Глава 2.

На глаза накатили слёзы: её вновь обозвали грязнокровкой. Нервная система в какой-то степени уже не выдерживала этих нападок. В ее груди пролетела буря эмоций: злость, обида, непонимание. Они сменялись так быстро, что девушка даже не поняла, как ей реагировать. Гермиона понимала, что не выбирала, в какой семье родиться, не выбирала, становиться ли волшебницей, но почему-то из-за того, как сложилась её жизнь, многие не упускали возможности унизить её за чистоту крови. Однако, плакать она не собиралась. Его слова и обзывательства ранили её до глубины души, но заплакать - проиграть ему в их безмолвном сражении, а такого она допустить не могла. Она знала, что все дни рядом с этим чудовищем станут ужасными. Он просто чистокровный, они все такие гадкие, бесчестные и высокомерные. Было бы чем похвастаться, а так... просто семья, в которой они родились. Они с самого рождения получили всё, один только статус в обществе уже возносит их на вершину. А таким, как ей, приходилось всегда доказывать то, что она достойна быть волшебницей. Чистокровные уже имели всё, а другим приходилось из кожи вон лезть, чтобы быть на равне.

«Вытри слёзы, подними голову и покажи всем, на что способна» - эту фразу говорила Миссис Грейнджер перед тем, как отправить дочь к поезду. Она всегда была ей горда: Гермиона оправдывала надежды.

Взяв ближайшую книгу, девушка принялась читать, не разрешая себе плакать. Правда за ближайший час чтения она не перевернула ни одной страницы. Её взгляд был направлен на страницу, но смысла слов она не осознавала. Не об этом думала. Гордость не давала ей показывать переживания на людях, поэтому приходилось терпеть всё в одиночестве. Статус «перспективной волшебницы» всегда напоминал о себе, заставляя её стойко держаться, быть на высоте и не показывать никому свои слабости. Её жизнь была сложной настолько, что в какие-то моменты её парализовывало из-за происходящего вокруг. Однако как бы глубоко она не углублялась в чтение и саму себя, через некоторое время поняла, что замерзает. Ей холодно. В окна часто задувало, тем более сейчас зима. В одних шортах и майке было далеко не тепло и комфортно. Она не знала, что делать. Оставалась вера в то, что Гарри, Рон или Джинни придут навестить её и хотя бы подадут какую-нибудь одежду из шкафа, вставать она побаивалась. Грейнджер хотела уже вызвать телесного патронуса, чтобы тот рассказал Джинни о случившимся, но в комнату ворвался Малфой.

- Я ненавижу эту старую коргу! - грубо сказал он, а Гермиона была ошарашена. - Оденься!

- Что за приказной тон? Имей уважение, мы с тобой коллеги, и ты не имеешь права так ко мне обращаться, - ответила тем же девушка.

Казалось, Драко хотел сказать что-то преобидное, но промолчал. Это далось ему тяжело. Подойдя к шкафу, он достал толстовку и джинсы, кинув вещи Гриффиндорке на кровать.

- Да что такое? - спросила девушка, когда рядом с ее кроватью оказалось кресло, которое Малфой специально пододвинул, чтобы создать видимость атмосферы, будто они общаются.

- Эта ваша старая корга будет непонятно когда присылать патронуса, дабы проверить, не задушил ли я тебя маховиком времени, что лежит у тебя за тумбой, или не выкинул ли я тебя в окно, - огрызнулся аристократ, увидев в карих глазах собеседницы испуг, он усмехнулся. - Откуда я знаю про маховик времени? Не тупи, заучка, ты думаешь, тогда на третьем курсе я не увидел тебя за колонной вместе с шрамоголовым? Я уж думал, что ты в самом деле умная. Вы слишком предсказуемы, даже ты. Появляться на уроках невесть откуда - так себе затея. Если твои недалёкие друзья списывали это на свою собственную невнимательность, то не стоит судить других людей по ним. Ты очень рискуешь, проделывая всё это. В курсе, что маховиков времени всего пара штук, они находятся под огромной охраной? Их сложно достать, а тут какая-то школьница гуляет с ним на шее.

Переодеваясь, девушка боролась с желанием вмазать по лицу Слизеринца, как тогда, на третьем курсе. Сейчас-то удар будет похлеще. Мысль об этом порадовала девушку, из-за чего она улыбнулась и совершенно не обращала внимания на возгласы Слизеринца. Парень не умолкал, пока в комнате не появился заступник декана львиного факультета.

- О, мистер Малфой, вижу, вы нашли общий язык с мисс Грейнджер. Это замечательно. Верю, что вам есть, что обсудить. Составьте новый график патрулирования, способы, как припугнуть младшекурсников, дабы те не бродили по темным коридорам в позднее время. Что-то я заговорилась, не думаете позавтракать? Отличная затея с утра, особенно, когда нога должна восстановиться. Если намёк был непонятен, повторю ещё раз: принесите коллеге завтрак. Хорошего дня. Через пару часов снова зайду вас проведать.

Аристократ выругался, назвав профессора Макгонагалл орущей мандрагорой, а после недовольно сжал кулаки.

- Да чтобы она подавилась своим завтраком! - выплюнул Драко, после чего покинул комнату старосты школы, направившись в большой зал.

Он не знал, как возьмёт еду, что скажет Блейзу и другим. Где и что он будет делать все это время? Помогать грязнокровке? Совсем не по его части. Честно говоря, ему было безразлична нога Гермионы. Он всегда мог ссылаться на то, что в этом нет его вины. Просто кривоногая Грейнджер умудрилась поскользнуться и упасть. Она просто дура, раз умудрилась так глупо покалечить себя.

В Зале его встретила сама Минерва Макгонагалл. Он легонько ей кивнул, а та отдала ему два свёртка: еду для него и Гриффиндорки. Тот вскинул бровь, не понимая происходящего, но забрал свёртки. Он думал, что сам сможет нормально поесть за столом и пообщаться с сокурсниками, но МакГонагалл просчитала всё заранее. Покидая помещение, он чувствовал несколько взглядов. Обернувшись на стол факультета Слизерин, встретился глазами с Паркинсон и Гринграсс-старшей, видя, как те шушукались о чём-то, смотря на него. Тема их разговора была предельно ясна и без каких-либо подсказок. В прочем, его это не волновало, как-нибудь отмажется. Уже около башни старост его кто-то окликнул.

- Хэй, Малфой! - пронеслось за спиной чистокровного.

- О-хо-хо, неужели вы не заблудись, проделав такой огромный путь от Большого Зала до башни старост? Идите отсюда, а то мамочка с папочкой вас потеряют, - огрызнулся Слизеринец, не оборачиваясь. Он сразу понял, что это Рональд-предатель-крови-Уизли и куда же без звёздного мальчика.

*Момент. Кто-то схватил Драко за плечо, развернул к себе и ударил в нос. Удар пришелся болючим и неожиданным. Было ещё несколько ударов по лицу, пока Поттер не оттащил друга, и пока они оба не ушли. Всё случилось так быстро и безмолвно, что Драко даже подумать не успел, как ответить или хотя бы защититься. Неожиданное нападение застало врасплох. Светловолосый, держась за нос, который вовсю кровоточил, практически пополз к гостиной. Свертки валялись не пойми где, да и их он забирать не собирался. В голове крутились лишь оскорбления в сторону недалёких Гриффиндорцев. Он отомстит им в полной мере. Еле-еле пройдя в башню, он тяжело выдохнув. Когда дверь открылась, сверху послышался голос.

- Малфой?! - уточняюще спросила Гермиона. Ее дверь была открыта, и она спокойно могла обозревать все, что происходило в гостиной. Староста мальчиков находился не в лучшем виде. Его некогда белая рубашка была в крови, волосы были растрепанны, а взгляд казался просто убийственным. От него по спине Гермионы побежали холодные мурашки... Он взглянул в ее сторону и начал подниматься по лестнице в комнату, не прерывая зрительного контакта. Было страшно наблюдать за тем, как парень подходил к ней. Казалось, сейчас он был серийным убийцей, который нашёл новую жертву.

Аристократ пересёк порог комнаты старосты, взял какую-то рубашку со стула и пытался остановить ею кровь. Это была любимая рубашка Гермионы, но сейчас ей было все равно на то, что она и лоскут ткани больше никогда не встретятся.

- Драко, ты в порядке? - она сама не заметила, как назвала хорька по имени. Она сейчас сильно переживала, хотелось бросится к истекающему кровью парню и помочь, но из-за ноги этой возможности не было. Синдром героя включал совесть и безвыходность, она ничего не могла сделать. Помочь хотелось вовсе не из-за самого пострадавшего, не из-за Малфоя. Ей наоборот хотелось накостылять ему ещё больше, чтобы подольше помучался, но ее человечность не давала быть равнодушной.

- У меня все отлично, только вот предупреди Уизела и Поппера, что в них случайно прилетит непростительное заклятие!

- Это сделали Рон и Гарри? - глаза полезли на лоб. Ее лучшие друзья так сильно побили Малфоя просто так? Он же был беззащитным! Практически...

- Точнее нищеброд, шрамоголовый просто смотрел, - сейчас он ожидал услышать от собеседницы что-то в защиту друзей. - Я всегда знал, что вы, гриффиндорцы, только и умеете нападать со спины, но не думал, что ваше развитие остановилось так далеко в эволюции.

- Идиоты! - выругалась она, посмотрев на старосту. Его руки были в крови, половина лица в крови, волосы были в беспорядке. - Когда они настолько наплевали на принципы, что напали на беззащитного?

Как так вообще можно было? И это, называется, ученики Гриффиндора, сочетающие в себе храбрость, верность и отвагу? Храбрости и справедливости в их поступке не наблюдалось от слова совсем. Девушка четко решила, что выскажет лучшим друзьям многое, но позже... Сейчас главной проблемой оставался кровоточащий нос сидящего напротив парня.

Гермиона около часа останавливала кровь, что хлестала из носа Слизеринца. После долгих уговоров он всё-таки согласился на помощь. Теперь Гриффиндорка проводила разные манипуляции, дабы остановить красную жидкость. Отложив палочку, она принялась держать одной рукой подбородок пострадавшего, а второй придерживать ткань уже второй блузки у его носа. Она встретилась с его глазами и заметила насколько они были красивыми. Казалось, что она смотрит на пасмурное небо, где изредка мелькают молнии, разносясь по всему небосводу.

- Хватит на меня пялиться! - пробубнил аристократ, заметив взгляд девушки на себе. - Из-за того, что ты на меня смотришь, я чувствую себя грязным. Твоя кровь не ровень моей. Так что прекрати.

- У тебя просто красивые глаза, - спокойно сказала Гриффиндорка. - Серые, глубокие... Вроде пасмурное небо, как перед дождем, а вроде грязное море после дождя. И всё равно. Бездонное.

Чистокровный обомлел, сейчас ему сделала комплемент та, которая не переносила его все время, да ладно про её чувства. Раньше он ненавидел её, а сейчас нормально относился к таким словам. Этот комплемент не значил, что она начала хорошо относится к человеку, сидящему напротив. Это значило, что она просто нашла один внешний показатель, который её заинтересовал. Одно из хороших качеств Гермионы, которым сама гордилась: она могла видеть в людях что-то хорошее и привлекающее, несмотря на их статус, внешность, поведение, характер и так далее.

В голове каждого находящегося в комнате проносились разные мысли. Почему они сейчас разговаривают? Почему не посылают друг другу колкие фразы? Зачем они смотрят друг другу в глаза? Из-за чего Малфой согласился принять помощь? Вопросы, вопросы... скоро ли будут решения или ответы?

Нельзя сказать, что после этой ситуации они начали общаться. Конечно нет. Какой-то разбитый нос не закроет гештальт в несколько лет. Они просто сидели, порой перекидываясь какими-то короткими фразами, пока девушка старательно останавливала кровь, хлестающую из его носа. В какие-то моменты были намеки на то, что они в чём-то похожи, в манере общения, в высказываниях, но оба старались тщательно не допускать никакой утечки информации. Парень вскоре ушёл, ничего не сказав на последок.

- А «спасибо» где? - спросила девушка, скорее, у самой себя, нежели у старосты, который уже давно миновал лестницу и находился в гостиной.

Сегодня был явно насыщенный день. Её не покидало ощущение, что им было о чём поговорить, но никто не хотел уступать и начать диалог первым с какой-то отдаленной темы. Возможно ли это, смотря на то, какие они были разные? Голова опустилась на подушку, и Грейнджер уснула беззаботным сном. Минут через двадцать в комнате снова появился ученик Слизерина. Он собрался с мыслями, чтобы хоть как-то поблагодарить девушку, но не успел.

- Сладких снов... Грейнджер, - он заправил ей прядь кудрявых волос за ухо и вышел из комнаты. Ему безумно хотелось спать то ли от переизбытка эмоций, то ли от потери крови.

«Вот черт...» - только дошло до парня, что он испортил блузки Гриффиндорки, странно, что его ещё не убили. Снова вернувшись в комнату, где спокойно сопела Гермиона, он поднял две ранее белые блузки с пола и ушел вновь. От лоскутов пахло железом, точнее кровью и, кажется, духами носившей эти вещи девушки. Это была смесь роз и ещё чего-то... чего-то знакомого. Шоколад... точно... Это был самый прекрасный запах шоколада, который Малфой когда-либо чувствовал. Это был её запах.