part 30_"спасает тот, кого я ненавижу"

- Да вы хоть понимаете, что натворили? - кричит отец. - В детективов поиграть решили?

- Вы должны были сразу сказать нам обо всем, Бетти. - уже спокойнее обращается тетя к своей дочери. - Ты наш ребенок, неужели ты думала, что мы оставим всю ситуацию без разрешения?

- Виолетта, - повышает голос дядя, - Это край их самовольничества. Они перегнули палку, придумав себе, что имеют право вершить собственные наказания.

- Но что плохого мы сделали? В этой школе проходил полный беспредел, до которого никому не было дела. - отчаянно, пытаюсь доказать, что наши усилия не напрасны и не безответственны.

- И вы решили провернуть такое самостоятельно? - не выдерживает дядя, пока его жена со слезами и беспокойством смотрит на свою дочь.

- Хейзи, - почти шепчет мама и ее голос надрывается. - Получается, - она медлит и переводит дыхание, - Все твои слова о том, что ты хотела быть ближе к семье, оказались лишь приманкой для нас с отцом?

Я смотрю на нее, и ком сворачивается в горле, не давая выдавить и звука. Руки холодеют, и тело пробирает дрожь. Этого момента я опасалась с самого начала, когда только придумывала, как все устроить, но выход из этой ситуации так и не нашла.

- Извини, - только и шепчу, замечая в ее глазах слезы.

- Ты хоть понимаешь, что натворила, - орет отец, прижимая плачущую маму к себе. - Неужели мы заслужили это, - добавляет он хрипло, а мне стыдно. Стыдно так, что не передать словами. Кажется, еще секунда, и я уже в бессознательном состоянии упаду на мраморное покрытие.

- Почему ты просто не рассказала нам обо всем, она наша дочь, Хейзел. - грозно обращается ко мне дядя, а под кожей словно режут шипы.

- Это я попросила ее, отец, - сразу прикрывает меня спиной Бетти, - Я не хотела, чтобы вы знали. Они должны были получить по заслугам.

- Но почему вы не дали разобраться нам? - кричит тетя. - Тим, ты же взрослый парень, как ты мог повестись на такое ребячество и безответственность.

- Извините, тетя Ким. - тянет он, опуская голову вниз, а я презрительно на него смотрю. Значит он с ней согласен. Ему стыдно за нас?

- Мы едем домой. - выдает дядя и идет к выходу, прижимая к себе жену. Бетти мне кивает, и они с Тимом также покидают дом.

Еще несколько минут я молча стою посреди гостиной, пока родители переговариваются друг с другом в углу. Мне совершенно все равно о том, что будет дальше. Все сделано, а значит все позади. Только ужасная головная боль и слабость мучают меня, пока я жду разрешения подняться в комнату.

- Как ты могла, Хейзи. - надрывисто шепчет мама, и я поднимаю на них взгляд. Она с отчаяньем и болью смотрит на меня, а затем покидает зал, удаляясь в глубь дома. Смотрю на отца и тушуюсь. Он серьезен, на лице ни эмоции.

- Ты сама во всем виновата. - монотонно говорит он, - А за действия, нужно нести ответственность, - сглатываю, не понимая, на что он намекает. - Завтра я позвоню твоему классному руководителю и сообщу, что отныне тебе запрещено иметь на занятиях планшет. - делаю небольшой шаг назад, словно от удара. - Утром я выставлю объявление о продаже нашей лондонской квартиры. Ты больше не вернешься в Англию. - заканчивает он и покидает гостиную.

В глазах мутнеет. Рук я уже не чувствую, а ноги превращаются в два безжизненных органа. Оседаю на колени, смотря в точку перед собой на стене. Хочется закричать, но сил уже нет. Хочется разорвать все вокруг на кусочки, но все, что я могу - это тихо всхлипнуть, выдавливая глухой стон отчаянья. Не может быть. Этого просто не может быть.

Утро наступает словно по щелчку. Нет, я не спала. Не смотря на абсолютную потерю каких-либо сил, я так и не смогла ощутить спокойствие сновидений. Лишь сидела на том же полу, в той же гостиной и смотрела на мерцающие огоньки елки, которою не так давно мы наряжали вместе с папой. Пытаюсь найти виноватых, но не могу. Грань отчаянья даже не позволяет мне свалить вину на кого-то. Я лишь теряю всю уверенность в себе и проклинаю каждое решение, принятое мною за всю жизнь. Знаю, так я лишь закопаю себя в еще более глубокую яму, но в те минуты, когда стол накрыт блюдами для семьи, но к ним так никто и не притронулся, когда праздничные украшения создают уют, который ты не ощущаешь, когда вокруг тихо и спокойно, а у тебя на душе пустота, я не чувствую ничего, а значит и никакая глубокая яма уже не способна меня напугать.

Замечая проблески первых солнечных лучей в коридоре, наконец поднимаюсь с холодного мрамора и иду в свою комнату, перед этим сполоснув лицо холодной водой. Меняю школьную форму, которую так и не успела снять, на черные брюки и того же цвета свитер, закалываю растрёпанные волосы первой попавшейся заколкой и спускаюсь вниз за сумкой, которую бросила вчера у входа. Родители уже сидят за столом на кухне, что я понимаю по звуку кипящего чайника и паре тихих и неразборчивых голосов. Уже в комнате меняю содержимое сумки на необходимы учебники для сегодняшнего дня. Ничего не чувствую. Просто один за другим кладу книги и тетради, сверяясь с расписанием в телефоне, пока за окном идет снег. До сих пор не верю. Просто не верю, что здесь все мои надежды и планы на счастливое продолжение года закончатся, не успев даже дать мне возможность вернуться домой. В Лондон.

Выхожу из комнаты, когда до занятий остается полчаса. Отец с мамой снова разговаривают, но уже в коридоре перед прихожей. Я на них даже не смотрю. Родители замолкают, переводя глаза на меня, а я лишь тихо прохожу мимо, хватаю пальто, накидываю ботинки и покидаю дом. Машу головой Джусу, намекая, что хочу пройтись пешком и выхожу из-за ворот.

Чонгук.

Черная машина парня стоит прямо перед входом на территорию, а рядом, опираясь на капот ярко улыбается и сам брюнет. На секунду затуманенным взглядом удивляюсь при виде его, но брови расслабляются почти мгновенно. Сейчас во мне нет сил ни на какие эмоции, а уж тем более на спор с ним. Да я и не хочу с ним ни спорить. Замечаю лишь, что за последние несколько часов только его появление перед домом заставило меня хоть на секунду ощутить хоть что-то.

POV Чонгук

Желание улыбаться и подкалывать блондинку исчезает сразу, как я замечаю ее, выходящую из-за ворот. Лицо бледное, глаза опухшие, явно выдавая ее бессонную ночь и слезы. В горле появляется неприятная сухость, и я спешно делаю два шага навстречу, останавливаясь в полуметре от нее. Не этого я ожидал, желая подвести ее до школы в такое красивое снежное утро.

- Что случилось? - спрашиваю аккуратно, пока она безэмоционально оглядывает меня и медленно моргает.

- Ничего. - хрипло шепчет, а у меня все внутри сжимается.

- Идем, - нежно беру ее ладонь и веду к машине. Она не сопротивляется. Без вопросов, еле передвигая ногами, проходит за мной, а потом так же безжизненно садится на переднее сидение. Только не это. Я не могу видеть ее такой. Сердце разрывается, а в горле скрежет от незнания, как поступить.

- Куда ты? - монотонно и еле слышимо спрашивает Хейз, когда я направляюсь в противоположную школе сторону.

- Тебе нечего делать на занятиях в таком состоянии. Прогуляемся по набережной вместо этого. - гляжу на нее в зеркале заднего вида, надеясь ухватить хоть что-то на ее лице, но она лишь пустыми глазами смотрит в окно, будто вот-вот заплачет или упадет в обморок.

- Расскажи мне. - прошу спокойно, после десятиминутной молчаливой прогулки по камням около воды.

- Ты последний, кто должен что-то знать.

Сглатываю и скрываю, как сильно меня задевает ее ответ.

- Тебе станет легче. По крайней мере, ты можешь не боятся, просто представь, что исповедуешься незнакомцу. - вкладываю столько надежды в эти слова, что не замечаю, как голос срывается.

- Моя жизнь летит к чертям. - шепчет Хейз, - Я словно попала в воронку, и с каждой секундой меня утягивает туда все больше и больше.

Я удивляюсь, но не показываю этого. Ей нужна поддержка, а никак не шокированные вопросы, которых у меня уже достаточно накопилось в голове. Я всегда считал, что в ее жизни нет никаких серьезных проблем, но, видя сейчас ее состояние, я понимаю, что этих самых проблем у неё явно немало.

- Я хочу помочь тебе, - останавливаюсь, прикасаясь ладонью к ее плечу. - Скажи, что мне сделать?

- О, Чонгук, - словно выпуская последние силы, выдавливает грустный смешок сероглазая, - Ты сделал так много, о большем тебя просить я просто не имею права.

- О чем ты? - я действительно не понимаю ее слов. На секунду думаю, что это сарказм, но теряюсь, ведь в таком состоянии она вряд ли бы стала припоминать мои мелкие стебы над ней. - Прошу расскажи мне все. Я хочу помочь, очень хочу, - переживаю, сжимая уже оба ее плеча крепче, пока она лишь равнодушно смотрит мне в глаза.

- Купи мне токпоки. - вдруг бормочет Хейз, и я выдыхаю. Токпоки? Да я ей сейчас хоть всю Корею купить готов, лишь бы увидеть на ее лице улыбку, вместо пустого равнодушия.

- Конечно, - улыбаюсь, - Все что угодно, - прижимаю девушку к себе и веду обратно в направлении машины.

На мое еще большее удивление это помогает.

Хейзи берет рисовые палочки в самом остром соусе, пока я недопонимающе обвожу ее взглядом, ведь знаю: она не сильна в употреблении острой пищи. Прежде чем позволить ей начать трапезу, завожу ее в небольшой магазин и покупаю бутылку молока. Жду пока блондинка задаст мне вопрос, зачем мне нужно оно именно сейчас, но та молчит. А мне больно. Больно видеть ее такой разбитой и замкнутой в собственных переживаниях.

В машине девушка отдает мне вторую порцию и снимает пищевую пленку со своей. У меня аппетита нет, но я решил составить ей компанию, даже если она в этом не нуждается. Мне бы было неловко есть в одиночестве. С напряжением смотрю, как Хейз берет палочками кусочек и приоткрывает рот. Хоть убейте, но я не понимаю, зачем она ест то, от чего потом будет сходить с ума и пищать. Ей ведь сложно переносить острую пищу, так зачем мучаться?

Но осознание ее поступка настигает меня уже через десять минут. Как и ожидалось, она уже во всю машет ладонями на лицо и воет от жжения во рту. Сейчас я замечаю, что та пустота во взгляде и безэмоциональность сменились бурной реакцией на токпоки с красным перцем и тихими взвизгами. Улыбаюсь и протягиваю ей бутылку молока. Она удивленно смотрит сначала на жидкость, а потом на меня.

- Это помогает. - жму плечами и удовлетворенно выдыхаю, когда она делает три глотка и откидывается на спинку кресла. - Ты так будоражишь свое сознание?

- Острая пища помогает мне, когда нужно взбодриться, - согласно кивает. В ее глазах нет огонька, но она живая, на лице больше нет пустого равнодушия, что заставляет радоваться такому прогрессу.

- Я это запомню.

- Зачем? - удивленно поворачивает голову, и я таю. Кристальные омуты такие красивые, что хочется горы свернуть, лишь бы не отрываясь глядеть в них.

- Пригодиться на будущее. - улыбаюсь шире, - Но лучше я просто буду стараться, чтобы ты была такой грустной как можно реже.

Хейз молчит. Она задумчиво смотрит на меня, словно пытаясь вытащить какой-то ответ.

- Теперь очередь моего желания, - прерываю тишину и минутный зрительный контакт, забирая у девушки пластмассовую упаковку. Доедать она уже не будет, в этом я уверен. - Хочу кофе и чизкейк, так что сейчас мы едем в кафе. Хейзи не отвечает. Только согласно хмыкает, отворачиваясь и садясь прямо. Я был бы только рад, если бы она продолжила вот так просто смотреть на меня, но даже не рассчитываю на подобные действия с ее стороны.

Кафетерий выбираю ближайший, хоть и средней оценки. Нельзя долго ехать, ведь Тейлор Свифт, которую так не хотела переключать блондинка на магнитоле, уже начинает петь какие-то до жути сопливые и печальные куплеты, а мне сейчас нужно удержать на капельку поднявшееся настроение девушки на соседнем сидении.

- Два карамельных чизкейка, капучино и американо со льдом. - повторяет заказ официантка, сверкая в мою сторону глазками.

- Да, спасибо. - вздыхаю, коротко кивая. Все что мне сейчас интересует, это вновь поникшая девушка напротив, и уж точно не официантка с отсутствием манер. И зачем заигрывать с парнем, который пришел в компании другой? - Хейз? - зову ее аккуратно, и она поднимает глаза.

Сейчас она выглядит так мило и невинно, опираясь подбородком о сложенные на столе руки, что мне хочется погладить ее по макушке и устроиться точно также напротив.

- Гук? - обращается ко мне блондинка, очевидно уже не в первый раз.

Я и не заметил, как застыл, смотря в ее кристальные серые глазки, пока девушка непонимающе хлопала ресницами.

- Гук? - улыбаюсь, чувствуя приятное тепло, которое разливается внутри.

- На остальное ты не откликался, а твой взгляд уже начинал напрягать. - бубнит она, поднимая голову с поправляя рукава свитера, а я замечаю, как розовеют ее щеки.

- Ваш заказ. - со стуком ставит официантка чашки и две тарелки с десертом на стол, закрывая подносом и рукой блондинку напортив, пока я проклинаю ее за то, что она так безобразно портит прекрасное мгновение.

- Спасибо, - натянуто улыбается Хейз, а я молчу. Хватит с меня вежливости к этой, лишенной приличий, брюнетке в коричневом фартуке.

- Может сыграем? - предлагаю с энтузиазмом, вспоминая недавнюю вечеринку, а затем и сексуальное платье Хейзи из синего шелка.

- Во что? - замечаю в ее глазах замешательство и радуюсь еще больше, ведь теперь в них больше нет той крайней пустоты.

- В «когда я», - мешаю трубочкой кубики льда в стакане, с улыбкой наблюдая за ее реакцией. - А то в тот вечер мы закончили слишком быстро, а мне очень интересны некоторые вопросы.