вдруг стало все равно на все вокруг, хотелось только обнять его крепче и уже не отпускать. Правда, когда я только приблизилась к его губам, он прижал меня к себе еще сильнее, и я поняла, что отпустить мне уже никто не позволит. Теперь он меня никому не отдаст, как сказал он сам. Не знаю, как сложатся наши отношения на расстоянии, но пока есть шанс, я не хочу сдаваться. - пускает смешок девушка, пока мы затаенно прислушиваемся к ее маленькому рассказу, приоткрыв рты, и каждая в своей голове представляем эту тихую и нежную сцену.

Ближе к вечеру за мной приезжает водитель, и я прощаюсь с подругами. Они собрались затащить меня завтра в парк, чтобы сделать кучу памятных фото, так что Джен перед дверью снова напоминает о красном дресс-коде.

- Обязательно, - смеюсь тихо, - Еще и губы разукрашу для пущего эффекта.

- Не вздумай! - игриво хихикает Рокси, - На тебя тогда сразу все парни Кореи слетятся, а заводить отношения перед отъездом из страны - дурная идея.

- Да на нее и так все слетятся, так что не лишай красотку удовольствия. - ухмыляется Лиззи, - Я тоже, пожалуй, тебя поддержу и накалякаюсь алым матовым.

- Ну что, значит договорились, малюемся все вместе. - смирительно-весело кивает Ким.

Садясь в черный лексус, откидываю голову на спинку заднего сидения и поворачиваюсь к окну. На улице уже темнеет, поэтому город заполняется свечением фонарей и, еще не убранных, гирлянд. Сеул оживает, как новогодняя елка ночью, а вот я, оставаясь наедине со своими мыслями, только потухаю, окунаясь в забытие.

- С подругами вы показались мне веселой, - доносится до меня голос мистера Джуса, - Что-то произошло?

- Ничего, кроме разбитого сердца, дядюшка, - вздыхаю, поджимая губы, лишь бы слезы не полетели вновь, - Не считая гребаного сердца, моя жизнь вдруг стала идеальной. Прямо как в моем желании на новый год. Все исполнилось, но я и не предполагала, насколько больно может быть. И почему я просто не загадала быть счастливой?

- А вы несчастны?

- Отнюдь.

- Тогда сделайте все, чтобы стать таковой. Неужели все настолько сложно?

- Что бы я ни сделала, я все равно останусь несчастна. Либо я теряю лучшую подругу и ссорюсь со многими другими, либо теряю того, кто вдруг стал для меня единственным теплом.

- Тогда дайте себе время. - понимающе кивает Джус, - Время все лечит. Вы ведь возвращаетесь в Лондон. Придете в себя, вернетесь к прежней жизни и снова будете счастливы. Вы ведь были счастливы в Лондоне?

- Была. Но тогда я не знала его.

- Кого это вы имеете виду? - вижу, что Джус понимает, о ком идет речь, а задает вопрос лишь, чтобы я ответила на него для самой себя.

- Того, с кем быть нельзя, но и без него невыносимо.

- Было бы невыносимо, вы бы не пережили и дня. Значит вполне возможно. Значит и забыть можно, а если не забудете, то всегда можно вернуться.

- Вернуться то можно, но вернуть ничего нельзя.

POV Чонгук

Нажимаю двадцать второй этаж в кабинке лифта и прислоняюсь спиной к стеклянной стене. Слава богу, что здесь сегодня мало народу, ведь толпиться между работниками не хочется вовсе. Прокручиваю серебряное кольцо, подаренное сестрой, на пальце и вдруг ловлю себя на переживании перед встречей. Странно, что вчера я нисколько не волновался. Эмоции поглотили настолько, что сомнениям попросту не было места.

- Директор у себя? - задаю вопрос сидящему стажеру за столиком секретаря, хотя и знаю, что у себя. Он ведь сам пригласил меня на это время.

- Да, вы ведь Чон Чонгук? Он вас ожидает. - дополняет парень, когда я киваю, и сообщает по телефону о моем приходе. - Можете заходить.

Резко выдыхаю и дергаю ручку на себя, проходя внутрь.

- Доброе утро, Чонгук. - поднимается отец Хейз с коричневого кресла, выходя из-за стола.

- Здравствуйте, мистер Ким. - чуть кланяюсь, но дальше метра от двери не отхожу. Неловкость и взволнованность окутывают все тело.

- Проходи и присаживайся, не стесняйся, - указывает мужчина на диван около камина и сам устраивается напротив.

- Вы просили меня прийти. - начинаю, откашлявшись, - Зачем?

- Вчера ты меня несказанно удивил, - хмуриться он, задумавшись направляя взгляд на электронный огонь. - Прибежал ко мне в офис, с порога заявил о необходимости вернуть Хейзел в Лондон и о ее невиновности. Ты так громко кричал о том, что ты полный дурак, а она не причем, что у меня даже появились сомнения на счет твоей вменяемости.

Меня передёргивает, когда я вспоминаю свой вчерашний поступок. Когда малышка выбежала из кабинета, я сначала было рванул за ней, но вдруг понял, что должен поступить иначе. Она сделала свой выбор и никакие уговоры ее не остановят. Я погряз в своих чувствах, и все чего мне вдруг хотелось - это помочь ей спасти ее счастье. Пусть она обретет его, даже если не со мной.

- Чонгук? - снова подзывает меня мистер Ким, когда замечает, что я думаю о своем. - Я ведь послушал тебя, - неожиданно тепло улыбается мужчина, и я округляю глаза, - После твоего ухода я час ломал голову и в конце концов позвонил в пансионат и уведомил его о возвращении дочки. Она действительно была счастлива. Узнала об этом ночью и даже прибежала к нам с женой, устроившись посередине кровати. - тихо посмеивается отец Хейз, а у меня на душе кошки скребут.

Как это на нее похоже. Взбалмошная девчонка, которая стала для меня всем. Она действительно рада уехать. Значит я поступил правильно, значит так и должно быть.

- Когда она улетает? - неожиданно тихо и хрипло говорю режущие горло слова.

- Послезавтра самолет. - отвечает мистер Ким, приглядываясь. - Любишь ее?

- Какое это имеет значение? - лишенным жизни голосом выдавливаю из себя.

- Ты прав. - поджимает губы мужчина и кивает, - Никакого.

Отец Хейз встает и проходится по комнате, останавливаясь около камина и поворачиваясь ко мне, собирая руки в замок на груди. Я лишь упрямо продолжаю сжимать ладони в кулак, опирая локти о колени и направляя взгляд в пол из бардового мрамора.

- Ты оказался хорошим парнем, Гук. Правда хорошим. Но то, что вы натворили не может пройти мимо. Ты виноват во многих вещах, но боль моей племянницы простить я не смогу. Как бы я ни хотел помочь тебе, видя твое состояние, тебе все же лучше уехать. И точно не в Лондон.

- Не переживайте, мистер Ким, - встаю я с места, - Я уже купил билеты в Америку. Уезжаю завтра с сестрой.

- Хорошо, - кивает мистер Ким, но я почему-то вижу в его глазах беспокойство, - Высшее образование будешь получать там же?

- Да. Подам документы в Нью-Йоркский.

- Я верю, что тебя ждет большое будущее, Чонгук. Не скрою свою предвзятость, но и симпатию к тебе не скрою. Может когда-нибудь мы отпразднуем семьями открытие нового филиала.

- Может быть. - грустно улыбаюсь и, кивая, покидаю офис несостоявшегося зятя.

Не знаю, как успеваю спуститься вниз, пройти на парковку и добраться до дома родителей. Словно в тумане делаю повороты, ведь в голове запрограммировано встретиться с семьей, чтобы попрощаться и забрать часть вещей. Не хочу, чтобы они поднимались рано утром, чтобы проводить меня и сестру. Мина уже собрала свой маленький чемодан и даже отвезла его ко мне в квартиру. Я сам предложил ей переночевать у меня, а сегодня закончить прощальным ужином. За эти дни отпуска сестра от части наладила отношения с родителями, да и я стал терпимее.

- Мам? - удивляюсь, когда заплаканную застаю ее в малой гостиной, - Что-то случилось?

Ускоряю шаг и обеспокоенно оглядываю ее, садясь рядом на диване.

- У меня сын любимый уезжает, - всхлипывает она, - Я вдруг это поняла во всей красе. Вы оба покидаете нас. Кому мы тут будем нужны?

И вдруг что-то колет. Нужны? Любимый сын? И это моя всегда строгая и упрямая родительница, которая только и занимается моими промахами и работой? И тут я понял, что она никогда не забывала обо мне. Да, она карьеристка, как и мой отец, который сейчас зашел и стоит в проходе с опущенными и опухшими веками, но они всегда были рядом и заботились обо мне. Вот только я этого не различал и не замечал ровно до того момента, как пришло время расставаться.

- Простите меня, - склоняюсь над матерью и обнимаю ее так крепко, как только могу, - Простите, что я у вас такой оболтус и глупец.

- Вы с сестрой - лучшее, что могло случиться с нами, - шмыгает носом мама, утыкаясь в мою грудь, - Надо было бросать все рабочие дела и проводить время с вами. Мне так жаль, что наша семья устроилась далеко не в теплой атмосфере.

- Вы прекрасные родители, мама, - вдруг подбегает Мина, выходя из-за спины отца, - Просто мы слишком долго не могли понять и услышать друг друга.

- Что поделать. - хрипит папа, смахивая влагу с глаз, - Семья полных упрямцев.

За ужином родители расспрашивают о школе, в которую меня определила сестра для окончания года, узнают о жизни Мины в Америке и моих перспективах там. Мама несколько раз повторяет, что прилетит, как я устроюсь, и будет навещать каждый сезон. Сестра только смеется и уверяет, что кроме знания языка проблем возникнуть не может, а с английским у меня прекрасно, чем успокаивает родителей.

- Кстати, - вдруг поворачивается Мина, - На счет английского. А как там твоя подруга из Англии? Она знает, что ты уезжаешь?

На несколько мгновений комната поглощается в напряженное молчание. Отец недоумевающе оглядывает меня, пока мама опускает глаза и тянется к бокалу с водой. А ведь Хейз ничего не знает, если, конечно, ее отец ничего не рассказал. Интересно, а рассказал ли он ей о том, что я приходил к нему. Вряд ли, из его рассказа о ее реакции можно уловить, что о моей просьбе он умолчал. А так, наверное, и правильно.

- Не знаю. - выдавливаю полуулыбку, - Мы с ней давно не пересекались.

- Разве она не ночевала у тебя вчера? - вспоминает сестра, и мама тут же давиться глотком жидкости.

- Мина, - вздыхаю, - Умеешь ты соль подсыпать.

- Ты о чем?

- Пойдем, выйдем, - я беру ее за ладонь и увожу на закрытую террасу.

Она беспокойно оглядывает меня, пока я тереблю засохший лист цветка, чтобы собраться с мыслями. Цветок чуть отливает синим, и я вспоминаю шелковое платье Хейз на новогодней вечеринке. Тогда она поехала в больницу. Стоило мне только спросить, зачем, и я бы мог приблизиться к правде и уже тогда все исправить. А я решил не надоедать, пока она не скажет сама. Но она и не собиралась говорить. Я, черт побери гордился перед парнями, что оказался единственным, кто не сделал ничего плохого той, кого полюбил, а оказалось, что я сделал достаточно, чтобы меня ненавидели всю оставшуюся жизнь. Я чуть не убил ее сестру. Я чуть не сломал ее жизнь.

- Что произошло? - тихо обращается Мина, отрывая сухой листок, вынимая его из моей ладони и выбрасывая в окно. Синий лепесточек волнами спускается вниз, пока не приземляется на снежный покров.

- Много чего. - закусываю губу, продолжая смотреть вниз. - Из-за тех игр я чуть не убил ее лучшую подругу и сестру по совместительству. Узнал только вчера. Та девушка попала в больницу из-за попытки суицида.

- Боже, - выдыхает Мина и делает шаг назад. - И ты ничего мне не сказал?

- А ты думаешь, почему я уезжаю?

- Так значит мама знала?

- Конечно. Нас ведь раскрыли. Ты разве не видела сенсацию по новостям? «Самая лучшая школа Кореи облита позором», - грустно ухмыляюсь, опираясь руками о перила.

- Разве на вас раньше не хотели подать заявление? Почему сейчас никто ничего не скрыл?

- Раньше все было официально. Сейчас Хейзи и ее подруги по несчастью, коим являлись мы, нашли всю необходимую информацию и улики на нас тайно. На самом деле меня это заботит мало, просто странно, что ты не знаешь.

- Значит она просто использовала тебя. - проводит Мина по лбу рукой. - И обвинять ее в этом никто не имеет права.

- Я люблю ее. - шепчу, почти неразборчиво и, мать его, плачу. - Мне плевать на все, что было раньше, я просто не хочу идти дальше, понимаешь. Я просто...- руки подрагивают, и я сдаюсь.

Без сил падаю на колени и реву, словно маленький ребенок. Слишком больно. Осознавать, что она никогда не будет с тобой, и при том понимать, что единственный, кто в этом виноват - это ты сам. Все эти два дня я не признавал, надеялся, держался за малейшую нить, чтобы не потерять ее. Но сейчас, за несколько часов до отъезда, я вдруг отчетливо вспоминаю ее улыбку, ее мнение о настоящей любви, ее кристальные глаза, в которых я впервые увидел слезы. Она плакала из-за меня. Нет, я гребаный кретин и полный урод, она больше никогда не заплачет из-за меня. Поэтому я должен ее отпустить.

- Чон, - садиться Мина рядом и обнимает меня, поглаживая по голове, - Мне жаль, что меня не было рядом. - слышу всхлип, но уже не уверен в том, что его издала сестра, а не я, - Мне нельзя было бросать тебя. Я должна была быть рядом.

- Нет, - мотаю головой, - Ты тут не причем. Просто я гнилой человек, который только этого и заслуживает.

- Не говори так, - нет, теперь это точно плачет Мина, ведь ее голос надрывается, мне на волосы падают ее слезы, - Если бы я тебя не оставила, все было бы иначе.

Не знаю, сколько мы просидели вот так в молчании. На холодном паркете террасы, пока за окном хлопьями падал снег. Идеально отглаженное бежевое платье сестры смялось в районе юбки, а прически у нас обоих, наверное, превратились в два осиных гнезда. Слезы уже успели высохнуть, оставляя на щеках Мины черноватые подтеки.

А у Хейзи их не было. Когда она плакала, ее лицо было беззащитным и чуть розовато-бледным, без грамма туши. Ну конечно, она ведь ночевала у меня, где бы ей найти было тушь.

Ночевала у меня. На моей кровати. В моих объятьях.

Звучит слишком красиво, слишком прекрасно, слишком нереально.

- Тебе стоит сказать ей. - шепчет Мина, вытирая щеки тканью платья и пачкая ее в косметике, - Ты должен сказать, чтобы потом не жалеть, что вот так просто сбежал.

- Это она сбежала от меня. Она не хочет меня видеть, она уже сделала выбор и поставила точку.

- Пускай. - прикрикивает сестра, отбрасывая снятый каблук в сторону, - Пускай она все решила, но тебе это необходимо. Не совершай ошибку, Гук. Просто возьми себя в руки и попрощайся с ней по-человечески.

И как бы абсурдно не представлялись мне слова Мины, после окончания ужина, прощания с родителями, я еду к ней. Молюсь, чтобы она была дома всем известным богам. Мне страшно, но еще больше мне стыдно. Стыдно смотреть ей в глаза, а страшно сказать одно единственное слово. Страшно сказать прощай.

- Опять ты, паренек, - доноситься до меня голос знакомого мистера Джуса, как называла его Хейз, когда я звоню в домофон.

- Извините, но я прошу вас, пропустите меня внутрь. - опираюсь лбом о железную дверь ворот и пытаюсь выровнять дыхание, словно пробежал целый кросс.

- А она тебя ждет? - стариковски посмеивается тот, но все же открывает проход. - Ладно, иди жених. Любовь - штука сложная, а я усложнять вам все еще больше не хочу.

Благодарность к этому мужчине зарождается глубоко внутри, и я кланяюсь ему несколько раз, прежде чем направиться к дому. Небольшой каблук на лакированных туфлях ударяется о каменное покрытие дорожки, и вот я уже стою около входа. Нажимаю металлическую кнопочку, борясь с желанием убежать и закрыть лицо руками.

Когда дверь открывается я вдруг понимаю, что прийти сюда было неотъемлемо и важно. Увидеть свет ее глаз вновь - словно сделать глоток воздуха после мучительного удушья.

- Хейзик, - выдыхаю, делая шаг вперед.

- Чон. - поджимает губы она, а в ее прекрасных кристальных глазках собираются слезы. Нет. Прошу, только не плачь. Ну почему я вечно заставляю тебя плакать?

- Извини, - бормочу, сбившись с заготовленных фраз, - Мне нужно было увидеть тебя, хотябы в последний раз.

- О чем ты? - хрипит малышка, выходя на улицу и закрывая за собой дверь. - Мы все решили, Чон. Зачем ты пришел снова?

- Мне было необходимо тебя увидеть. - повышаю голос от безысходности. - Необходимо узнать, что ты в порядке, посмотреть на тебя еще минуту.

- Прекрати, - мотает она головой, когда я касаюсь ладонями ее плеч. - Давай уже закончим все это. Своим появлением ты делаешь только больнее.

Хейзи порывается вернуться в дом, но я тяну ее на себя, как только ее рука касается замка. И вновь она близко, в моих объятьях. Утыкается носом в мое плечо и тихо всхлипывает, сжимая мою уже помятую белую рубашку.

- Ты забудешь меня. - шепчет она после пятиминутных молчаливых объятий.

- Никогда. - мотаю головой, прижимаясь к ее макушке и вдыхая цветочный аромат волос.

- Ты забудешь меня, - снова повторяет та, а я только укрепляю хватку, чтобы никто не забрал ее у меня.

- Я могу отпустить тебя, но продолжать любить, - хриплю ей на ухо, и она вздрагивает. - Я всегда буду тебя любить.

- Я буду скучать. - признается тихо Хейзик, разрывая мое сердце на кусочки.

Делаю миллиметровый шаг назад и смотрю на ее заплаканное лицо. Красивая. Всегда: в ярости, в отчаяние - она прекрасна для меня, когда бы я ее ни видел. И вдруг я понимаю, что с того самого первого взгляда и первой встречи я уже знал: эта девушка стоит разбитого сердца.

Провожу большим пальцем по ее раскрасневшейся щеке, ловя беззащитный взгляд ее серых глаз. И тут пусть она оттолкнет, пусть закричит, пусть покроет ругательствами, но я должен это сделать. И я нежно наклоняюсь, сокращая практически и без того несуществующее между нами расстояние и касаюсь губами ее опухших губ. Мягкие, податливые, прямо как тогда в кабинете искусства, но сейчас она уже не отталкивает. Лишь на секунду замирает, но тут же притягивает меня за шею ближе и настойчиво жмется с желанным поцелуем. И если за эти волшебные минуты было бы нужно отдать душу, то я даже не стал бы думать. Только бы не отпускать ее, чего мне никогда не будет позволено. Воздух заканчивается, и Хейз чуть отстраняется, продолжая опалять мои губы своим сладким дыханием. Как же херово, что одной любви недостаточно.

- Я тоже буду скучать. - хриплю еле слышно, а потом отталкиваюсь и исчезаю за воротами, оставляя позади воспоминания, до безумия любимую девушку и горящее, невероятное ощущение ее губ на своих губах.