часть 27.

«Прощание — это не конец. Это просто новый путь, который каждый должен пройти.»

Прошло семь дней. Семь бесконечно одинаковых дней, в которых ничего не изменилось. Мы продолжали болтать, гуляли, смотрели фильмы, как будто пытались убедить себя, что всё ещё прежнее. Но сегодня этот хрупкий баланс рухнул.

07.06

Я не знала, сколько прошло секунд, минут, часов, пока я сидела напротив неё, вцепившись пальцами в одеяло. Тишина была оглушающей. Билли не двигалась, не моргала, её дыхание казалось слишком тихим, слишком редким.

— Билли, ты пугаешь меня, — мой голос дрожал, а сердце сжималось в груди.

Она медленно закрыла глаза, будто собираясь с мыслями, и с глубоким вдохом наконец заговорила:

— Наоми, надо поговорить... — её голос был тихим, но он разрезал воздух, как лезвие. — Извини.

«Извини».

Одно слово, но от него в груди стало тяжело. Я не знала, что за разговор ждёт меня дальше, но что-то внутри уже кричало, что он мне не понравится.

— Да... что такое? Что за разговор? — я пыталась говорить спокойно, но комок в горле выдавал меня.

Билли наконец подняла на меня глаза. Теперь я точно видела: они не просто казались серыми — они потускнели. Исчез тот самый огонёк, который я всегда любила.

— Понимаешь... Время, которое я провела с тобой, было прекрасным. Весёлым. Комфортным. Но... я не могу, — голос её дрогнул, и она сжала руки в кулаки. — Я переживаю, что даю тебе ложные надежды. Я не та, кем была раньше. Во мне что-то изменилось, и пока я не пойму, что именно, я не могу...

— Не можешь что? — перебила я, не в силах больше выносить это напряжение.

Билли отвела взгляд.

— Не могу быть с тобой так, как ты хочешь.

Эти слова задели меня сильнее, чем я ожидала. Будто кто-то резко выбил воздух из лёгких.

— Но... — мой голос сорвался. Я не знала, что сказать.

Билли медленно встала.

— Мне нужно время, Наоми. И, возможно, пространство. Я не знаю, кто я сейчас.

Она сделала шаг назад, и я тут же ощутила, как между нами образуется пропасть.

— Значит, ты уйдёшь? — спросила я еле слышно.

Она молчала.

И мне не нужно было слышать ответ. Я уже знала.

Я смотрела на неё, но теперь она не смотрела на меня.

Между нами висела тишина. Такая густая, что в ней можно было утонуть.

— Ты уже решила, да? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Билли наконец посмотрела на меня. Глаза её были полны сожаления, но не сомнения.

— Да.

Я сглотнула, почувствовав, как к горлу подступает ком.

— Когда?

— Завтра. Утром.

Эти два слова пробили меня насквозь. Завтра. Это значит, что у меня всего несколько часов, чтобы привыкнуть к мысли, что Билли больше не будет рядом.

— Ты ведь могла сказать раньше, — выдавила я, чувствуя, как внутри закипает обида.

— Я пыталась, но... не могла. Я не хотела ранить тебя, — её голос был тихим, почти сломленным.

Я резко встала. В груди всё горело, в голове шумело.

— Так ты решила просто уйти и исчезнуть? Как будто... как будто всего этого не было?

— Нет! — Билли шагнула ко мне, но тут же остановилась, будто испугавшись, что её прикосновение обрушит всё окончательно. — Всё было. И для меня это тоже важно. Но я не могу остаться.

Я закусила губу, пытаясь сдержать слёзы.

— Значит, это прощание?

Билли молчала.

Я отвела взгляд и села обратно на кровать, чувствуя, как силы покидают меня.

— Тогда иди. Раз всё решила.

Она не двигалась.

— Наоми...

— Иди, Билли. Пока я ещё могу это сказать.

Она стояла ещё несколько секунд. Потом кивнула, развернулась и вышла.

Дверь закрылась.

А я осталась в темноте.

Я не знаю, сколько просидела в одной позе, уставившись в дверь. Десять минут? Час? Может, всю ночь.

В груди было пусто. Даже слёзы не шли, хотя я ждала их, надеялась, что если заплачу, станет хоть немного легче.

Но легче не становилось.

Я слышала, как за стеной Билли двигается, собирает вещи. Медленно, будто и сама не уверена в своём решении. Или, может, боялась, что я зайду, скажу что-то, что заставит её передумать.

Но я не зашла.

Я просто легла обратно, закрыла глаза и сделала вид, что меня нет.

Когда я проснулась, в комнате было тихо.

Слишком тихо.

Я сидела на полу, обняв колени, и смотрела в пустоту. Комната, казавшаяся уютной, пока здесь была Билли, теперь выглядела пугающе пустой. Каждый звук — шорох листьев за окном, гудение машин, редкие шаги в коридоре — резал тишину, словно острое лезвие. Я пыталась собрать мысли, но они расползались, как нити распущенного свитера, оставляя внутри лишь чувство потери.

Я взяла телефон, пальцы сами набрали её номер, но в последнюю секунду я замерла. Что я скажу? «Вернись»? «Я не хочу без тебя»? Это ничего не изменит. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и положила телефон на стол.

Я приподнялась и посмотрела на часы. 9:14.

В груди что-то сжалось.

Тихо, почти не дыша, я встала и вышла в коридор.

Дверь в комнату Билли была открыта. Я сделала шаг внутрь, и...

Пусто.

Кровать аккуратно заправлена. На столе нет её вещей. У зеркала больше не висит её куртка.

Я моргнула, надеясь, что просто ещё не проснулась, что это какой-то дурной сон.

Но нет.

Она ушла.

Я сделала пару шагов, подошла к тумбочке. Там, где раньше лежали её браслеты, билеты из кино, какие-то случайные записки, теперь была только одна вещь.

Конверт.

Моё имя написано её почерком.

Пальцы дрогнули, когда я взяла его в руки.

Я не хотела читать.

Но ещё сильнее не хотела не знать.

Я разорвала край и достала письмо.

«Наоми,Если ты читаешь это, значит, я уже ушла. Прости, что не попрощалась, я просто не смогла.Я не знаю, как объяснить, что со мной. Мне кажется, я потерялась. В себе. В жизни. В чувствах. И пока я не разберусь, кто я и чего хочу, я не могу быть рядом.Но, пожалуйста, знай: ты не была ошибкой. Ничего из того, что у нас было, не было ошибкой.Спасибо тебе за всё. За то, что была рядом, когда я не знала, куда себя деть. За то, что смеялась со мной, когда мне было страшно.Я не знаю, встретимся ли мы снова.Но если да... надеюсь, ты будешь счастлива.

Б.»

Я перечитала письмо трижды.

А потом сложила его, положила обратно в конверт и убрала в ящик.

И только тогда заплакала.

Я не выходила из комнаты несколько часов. Может, даже больше.

Слёзы высохли, оставив после себя только пустоту. Письмо лежало в ящике, но я чувствовала его каждой клеткой. Как будто оно горело, прожигало меня изнутри.

Я пыталась понять, что чувствую. Грусть? Обида? Злость?

Ничего.

Просто холод внутри.

Телефон зазвонил, но я даже не посмотрела, кто звонит. Я знала, что это Джесси, но мне не хотелось говорить. Я выключила звук и уткнулась лицом в подушку.

Мир сузился до четырёх стен, и в этих стенах больше не было Билли.

Часы тянулись бесконечно. Наконец, я заставила себя встать и подошла к окну. Снаружи жизнь шла своим чередом: люди спешили, машины сигналили, дети смеялись, гоняясь друг за другом в парке. Всё было так же, как и вчера, как и на прошлой неделе. Только внутри меня что-то неумолимо сдвинулось, оставляя за собой пустоту.

Небо за окном темнело, и я почувствовала, что мне нужно чем-то себя занять. Я включила музыку — ту самую, под которую мы готовили ужин, под которую она смеялась, когда танцевала по комнате. Но теперь каждая нота словно разрезала меня изнутри, оживляя то, что я пыталась заглушить. Я выключила музыку, убрала в комнате, заварила чай, взяла книгу... Но слова не задерживались в голове.

Когда наступила ночь, тишина стала ещё плотнее, обволакивая меня с головой. Я легла, но сон не приходил. В темноте я видела её лицо, слышала её голос, вспоминала, как она говорила, что жизнь — это череда встреч и прощаний. Тогда это казалось философией, но теперь звучало как приговор.

Я уснула лишь под утро — урывками, в тревожных, обрывистых снах. Билли появлялась в них, но всегда была слишком далеко, словно пыталась что-то сказать, но я не могла расслышать её слов.

Когда я открыла глаза, солнце уже пробивалось сквозь шторы. Мир за окном снова жил своей жизнью. Я посмотрела на своё отражение в зеркале — лицо было уставшим, глаза покраснели от слёз. Я сделала глубокий вдох.

Сегодня — первый день без неё. И мне предстояло научиться жить заново.

Я старалась вести себя как обычно. Завтракала, смотрела сериалы, выходила на улицу, чтобы не сойти с ума. Лея звала меня гулять, и я соглашалась. Мы сидели в кафе, обсуждали чьи-то глупые истории, смеялись, но это был не мой смех.

Я улыбалась. Говорила, что всё в порядке.

Но внутри меня будто выжгли что-то важное.

И в таком состоянии прошла неделя.

Я уже не просыпалась с мыслью, что Билли может вернуться. Не вздрагивала от каждого звонка. Даже письмо больше не перечитывала.

Но одна вещь не менялась.

Я скучала.

Скучала по тому, как она щурилась на солнце. Как поправляла волосы, когда нервничала. Как смеялась над моими глупыми шутками.

Я скучала по ней.

И самое страшное — ничего не могла с этим сделать.

Прошла ещё одна неделя.

Я больше не считала дни.

Сначала я ждала — не знаю, чего именно. Может, что она передумает, напишет, вернётся. Может, что мне станет легче. Но ни того, ни другого не произошло.

Билли исчезла из моей жизни, и, кажется, мир решил, что я тоже должна это сделать.

Её профиль в соцсетях был пуст. Она не выкладывала фото, не отмечалась в знакомых местах. Словно её и не существовало.

Я пыталась убедить себя, что так даже лучше. Что мне не нужна эта привязанность, что пора двигаться дальше.

Но куда?

В один из вечеров Джесси пригласила меня на вечеринку.

— Тебе нужно развеяться, — сказала она, всматриваясь в меня так, будто пыталась понять, не сломаюсь ли я прямо сейчас.

Я хотела отказаться. Правда хотела.

Но что-то внутри сказало: «Попробуй».

И я попробовала.

Музыка гремела так, что я чувствовала её кожей. Люди смеялись, говорили, обнимались. Всё было слишком ярким, слишком живым.

— Держи, — Джесси протянула мне стакан.

Я не спросила, что внутри. Просто сделала глоток.

Алкоголь согрел изнутри, но не заполнил пустоту.

— Ну же, Наоми, — Джесси наклонилась ко мне, почти крича в ухо. — Сегодня ты должна отдохнуть!

Я кивнула.

Наверное, стоило попробовать.

Я заставила себя улыбнуться, сделать ещё глоток, двинуться в сторону танцпола.

Музыка, свет, движение.

Я кружилась среди людей, смеялась, закрывала глаза, надеясь, что это поможет забыться.

На мгновение даже показалось, что помогает.

Пока я не увидела её.

Девушку с растрепанными темными волосами, в мешковатой одежде, с цепочкой на шее.

Сердце пропустило удар.

Я знала, что это не Билли. Конечно, знала.

Но всё внутри на секунду замерло.

Я развернулась, пробираясь через толпу.

Джесси что-то говорила мне вслед, но я не слышала.

Я вышла на улицу, вдохнула ночной воздух.

И поняла, что нет смысла бежать.

Потому что всё равно не убежишь.

Я стояла на улице, опираясь спиной о стену, и пыталась успокоить дыхание.

Холодный воздух кусал кожу, но я почти не чувствовала. В голове шумело.

Я ведь уже знала, что это не она. Просто случайная девушка. Кто-то, кто даже не подозревает, что одним своим силуэтом выбил почву у меня из-под ног.

Я закрыла глаза и провела руками по лицу.

— Чёрт...

Дверь хлопнула, и через секунду я услышала голос Джесси:

— Ты чего выскочила? Всё в порядке?

Я кивнула.

— Просто... воздух нужен.

Джесси посмотрела на меня, прищурилась, будто не верила.

— Это из-за неё?

Я сжала губы, не отвечая.

— Наоми, — Джесси вздохнула, подошла ближе. — Прошла уже... сколько?

Я усмехнулась.

— Спасибо, что напомнила.

— Нет, я не об этом! — она закатила глаза. — Просто... ты должна как-то... двигаться дальше.

— А я что делаю?

— Ты избегаешь всего, что может напомнить тебе о ней. Это не движение дальше, это бегство.

Я отвернулась, уставившись в тротуар.

Джесси замолчала, но я чувствовала её взгляд.

— Послушай, — сказала она тише. — Я не прошу тебя забыть её. Просто... попробуй перестать держаться за боль.

Я сжала руки в карманы.

— Я не держусь.

— Тогда почему, увидев похожую девушку, ты выскочила, как будто тебя ударили?

Я не нашла, что ответить.

Джесси вздохнула и шагнула ближе, сжав моё плечо.

— Давай пойдём домой, ладно?

Я кивнула.

Она не стала больше говорить.

И я была ей за это благодарна.

На следующий день я решила выйти на улицу. Мне казалось, что свежий воздух поможет очистить голову, хотя бы ненадолго облегчить тяжесть, которую я носила внутри. Гуляя по знакомым улицам, я пыталась сосредоточиться на мелочах: насыщенные цвета цветов в клумбах, беззаботный смех прохожих, терпкий аромат кофе, доносящийся из ближайшей кофейни. Но всё это казалось чужим, далёким, словно я больше не принадлежала этому миру. Я чувствовала себя призраком в городе, который когда-то был моим.

Ноги сами привели меня в парк, где мы с Билли проводили так много времени. Каждая деталь напоминала о ней: скамейки, на которых мы часами болтали, деревья, под которыми прятались от дождя, даже прохладный ветер, от которого она всегда куталась в мой шарф. Я замерла, сжимая телефон в руке. Желание написать ей было таким острым, что пальцы сами начали набирать сообщение: «Билли, я...»

Но я тут же стёрла эти слова.

Вместо этого я опустилась на скамейку и закрыла глаза. В голове снова и снова прокручивался наш последний разговор. Что, если бы я сказала что-то другое? Что, если бы попросила её остаться? Но реальность была неизменной. Она ушла.

Время тянулось медленно. Я сидела в парке одна, и вдруг осознала: мне нужно отпустить её. Не потому, что мне хотелось этого, а потому, что держаться за прошлое значило навсегда застрять в нём. Это было страшно, больно, но я знала — если не сделаю этого сейчас, то никогда не смогу идти дальше.

Я глубоко вдохнула и открыла глаза. Мир вокруг не изменился — птицы щебетали, дети бегали по дорожкам, солнце пригревало землю. Но внутри меня что-то сдвинулось. Я почувствовала слабую, едва ощутимую искру надежды. Может, это прощание не конец? Может, это всего лишь новый путь — для нас обеих.

Собравшись с силами, я поднялась со скамейки и направилась домой. Впереди меня ждали дни, наполненные неопределённостью и возможностями. И хотя Билли больше не было рядом, часть её останется со мной навсегда — в воспоминаниях, в уроках, которые она мне оставила, и в том, как она изменила меня.