Глава 9.

Были сомнения о том, может ли Гермиона выходить из поместья, расхаживая по внешним владениям Малфоев. Огромные сады тянулись от замка ещё многие километры. Казалось, что им нет конца. Какой же огромной была земля в их распоряжении. Накрапывал дождь, но несмотря на это, девушка продолжала свой путь. Она то останавливалась, поднимая взор на окна, то шла дальше, смотря под ноги. Ее план был безумным, но он бы спас всех. Однако, это значило оставить друзей и не бороться. А что, если они не справятся? Гриффиндорка хотела бежать. Совсем не по-гриффиндорски, но сейчас ей было все равно на принципы, она до клеток мозга влюбилась в Слизеринца, которому грозила беда. Грейнджер была готова бросить школу, ради любви. Или нет... Она сама ещё не знала, могла ли это сделать или нет, но мысли разрывали ее. Каждый вариант нёс за собой воз и ещё тележку проблем, которые настанут позже. Нарцисса... больше всего шатенка хотела помочь ей. Почему? Потому что это единственное, что она могла сделать без плохих последствий. Расспрашивать Драко она не могла, саму Нарциссу тоже. Что делать... Передернув плечами, кареглазая поняла, что уже давно гуляет под ливнем. Она была насквозь мокрая, но не замечала этого, настолько она была погружена в себя. Сейчас она не думала о своем здоровье, сейчас были проблемы намного важнее. Капли холодного дождя застилали глаза, но Гермиона всё продолжала идти вперёд. Куда она шла? Вдоль любимого сада миссис Малфой, что расстилался на три километра от поместья. Здесь были палисадники, теплицы, навесы, пол которыми росли розы разных цветов. От обычных красных и розовых до синих и черных. Как получалось выращивать такие цветы? Видимо это все наука, в которую блуждающей не хотелось вдаваться. Странно, что вокруг здания не было снега, а когда они отправлялись из Хогвартса был. Может растаял за несколько дней? Вероятно... Лучше уж снег, чем холодный ливень. Капли попадали за шиворот рубашки, пробегая по всему телу, оставляя после себя неприятную зябкость. Обернувшись, Грейнджер поняла, что спустился туман, закрывающий вид на поместье. Она больше его не видела и не знала, насколько от него далеко. Потянувшись в задний карман, дабы достать палочку, она обомлела. В кармане ничего не оказалось. Неужели она забыла ее дома? Точнее не дома, а в огромном замке, который нагонял ужас своими темными коридорами. Осев на землю, девушка заплакала. Было холодно и страшно. Слёзы мешались с дождем, создавая свой собственный танец на щеках Гриффиндорки, которая пожалела о том, что вышла на улицу. Лучше было остаться в стенах этого страшного, но теплого здания, чем бродить в тумане. Выдохнув, она осознала, что слёзы не помогут. Поднявшись на согнутых ногах, шатенка огляделась. Видимость была все также нулевая, ничего не изменилось. Нигде ничего не было видно. Туман был очень густым. Девушка крикнула в воздух. Фраза сразу рассеялась, оставив от себя слабейшее эхо. Она, как будто в судороге, начала метаться из стороны в сторону, тревога накрывала с головой. Сколько ей ещё так придется оставаться? Сколько ещё дождь будет лить, как из ведра? Она уже замерзала до костей, а куда идти — не знала. В одних лёгких вещах, она металась с одной стороны к другой, в поиске хоть какого-либо знака, что мог бы помочь. В воздухе стоял туман, и он же застилал глаза. Дыхание сбивались, пока девушка не упала в мокрую лужу без сознания. Она выдохнула и впала в забытие. Снилось что-то ужасное. Она каждый раз видела, как кто-то из ее друзей умирают. Порой это был Гарри, иногда Рон, Джинни, Полумна, Невилл, а иногда... Драко. Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть убивал их. Беспощадно убивал. Без капли сожаления, он метал в них зелёные лучи, а она ничем не могла помочь. Она хотела броситься вперёд, закрыть собой, отразить атаку, но стояла без действия. Она не могла не шевелится, не кричать, только плакать... Горячие слёзы катились по щекам, а рядом ее кто-то звал. Кто-то, кто стоял совсем рядом звал ее по имени. Она оглядывалась, но никого не находила. Потом снова обращала взор на страшные сцены убийства, звук которых звенел в ушах настолько сильно, что хотелось закричать в ответ от боли. Она кричала. Истошно. Срываясь на вопли, которые были полны боли, ужаса и страха. Хотелось убежать. Закрыть глаза и уши. Оказаться в любом другом месте, но только не здесь. Она молила о том, чтобы не забрали отсюда. Забрали в любое другое место. Хоть домой, хоть а лес, хоть куда! «Только не здесь!» — просила она. Сны выкачали из нее все: энергию, желание жить, помогать кому-либо, исчезла, казалась, сама душа, оставив на своем месте тягучую горячую жидкость, которая разливалась внутри медленно, тем самым делая ещё больнее, чем было. Будто в груди плавили метал, варили мед, или что там варить могут! Голова отказывалась работать. Хотелось умереть, забыв обо всем. Просто умереть и больше никогда не видеть подобного. Так и было бы, если Малфой не проснулся от отдаленного крика, пронесшегося где-то в радиусе километра-двух. Вскочив с постели, он понял, что Гриффиндорки нет в комнате, и что голос, молящий о помощи, был ее. Он выбежал на улицу, не взяв даже палочку. Он бежал на истошные вопли, которые не прекращались на протяжении всего времени, пока он ее искал. Он нашел ее худое тельце посреди одного из садов его матери. Бледная, неживая, холодная Гермиона лежала в луже, окутывавшей все ее тело, не трогая только нос, который втягивал лишь маленькую струйку воздуха, дающую право на жизнь.

— Грейнджер... я прошу тебя, — аристократ не понимал, почему на глаза набегают слезы, когда он смотрел на бледное, почти мертвое тело, лежавшее на кровати его комнаты. Он пытался ее отогреть, пытался спасти, но ничего не помогало. Нарцисса спустилась к сыну в комнату, но просто безмолвно охнула, увидев картину, представшую перед ней. Она прикрыла рот рукой, смотря на то, как молодой Лорд пытается вернуть к жизни бездыханное тело.

— Драко... она... — пыталась произнести женщина.

— Нет! ОНА ЖИВА! — кричал он, чтобы доказать это себе. — ОНА НЕ УМЕРЛА!

Тело не издавало признаков жизни, а парень всё тряс шатенку за плечи, пытаясь вернуть её к жизни. Женщина хотела подойти к сыну, остановив ее попытки, но он не отходил, пока девушка наконец-то не вздохнула.

Самое страшное, что может быть — находится с человеком рядом, когда он в прямом смысле борется за жизнь, стараясь удержаться в мире живых. Конечно, никто не может утверждать, что происходит с человеком, когда тот находится на грани жизни и смерти. Но догадки на всё имеются. Просто сон, кома, небытие? А что чувствует человек, если потом возвращается к жизни? К сожалению или к счастью, люди мало что изучили в этом мире, поэтому, честно говоря, ни о чём нельзя говорить точно. Кто сказал, что два плюс два — четыре? Кто сказал, что мы произошли от обезьян? Ученые, конечно. Но смогут ли те же ученые доказать, что будет после смерти, перерождение, тьма?

— Грейнджер, ты...ты безответственна! Как ты так... Мерлин, — вздохнул парень, перестав читать лекции и просто заключив девушку в крепкие объятия, зажмурившись. Ему, правда, было страшно за её жизнь. Умер бы невинный человек, сражающийся за добро, обладающий информацией о том, как ослабить или даже убить Темного Лорда. Парень не мог потерять такой шанс.

— Отстань... — шепнула девушка, немного скривившись. — Холодно.

Горло хрипело, а сама Гермиона не понимала, что происходит. Еле-еле освободившись их его объятий, она оглядела комнату, стараясь вспомнить, что произошло. Вспомнила. Дождь, палисадники Нарциссы Малфой, ливень... Холодная лужа, в которой она лежала.

— Я знаю, какое оружие нам надо искать. Помоги встать, — хрипела девушка, стараясь подняться, чего не получалось.

— Совсем больная? Ты чуть не замёрзла насмерть, а сейчас снова собираешься искать что-то? Идиотка, Мерлин, за что мне это? Лежи. Ляг, я сказал. Я принесу твою книгу и выслушаю твою догадку. Если понадобится, то найду всё сам, — сказал парень и тяжело вздохнув, поплелся до тумбы, чтобы взять книгу. На протяжение всего короткого пути он бурчал себе под нос о безответственности Гриффиндорки, стараясь этим хоть себя успокоить.

— Спасибо за книгу, но... Мне придется попросить тебя уйти, — сказала Гермиона, чуть кашлянув и выдохнув, смотря на парня, который вскинул бровь.

— Я спас тебя от смерти, а ты выгоняешь меня, имея какие-то знания о том, что может помочь нам обоим? — Драко нахмурился. Он так за нее волновался, а она не предавала этому значения.

— Я всё тебе расскажу, только немного позже, — сказала девушка, закусив нижнюю губу. Конечно, неудобно за такую ситуацию, но что поделаешь. — И... Позови, пожалуйста, Миссис Малфой.

— Это ещё зачем? Она плохо себя чувствует, не нужно её беспокоить, — сложив руки на груди, аристократ нахмурился, смерив недоверчивым взглядом собеседницу.

— Я прошу тебя... Это очень важно. Я не буду долго её задерживать, хочешь, сама к ней пойду?

Парень замолчал, взвешивая решения. Гермиона чуть не замёрзла насмерть и ей нужен постельный режим, его мать больна и не очень хорошо себя чувствует.

— Лежи, не вставай, я позову её, — выдохнул Слизеринец, сдавшись.

Какого черта он беспокоился за неё, а не за собственную мать? Объяснить это он не мог, поэтому просто направился в покои матери. Постучал и дождался разрешения.

— Как она себя чувствует? — первым вопросом Нарциссы стало волнение за девушку.

— Нормально, — ответил парень, вздохнув. — Так и норовит подскочить с кровати и пойти на поиски приключений на одну точку.

Прыснул со смеху Драко и присел на край кровати матери. Женщина отложила книгу, взглянув на сына и ожидая его последующих слов, чтобы понять, какова причина его неожиданного визита.

— Гермиона хочет поговорить с тобой о чём-то, — произнес он после минутного молчания. — Я говорил ей, что тебя лучше не беспокоить, но она сказала, что это важно.

— Хорошо, я подойду к ней, — согласилась женщина, кивнув.

— Точно? Тебе не тяжело? Может, подождём денёк и она сама к тебе придёт?

— Драко, если девушка сказала, что это важно — значит это важно и не терпит отлагательств. К тому же, думаешь, что она останется в постели, если ты скажешь, что разговор состоится завтра? — вскинула бровь Нарцисса, чуть усмехнувшись. Грациозно поднялась с кровати, вздохнув. — Всё будет в порядке, Мисс Грейнджер — умная девушка и надолго меня не задержит.

Сказала Миссис Малфой, после чего, захватив какую-то шкатулку, направилась в гостевую спальню, где находилась девушка. Постучала и после разрешения зашла.

— Мисс Грейнджер.

— Миссис Малфой, спасибо большое за то, что не отказали в визите. Я кое-что узнала и хотела спросить у вас, знаете ли вы что-то о кинжалах гоблинской работы, которые дарили новорожденным чистокровных семей?

— Я предполагала, что вы спросите именно об этом, — улыбнулась женщина.

— Правда? Но с чего вы взяли?

— Я видела вас в библиотеке. Видела те книги, которыми вы интересовались. Обрадую вас, да, мне кое-что известно о таком оружие, — кивнула Нарцисса, подтверждая свои слова.

— Это просто замечательно! Не могли бы вы рассказать то, что знаете? Просто это оружие мне очень необходимо...

— Мой сын замешан в этом поиске оружия? — в первую очередь, как мать, она волновалась о сыне.

— От части да, но он не знает, что я сейчас говорю с вами об этом, — Гермиона крепко сжала кулаки, боясь, что ей откажут в информации, узнав об их договоре с Малфоем-младшим.

— Существуют пять кинжалов, подаренных новорожденным чистокровным волшебникам. Все они были сделаны под заказ для одной семьи. Их дарили на протяжении нескольких лет дочерям и сыновьям. Догадываетесь, о какой семья я говорю?

Гермиона задумалась. Пять кинжалов, значит, пять детей. Если одна семья, то вполне возможно, что эти дети друг другу двоюродные. В голову пришла одна мысль, которая могла бы исправить всю ситуацию. Грейнджер подняла взгляд на женщину, вскинув брови. Неужели...?

— Блэк? — тихо спросила девушка, огласив своё предположение. Нарцисса довольно улыбнулась и кивнула.

— Всё верно. Кинжалы были сделаны для Сириуса и Регуласа Блэков, как для сыновей и для Андромеды, Беллатрисы и Нарциссы Блэк, как дочерей. Однако, Регулус в знак своего уважения к Темному Лорду обменял этот кинжал на доверие, Сириус подарил лучшему другу — Джеймсу Поттеру, Андромеда выкинула в реку, а Беллатриса отдала своему мужу.

— Остался один кинжал, — подытожила девушка.

— Да.

— И он у Вас, Миссис Малфой, — сказала девушка, поджав губы.

— Всё верно, — кивнула женщина. Присев на край кровати гостьи, она открыла шкатулку, поставив ее между собой и девушкой, открыв вид на кинжал. — И я отдам его тебе в знак благодарности за то, что ты будешь оберегать моего сына.

— Вы так просто распрощаетесь с семейной реликвией?

— Поверь, мою семью даже вспоминать не хочется, не то что хранить какие-то подарки, — сказала женщина, взглянув на кинжал. — Тем более, мне нужна была гарантия, что ты сдержишь своё слово насчёт светлого будущего для моего сына.

— Считаете, кинжал даст гарантию в исполнении обещания? — спросила Гермиона.

— Считаю, что ты сама выполнишь всё, как я просила, — поправила Нарцисса. — А кинжал просто благодарность, тем более, раз уж он тебе так нужен в борьбе против Него.

— Спасибо... — шепнула девушка.