Глава 8.

                             Соня, но не Кульгавая.

Что-то переключилось в голове у Миланы. Погасло. Она перестала проводить время с Сашей, ходить на тусовки, а Соню она старалась изо всех сил забыть. Блондинка сложила все счастливые моменты в шкатулку и спрятала у себя далеко в воспоминаниях, оставляя её пылиться. И навряд-ли она откроется снова.

Жизнь началась, как и прежде.

Сон, школа, дополнительные, дом, уборка, уроки, сон. И так на протяжении почти двух недель.

Саша пыталась поговорить, узнать, что случилось, снова сходить на тусовку, но Милана отмахивалась. Оксана тоже пыталась спросить, узнать, поддержать, но все было напрасным. На уроках Ангельская не общалась с ними, а на переменах убегала в следующий кабинет.

Подруги обговорили и приняли решение оставить её, как бы больно это не было. Значит ей так лучше.

Ангельская жалела. До безумия пожалела после первого же дня! Каждую ночь мучалась от бессонницы и потоков мыслей. Два вопроса постоянно крутились у неё в голове:

«Что с Соней?» «Обижены ли Окс и Саша?»

Милана видела Соню лишь единожды, когда подруги(а точнее бывшие) сбежали с уроков, а компания встречала их у ворот школы. Также там была и Соня. Кульгавая, почувствовав, что на неё смотрят, взглянула на окно второго этажа, но Милана уже убежала.

Ангельская хотела отдалиться от всех, потому что эти новые чувства до ужаса пугали. Она считала, что отказавшись от всех, ей станет лучше. Но лучше не стало. Она скучала. Безумно скучала, что сердце невероятно ныло.

Холодный ветер подул в лицо, словно отрезвляя и развивая волосы. На улице довольно сильно похолодало, на смену осени потихоньку приходила зима, хотя был октябрь. Милана обернулась в сторону пятиэтажек, находившихся неподалеку. Она тяжело вздохнула. Там находится квартира Влады и, вероятнее всего, именно сейчас все снова собрались у неё. Сердце снова неприятно кольнуло.

Как же блондинка скучала по этой атмосфере! Как же она хотела снова всех обнять... Ее приняли сразу же, не забывая ставить чайник и покупать чайные пакетики с малиной. Интересно, они до сих пор ставят чайник?

Ребята из компании не знали почему Ангельская ушла, не попрощавшись. Но они все еще ждали. Все еще надеялись, что дверь хлопнет и зайдет Милана.

Блондинка решила пойти домой пешком, по пути, где они шли с Соней. Она рассматривала старенькие дома в этом районе, вспоминая, как Кульгавая смеялась и трепала ей волосы. Сколько же воспоминаний хранят эти дома...

Милана вдыхала аромат сырости после дождя, прикрывая глаза. Она снова представляет Кульгавую. Придет ли когда-то солнце после дождя?

Вдруг она врезается в чью-то грудь, теряя равновесие, но её кто-то успевает схватит за локоть.

— Милка? — знакомый голос заставил поднять глаза на девушку.

— Соня? — улыбается девушка. — Привет.

Перед ней стоит Григорьева, чуть шатаясь. Может, из-за холода.

— Ты откуда идешь так поздно ночью?

— От репетитора, а ты куда? — продолжает улыбаться Ангельская, поскольку Григорьеву она давно не видела. Все никак не смогли пересечься, хотя учатся в одной школе.

— Да Саша позвала на тусовку, все же пришлось согласиться, — усмехнулась девушка. — Может, провожу тебя или ты со мной пойдешь? Слышала, что ты ходишь туда.

Нет. Больше не пойдет. Никогда больше не пойдет. Тусовки не для неё, как и говорила Кульгавая. Наверняка Соня сейчас с Викой... Пройдет еще совсем немного времени и она забудет. Заживет, как раньше.

— Нет, я домой, — ответила Милана.

— Можно проводить тебя? — улыбнулась Соня, на что получила удовлетворительный кивок.

Милана снова шла с Соней по этим местам, но уже не с Кульгавой. Григорьева не рассказывала ей смешные истории, наоборот, она жаловалась на учебу и на то, как ей трудно дается материал.

— Я могу тебя подтянуть, если хочешь, — сказала девушка, продолжая смотреть себе под ноги.

— Правда? Я бы была тебе благодарна, — заулыбалась девушка. — Но денег у меня нет... Я могу платить тебе шоколадками и провожать тебя до дома.

Милана натянула на себя улыбку и закивала. Ну вот, сама себе сделала дополнительную работу, но может она хотя бы так отвлечется от ненужных мыслей?

Григорьева продолжала рассказывать что-то, но Милана особо не слушала, продолжая смотреть себе под ноги. Она вспоминала Соню, её смех, улыбку, счастливый блеск в глазах... Русоволосая никак не выходила у неё из головы, с самой первой встречи. Может, это магия? Может, на неё сделали приворот, чтобы помучалась?

Ангельская не понимала своих чувств. Она совершенно не знала, что чувствует ко всем. К Саше, к Оксане, а уж тем более к Соне. Но она знала, что Кульгавая была чем-то особенным. Того, чего она раньше никогда не испытывала. С ней все ощущалось по-другому... С ней она всегда чувствовала себя защищенной. С ней ей всегда хотелось жить. По-настоящему жить.

— Эй, Милка, ты слушаешь меня? — Соня дернула её за плечо, заставив остановиться.

— Прости, что ты говорила? Я задумалась, — ответила девушка, посмотрев на Григорьеву.

— Что тебя так тревожит? По словам Окс и Сани ты с ними совсем не общаешься, — она положила руки на плечи подруги. — Ты можешь мне довериться.

— Извини, Сонь, — она захотела убрать руки девушки, но она лишь усилила хватку.

— Погоди, — она сделала тяжелый вздох. Ангельская наконец взглянула ей прямо в глаза и сердце пропустило удар.

Нет... Ну как же так? Соня не такая... Нет-нет-нет!

Её зрачки были увеличены, а возле носа остался белый порошок. Внезапно Григорьева закрывает глаза и резко накрывает губы Миланы своими губами.

Ангельская расширяет глаза, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а воздуха становиться катастрофически не хватать. Сердце бешено заколотилось. Что Соня делает? Она с ума сошла? Милана не успевает оттолкнуть девушку от себя, как внезапно кто-то отталкивает их друг от друга. Обе девушки падают на холодный асфальт, а фигура возвышается над Григорьевой и начинает наносить удары по всему телу.

Ангельскую словно парализовало, дыхание учащенное, губы горели. Страх окутал её тело, бросило в холодный пот и начало немного трусить. Кто это? Зачем этот человек оттолкнул их друг от друга? А если он сейчас переключится на неё? Она чувствовала всю тяжесть страха, навившего в черной тьме вечера. В груди комок, не позволяющий ничего сделать.

Блондинка медленно переводит взгляд на фигуру, замечая, что это девушка. Глаза расширились, а на смену страха приходит злость.

Она собирает всю волю в кулак, поднимается с холодной земли и решительно направляется в сторону девушки. Ангельская хватает её за локоть.

— Кульгавая твою мать! — Хватит! Мне страшно!

Только после последней фразы Соня перестает бить беззащитную девушку. Русоволосая поворачивается к девушке, но не успев даже взглянуть ей в глаза, Милана падает на колени перед Григорьевой.

— Соня! — кричит девушка. — Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Впрочем, с Григорьевой все было не так уж и плохо. Всего-то разбита губа, бровь и скула, а кровь размазалась по всему лицу и только это внушало страх, но Кульгавая точно знала, что та жива.

— Со мной, — Соня откашлялась. — Все нормально.

— Вызвать тебе скорую? Где ты живешь, я вызову такси! — воскликнула девушка, не заметив, как слезы падают с её щек. Она слишком волнуется за других людей.

— Маленькая, не плачь, — она приподнимается на локти. — Не первый раз меня бьют.

Милана помогает подняться девушке, закинув руку ей на плечо.

— Я закажу такси? Кто у тебя дома? — она быстро зашла в телефон и сделала заказ. — Будет через четыре минуты, посидим на той скамейке?

— Подруга... Дома, — прохрипела девушка.

Милана посадила ту на скамейку, убедившись, что она не отключится. Ангельская нахмурила брови и развернулась к другой Соне лицом. Кульгавая наблюдала за ними, скрестив руки на груди.

— Не хочешь извиниться? — прошипела блондинка, подойдя ближе.

— За что? — усмехнулась Соня.

— Ты избила её!

— Нечего ей лезть к тебе, — фыркнула девушка, отведя взгляд. — Ты же гомофобка. Захотелось защитить тебя от лесбиянки.

— Я не просила тебя об этом, — ответила девушка. — Я бы сама объяснила ей, что я по мальчикам.

— Думаешь, что смогла бы что-то объяснить наркоманке? — рассмеялась Кульгавая.

Милана не хотела это верить... Но расширенные зрачки Григорьевой подтверждали слова девушки. Ей ведь всего семнадцать! Какие наркотики?

— Не говори так, — она толкнула девушку в грудь. — Не имеешь права.

— Что? — ухмыльнулась Кульгавая. — Слушай, если снова стала правильной девочкой, то это не значит, что можешь огрызаться.

— А что будет? Ударишь меня также, как и её?

И они обе знали каков был ответ. Нет.

— Сегодня в девять у твоего подъезда, — плюнула девушка и ушла в сторону квартиры Влады.

— Я не выйду! — крикнула ей в след девушка.

Она смотрела на уходящую фигуру, прекрасно понимая, что действительно не выйдет. У неё не будет выбора. Она будет сильнее своего желания.

От мыслей её отвлек звук сигнала машины. Она вздрогнула от неожиданности и моментально развернулась, увидев полуспящую на скамейке Соню и машину. Милана недовольно вздохнула и положила Григорьеву на заднее сиденье.

— Она не блеванет? — испуганно спросил молодой парень.

— Не должна, — нелепо улыбнулась девушка. — Соня, ты где живешь?

Григорьева пробурчала адрес и сложила руки на груди. Таксист кивнул, а Милана захлопнула дверь, отправив Соню домой за свой счет. В принципе, ничего страшного.

Милана обернулась в надежде, что Кульгавая стоит там. Ждет её. Надеялась, что в этот раз она вызовется проводить её. Но нет... Соня просто ушла. Сбежала. Впрочем, это и хорошо... Наверное.

Непонимание душило девушку. С каждым шагом ей становилось трудно передвигать ноги. Ей нужно было в другую сторону. Милана отрицательно махала головой, твердя себе, что ей плевать на Соню. Это просто помутнее рассудка.

Дыхания стало не хватать. Сердце кричало развернуться и со всех ног бежать к Соне, однако мозг твердил, что ей плевать и это её не касается. Девушка останавливается и жадно глотает воздух, она оборачивается и видит родное здание, которое почти скрылось за остальными домами.

Так нельзя. Ей все равно на Соню. Она сейчас наверняка с Викой, а побила Григорьеву просто потому что... Ну... Захотелось? Кульгавая ведь всегда была странная и агрессивная...

Нет. Милане нужна была правда. Плевать, что скажет мама. Она набрала воздух в легкие и со всех ног рванула к пятиэтажки. Ангельская просто хотела узнать правду или... Увидеть её?

Блондинка тяжело вздохнула и продолжила бежать. Но впустят ли её вообще?