𝐏𝐭.𝟒𝟎-[𝐄𝐩𝐢𝐥𝐨𝐠𝐮𝐞]

***

Утро подкрадывается незаметно. Лунный блеск из окна заменяется яркими лучами солнца, прорывающимися сквозь плотные шторы.

  Джисон лениво разлепляет глаза, когда чувствует надоедливое мяуканье под ухом. Мин-Хо сразу замолкает, стоит увидеть распахнутые глаза своего хозяина. Хан только протягивает ладонь, чтобы погладить бархатную шёрстку, когда боковым зрением видит движение возле стеклянной перегородки.

— Доброе утро, сынок, — равнодушно чеканит мужчина, оперевшись о косяк и попивая кофе из фарфоровой кружки.

  Омега пугливо натягивает одеяло по самую грудь, в растерянности подбирая слова, потому что совсем не такого утра он желал. Он надеялся насладиться объятиями и поцелуями своего альфы, мирно сопящего рядышком, а не увидеть своего отца в деловом костюме и рабочей укладке.

— Это... Это не то, о чём ты подумал! — судорожно лепечет Джисон.

— Не хочу ничего слышать. Поднимай своего дружка и идите в мой кабинет. У вас пятнадцать минут, — снова глоток кофе и он убирает вторую руку в карман брюк, незамедлительно ретируясь из комнаты.

  Хана пробирает холодный пот, когда дверь в комнату с хлопком закрывается, а осознание медленно накатывает. Он поглядывает на спящего под боком Минхо и едва сдерживает слёзы от страха, нехотя выбираясь из постели на ледяной от чего-то пол.

— Сон-и? Ты куда? Ещё только семь утра... — сонно бурчит Хо, успев ухватить омегу за запястье.

— Я... Котёнок, прости меня... — окончательно ломаясь от тёплых пальцев, сомкнувшихся на собственном запястье, всхлипнул Джисон, вновь падая на кровать.

— Что? Ты о чём?.. Эй, что случилось, Сон-и? Ты чего плачешь? — обеспокоено спрашивает альфа, моментально просыпаясь и принимая сидячее положение. — Я тебя обидел вчера? Больно сделал?

— Нет, я... Это всё из-за меня! — только сильнее заливаясь слезами, твердит Хан.

— Ну ты чего, маленький, всё же хорошо, — не понимает Минхо, обнимая дрожащее тело за плечи.

— Отец... Он видел нас... Он ждёт нас в кабинете через пятнадцать минут, — наконец объясняет омега, с отчаянием в мокрых глазах глядя на Хо.

— Ну подожди, это ведь не повод плакать. Давай успокоимся сначала, хорошо? — серьёзно всматривается в глаза напротив, пытаясь создать зрительный контакт. — Я буду с тобой, так что всё будет хорошо, не волнуйся.

  Джисону на мгновение кажется, что это конец, но после успокаивающего голоса и взгляда альфы гораздо лучше становится и появляется невероятная ему благодарность вместе с надеждой на лучшее. Он почти сразу перестаёт лить слёзы, только всхлипывая.

— Да, ты прав... Мы вместе, так что всё хорошо, — кивая самому себе, соглашается Хан.

— Я люблю тебя, помнишь? — нежно улыбаясь, Минхо стирает ладонями влагу с пухлых щёк.

— Я тоже, Минхо, очень сильно тебя люблю, но это страшно. Столько прожить с таким отцом и видеть его в одном из самых злых состояний — страшно.

Хо понимающе кивает и прижимает к своей груди, ласково поглаживая по лохматой голове.

— Мы справимся, — бархатно шепчет альфа, чмокая в макушку.

Уже через десять минут они оказываются у массивных дверей с узорными ручками, никак не решаясь войти внутрь.

— Отвечай на его вопросы чётко и коротко. Будь максимально безэмоциональным и тогда всё будет хорошо, — наставляет омега, следом дёргая за узорные ручки.

Минхо успевает только кивнуть, прежде чем они оказываются в роскошном кабинете. Золотистые предметы интерьера слепят глаза, а запах дорогой кожи, которой обита вся мебель, почти сразу заполняет лёгкие. Он не спеша следует за Джисоном и опускается на кресло напротив широкого стола, за которым сидит статный мужчина в брендовом костюме.

— Вы задержались на две минуты, — констатирует отец, поглядывая на последнюю модель ролексов на своём запястье.

— Прости, отец... — робко извиняется Хан, опустив глаза в стол.

Мужчина снисходительно фыркает и переводит внимание на Хо.

— Как твои успехи в математике, Ли Минхо? — дружелюбно улыбаясь, интересуется.

— Благодаря Джисону гораздо лучше, — холодно отвечает альфа.

— Это здорово. Где живёшь? — снова спрашивает, не снимая улыбки с лица.

— Я... Это далековато от сюда.

— Подробнее? — немного давит мужчина.

— Я живу не в самом благополучном районе, — на одном дыхании выдаёт Минхо.

— Ясно. Семья?

— Приёмная. Они немного безответственные, но я привык, — кое-как делится Хо.

— Я понял. Что у тебя с моим сыном? — уже более жёстче и без прежней улыбки.

— Отец! — возмущается Хан, встревая в разговор.

— Помолчи, я не с тобой разговариваю, — совсем равнодушно бросает, не отвлекаясь от альфы.

— Ну... Мы встречаемся. Я люблю Джисона. Очень сильно люблю. И я готов сделать всё что угодно, чтобы доказать это, — трепетно глядя на омегу, объясняет Минхо.

Мужчина снова расплывается в улыбке, облокачиваясь на спинку стула.

— Рад слышать.

Хан непонимающе хлопает глазами и бегает взглядом от отца к Хо, полагая, что ему послышалось.

— Что простите?.. — вместо омеги уточняет альфа, тоже прибывая в недоумении.

— Рад слышать твои серьёзные намерения насчёт моего сына. Джисон скромный мальчик. Он не длится со мной своей жизнью, поэтому приходится идти на некоторые меры. Чонхо и водитель получили хорошую премию за то, что рассказывали мне о вас. Я не мог позволить своему единственному ребёнку попасть в плохие руки. Я волновался за Джисона и поэтому был вынужден пойти на эти меры. Тем не менее, вопреки моим опасениям, ты оказался хорошим, Минхо. Правда хорошим. Джисон после вашего общения стал всё чаще сиять и улыбаться, что несказанно меня радовало. Конечно, были и сомнительные моменты вроде вашей первой встречи или сегодняшнего утра, в основном, ты вёл себя более чем подобающе, Минхо. Я рад, что рядом с моим сыном есть такой человек. Единственное, о чём я тебя попрошу, так это попрощаться с приёмной семьёй и собрать вещи, потому что я не позволю моему сыну мотаться по неблагополучным районам. Мне будет спокойнее, если ты будешь жить здесь. Я уже позаботился о том, чтобы для тебя выделили гостевую комнату на том же этаже, что и комната Джисона, но я пойму, если вы решите жить вместе.

Хан в неверии даже готов был поверить, что это не его отец, но таких слов он точно не мог от него ожидать. Чего-чего, но доброты в его отце никогда не было. Или, может быть, омега её не замечал?.. Видел только суровые реалии хорошего воспитания, что давал ему отец, а заботливые мгновения вроде букета цветов на день рождение или пожелания спокойной ночи, когда он возвращался из офиса не слишком поздно совсем не видел. Как же глупо, должно быть... Но теперь он видит. Боятся больше нечего. Его любят. Даже больше, чем ему бы хотелось.

— Господин Хан, это такая честь для меня... — наклоняя голову в вежливом жесте, благодарно твердит Хо. — Спасибо за доверие. Я обязательно очень хорошо позабочусь о Джисоне.

— Я уже узнал контакты твоих приёмных родителей и договорился с ними по поводу твоей опеки. Я возьму её на себя, чтобы мы могли без проблем забрать тебя сюда. Конечно, они не останутся ни с чем. Я купил для них квартиру недалеко от центра и прислал немного денег взамен на подписи об отказе от опеки, ты же не против, верно? — приторно улыбаясь, уточняет мужчина.

— Это... Просто потрясающе. Я так вам благодарен, господин Хан.

— Не стоит. Можно просто отец, — легко отмахивается, будто не потратил на это около ста миллионов вон.

Омега всё ещё в какой-то прострации и наблюдает за этой картиной со звездочками в глазах и едва сдерживает слёзы счастья.

— Пап, спасибо, — всё-таки благодарит Джисон, обращая внимание мужчины на себя. — Я тебя люблю.

— Я тоже, сынок. Будь хорошим муженьком и не разочаруй своего чудесного парня, — снова улыбка для альфы. — Думаю, никого лучше мне для тебя уже не найти.

Хан смеётся и всё-таки роняет одну слезинку, тут же впитывающуюся в светлую ткань штанов.

— Ну всё, ступайте, а то я вас разбудил так рано. И так наверное всю ночь не спали, а я, негодяй такой, даже выспаться не дал, — подмигивает и поднимается с места, чтобы проводить смущённых парней до двери. — Минхо, я рассчитываю на тебя, — похлопывает по плечу напоследок и дарит благосклонную улыбку, прежде, чем закрыть тяжёлую дверь.

— А ты волновался, — улыбается омеге Хо, стоит двери захлопнуться.

— Поверить не могу... — шепчет Джисон, нападая на подкаченное тело с обнимашками.

Альфа тоже ответно обнимает и нежно гладит по спине, пока Хан сам не отлипает.

— Это конечно очень здорово, но я правда не выспался, пойдём в комнату и поспим ещё пару часиков?.. — негромко просит Минхо, слабо смыкая ладони на чужой талии.

— Хорошо, но сначала... — легко соглашается омега, поднимаясь на носочки, чтобы коротко поцеловать в губы.

— Верно, теперь ты можешь целовать меня везде и всегда, — усмехается Хо.

— А ты? Разве я не заслуживаю поцелуя котёнка? — приоткрывая губы в готовности, спрашивает Джисон.

Альфа хитро улыбается и всё-таки касается своими губами чужих, ласково сминая и дразняще покусывая в некотором порыве. Он откровенно лезет языком в приглашающий его рот, беззастенчиво забираясь ладонями под свободную футболку Хана между делом.

Омега первым приходит в себя и протестующе мычит, заставляя отстраниться.

— Я говорил только про поцелуй! — чуть обижено возмущается.

— Ты, кажется, забыл, что мои поцелуи частенько заходят слишком далеко. Но, Сон-и, разве это теперь проблема? — цепляясь пальцами за резинку спортивных штанов, спрашивает Минхо. — В этом доме та-ак много пустых коридоров. А даже если кто-то пройдёт мимо, нам нечего стыдиться, потому что есть официальное благословение от твоего отца... Что думаешь?

— Прекрати... Это смущает. Просто... Зачем так рисковать?.. — хватаясь за венистые предплечья, пытается остановить Джисон.

— Это возбуждает. Ну, знаешь, когда тебя могут в любой момент застукать, но тебе плевать, потому что возбуждение дурманит голову, — объясняет Хо, всё-таки запуская руки в чужие штаны и сжимая в них упругие ягодицы. — А ты только больше этому способствуешь, Сон-и. Почему не надел бельё? — ухмыляется.

Хан теряется в мгновение, заливаясь румянцем. Становится невероятно неловко и он обеспокоено оглядывается, вспоминая, что они всё ещё недалеко от кабинета отца.

— Не успел, — робко оправдывается омега, опуская смущённый взгляд в пол.

— Вах, милый, ты всё ещё такой мокрый внутри, — без труда проникая средним пальцем в разработанное с ночи отверстие, констатирует альфа.

Джисон сдавленно стонет и машинально хватается за чужое плечо, неприятно вонзаясь в него ноготками.

— Минхо... Не нужно... Пойдём в комнату, — совсем отчаянно просит Хан.

— Кажется, я первым просил тебя об этом, но потом ты сам завёл тему поцелуев... По-моему, тебе уже не отвертеться.

Что ж... Не отвертеться, так не отвертеться. Омега так-то и не против особо... Ну, то есть, ему хотелось чего-то такого, и бельё он поэтому не надел, но чтобы прямо в коридоре... Это неожиданно немного. И смущает сильно. Но Минхо можно доверять. По крайней мере, Джисон уже научился.

С ним действительно не нужно волноваться и думать наперёд. Можно наслаждаться моментом и отдаваться без остатка. В этом-то и есть счастье. Когда тебе хорошо с человеком здесь и сейчас и даже думать о чём-то другом не хочется.

Для Хана это особенно важно.

Несмотря на наставления родителей с самого детства, что во всём должен быть порядок и жить надо по расписанию, ему это удовольствия не доставляло. Но сейчас, когда рядом с Джисоном есть любящий его Минхо... Ему действительно не обязательно волноваться о расписании и порядке. И это самое дорогое, что есть в жизни Хана. Ни один наряд от-кутюр, ни одно драгоценное украшение, ни даже самый дорогой автомобиль в автопарке его родителей не может сравниться с дороговизной тех чувств, что дарит ему Минхо.

Нет ничего дороже их любви.

***

Как ни странно, Банчан встаёт первым, пока Чонин продолжает мирно отсыпаться после удавшейся вечеринки. Он готовит вкусный завтрак, между делом прибирая мусор, оставшийся с вечера, когда слышит осторожные шаги на лестнице.

— Доброе утро?.. — хриплый спросонья голос раздаётся из коридора.

— Доброе, — бодро отвечает Чан, раскладывая омлет с овощами по тарелкам.

Ян потирает заспанные глаза ладонями, усаживаясь за заботливо накрытый альфой стол.

— Как спалось? — между делом интересуется Банчан.

— Бывало и лучше, но и хуже тоже было.

— А сейчас как себя чувствуешь? Нам нужно побыстрее позавтракать, потому что нас ждут твои родители в гости, помнишь? — мягко напоминает Чан, поставив на стол несколько тарелок с аппетитно пахнущей едой.

— Сейчас неплохо, а вот вчера... Знаешь, я почти ничего со вчерашнего вечера не помню... — решает пока только на первый вопрос ответить, цепляя палочками кусочек варёной морковки.

— Ничего страшного, не думаю, что там было что-то важное.

  Они действительно быстро справляются с завтраком и так же быстро собираются, уже через полчаса оказываясь в машине.

  Омега всё ещё выглядит немного сонным и предпочитает провести всю дорогу за просмотром пейзажей за окном, то и дело проваливаясь в короткий сон на две-три минуты.

  Альфа специально уменьшает громкость радио и с трепетной улыбкой поглядывает на Чонина на светофорах, потому что милее зрелища ещё не видел. Он переступает через себя, когда, по приезде к дому родителей Яна, пытается его разбудить, мягко поглаживая по плечу.

— Эй, зайка, мы приехали, — старается звучать негромко, но и довольно чётко.

  Омега хмурится и мотает головой, потирая вновь заспанные глаза ладонями. Он недовольно мычит, как бы выражая своё негодование по поводу прерванного сна, но всё-таки нехотя выбирается из машины вслед за Банчаном.

  Дверь открывается сразу, стоит им всего раз позвонить в звонок и их встречают доброжелательными улыбками, подталкивая поскорее пройти в дом и не топтаться на пороге.

— Ну как ты, сынок? Как выпускной? — интересуется папа, стоит им приземлиться на диван в гостиной.

— Всё хорошо, а ты как? Вы уже ходили ко врачу? Это мальчик или девочка? — взволновано спрашивает Чонин.

— Ха-ха, ещё не понятно, слишком маленький срок, — улыбается омега, поглаживая ещё не слишком выраженный животик.

— У тебя уже есть планы на каникулы? — как бы невзначай интересуется отец, обнимая мужа за плечи со спины.

— Я не думал об этом... На самом деле, хочу просто остаться с Чаном. Может быть, научусь готовить и немного подтяну химию, но это как пойдёт, — хихикает, обращая внимание на альфу неподалёку.

— Я обязательно позабочусь об этом, — обещает Банчан, в уважительном жесте склоняя голову.

— Что ты, я даже не сомневаюсь в этом. Чонин расцвёл рядом с тобой и это не может меня не радовать. Просто будьте счастливы, — наставляет отец, награждая очередной улыбкой.

— Спасибо за доверие, — чуть смущённо благодарит Чан, замечая на себе взгляды всех присутствующих.

— Ну идите сюда! — заметив неловкую тишину, Ян спешит раскрыть руки для объятий и заключить в них сразу обоих родителей. — Ты тоже! — оборачиваясь на своего альфу, зовёт.

  Банчан с удовольствием присоединяется к общим обнимашкам, пропитанным любовью, заботой и особенным светом, струящимся из-под ладоней, прижатых к спинам близких. В моменте кажется, что это самое тёплое из воспоминаний за последнее время, потому что все эти люди так добры к нему... Так добры, что плакать от переизбытка чувств хочется. Но Чан только хихикает в шею своего омеги, мысленно выстраивая их маленькую вселенную, в которой будут только они, но наяву.

***

  Сынмин просыпается от неприятной горечи на корне языка, а затем в одно мгновение высвобождает содержимое желудка в заботливо оставленную Чанбином с ночи тару возле кровати. Он морщится от едкого послевкусия во рту, опрокидывая в себя оставшуюся половину жидкости в стакане на тумбочке.

— Ты в порядке? — слышится сонный голос за спиной, а за ним на талию ложится широкая ладонь, оглаживающая урчащий живот по часовой стрелке.

— Мгм, — положительно мычит Ким, поворачиваясь лицом.

— Я могу принести воды или ещё что-то, только скажи, — негромко осведомляет Со, не открывая глаз.

— Ничего не надо, просто оставайся рядом, — хихикая, слишком сладко шепчет омега.

— Как скажешь, но, должен предупредить, что через пол часа нам надо спуститься на завтрак. Семейный завтрак, — уточняет альфа, наконец разлепляя глаза.

— Хочешь выставить меня жутким пьяницей перед своими родителями? Тебе недостаточно моих похмельных мучений, да? — с иронией шипит Сынмин, несильно сжимая чужое запястье.

— Ха-ха, как бы не так. Ты слишком мне нравишься, чтобы совершать подобное. Просто сегодня вечером родители улетают в Бостон, мне хочется познакомить тебя с ними до этого момента, — искренне объясняет Чанбин, высвобождая руку из хватки Кима.

— В Бостон?.. — с некоторым удивлением или волнением переспрашивает.

— Ага. Нужно встретиться с важными людьми, которые готовы подписать некоторые бумаги и продвигать наш бизнес заграницей, — не скрывая, выкладывает Со, едва сдерживаясь от того, чтобы не поцеловать розовые губы напротив.

— М-м, слушай, а мы можем полететь с ними?.. — с надеждой спрашивает омега.

— О чём ты? Зачем? — приподнимаясь на локтях, удивляется.

— Просто... Мой дядя живёт там. Я давно его не видел и было бы здорово встретиться... — робко объясняет Сынмин, страшась услышать отказ.

— Оу, конечно, давай спросим их об этом вместе. Я уверен, они будут не против. Это здорово, что ты хочешь с ним увидеться, заодно и познакомишь нас, — радостно сияет альфа, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать.

— Спасибо... — в чужие губы шепчет, позволяя им накрыть свои в чувственном поцелуе.

  Трепетные поцелуи, тёплые объятия и тихий смех приходится остановить уже через пятнадцать минут. Они нехотя выбираются из постели и приводят себя в порядок, чтобы появиться перед господином и госпожой Со в надлежащем виде.

Как и ожидалось, когда они спускаются в столовую, то застают главу семьи и его жену за ожиданием завтрака, над которым старается их личный повар почти каждое утро.

— Доброе утро, мам, пап, — начинает Чанбин, показательно сжимая ладонь Кима в своей.

— Доброе... — заторможено отвечает отец.

— Не стойте просто так. Садитесь за стол, ну же! — спешно командует мать, перед этим одарив ласковой улыбкой обоих парней. — Как твой выпускной? — между делом интересуется, обращая внимание на сына.

— Отлично. Было весело, — тоже улыбаясь, отвечает.

— Это здорово. Кхм... Сынмин, верно? Наш садовник, должно быть, да? — старается мягко уточнить мать.

— Да, это я, мы уже виделись как-то. Очень рад завтракать с вами, госпожа и господин Со, — уважительно обращаясь к родителям, наклоняет голову в коротком поклоне.

— Ох, это... Можно не так официально... — смущается женщина.

— Нет-нет, пусть продолжает, потому что я немного не понимаю, — резко прерывает отец.

— Я...

— Мы с Мини встречаемся. Он мой омега, ясно? И он будет жить здесь столько, сколько потребуется, — обращаясь к отцу, представляет Кима, переплетаясь с ним руками пол столом.

— Вот как... Ладно. Сынмин значит. Откуда ты? Кто твои родители? Где учишься и кем собираешься работать в будущем? — выдохнул отец, засыпав бедного омегу вопросами.

— Это...

— Пап, тебе стоит оставить эти вопросы на потом, потому что, если я не ошибаюсь, через минуту принесут завтрак, — пытается защитить Сынмина.

— Нет, всё в порядке, правда, — обращаясь к Со, уверяет Ким. — Я родился здесь, в Сеуле. Когда мне было девять, мои родители погибли в автокатастрофе. Меня воспитывали бабушка с дедушкой, а когда мне было четырнадцать бабушка умерла, ещё через полгода скончался дедушка. В пятнадцать лет я стал жить один. Дядя по папиной линии, живущий в Америке, оформил на меня опекунство, а как только мне стукнуло шестнадцать снова улетел в Бостон, только присылая деньги иногда. Сейчас мне семнадцать. Дядя оплачивает онлайн обучение в частной школе. Я доучусь там ещё год и поступлю в экономический. Я не очень помню, чем занимались мои родители, потому что был слишком мал, поэтому на этот вопрос ответить не могу... — почти на одном дыхании рассказал омега.

Повисло неловкое молчание. В столовую вошло сразу несколько официантов с подносами, оперативно расставляющих еду по широкому столу. Зазвенела посуда и приборы, а затем, стоило официантам покинуть комнату, снова наступила тишина.

— Божечки... Милый, извини нас за эту грубость, пожалуйста, наслаждайтесь едой, — всё-таки ошарашено извиняется мать, утыкаясь глазами в свою тарелку.

— Чувствуй себя как дома, Сынмин. В этом доме тебе рады, можешь быть уверен. Продолжим беседу после завтрака, если ты не возражаешь, — сухо предупредил мужчина, тоже опуская взгляд в тарелку.

Чанбин только закатывает глаза, негласно выражая то, что всё же был прав и начинать эту беседу сейчас не стоило.

Впрочем, даже гробовая тишина из-за неловкости не помешала каждому из них насладиться вкусным завтраком, после которого мать как бы невзначай подозвала к себе Со, уходя за пределы столовой.

— С каких пор ты тащишь в дом сирот? Не подумай, это вовсе не проблема и он правда нуждается в защите... Но разве ты с ним искренен? Тебе правда он нравится? Это точно не временное увлечение? И, что самое главное, ты ведь с ним не из жалости? Я защищаю сейчас исключительно Сынмина, а не тебя. Я тебе, конечно, доверяю, но если ты в итоге его бросишь, лучше давай сейчас. Я не хочу слёз. Ни твоих, ни его. Он уже достаточно плакал, я уверена.

— Мам, мы любим друг друга, — коротко и максимально искренне отрезал альфа. — Я хочу и буду защищать его. Я точно не допущу его слёз, если тебя это так беспокоит.

Женщина скрещивает руки на груди и грузно выдыхает, сканируя сына взглядом.

— Хорошо. Это твоё решение. Единственное, о чём я тебя прошу, пожалуйста, не втягивай его в бизнес, если до этого дойдёт, — напоследок наставляет мать, собираясь уже уйти к себе.

— Постой! Мам, мы можем тоже полететь в Бостон сегодня? Сынмин хочет встретиться с дядей и заодно меня с ним познакомить. Я сам займусь организацией, просто достаньте два билета в бизнес, пожалуйста, — очень сильно просит, почти ручки в молящем жесте складывая.

Женщина смягчается и вновь ласково улыбается, бросая лаконичное "Хорошо".

— Спасибо! И люблю! — уже ей в спину кидает.

— Парня своего любить будешь, а меня уважай, — вдогонку язвит, не оборачиваясь.

Чанбин мысленно усмехается и в очередной раз убеждается, как же её любит, возвращаясь в столовую, где его встречает удивительная картина.

*пару минут назад*

— Я ведь не сильно тебя обидел? Честно не хотел обидеть, лишь хотел убедиться, что ты порядочный омега, которому я могу доверить рождение и воспитание своих внуков. Я буду рад, если у вас с моим сыном получится создать любящую семью. Это всё, чего я ему желаю, чтобы рядом был человек, который будет любить и поддержит в самый трудный для компании период. Думаю, ты справишься. Если понадобится что-то оплатить, то обращайся ко мне или Чанбину, это не проблема, — даже чуть улыбаясь, выдал мужчина, в некотором извиняющемся жесте склоняя голову.

— Х-хорошо... Спасибо вам, господин Со...

— Просто отец. Отбросим эти формальности, мы почти семья, — пуще прежнего улыбается.

— Но знаете... Я ещё совсем не думал о детях... Я очень люблю Чанбина и всегда его поддержу, но дети... Мне всего семнадцать и я планировал хотя бы немного заняться саморазвитием, ну и доучиться везде как следует, — робко объясняет Ким.

— Конечно, я понимаю, это правильно. Просто сильно затягивать тоже не стоит. Всё-таки, я не молодею, а внуков ой как хочется застать.

— Это мило... Думаю, мне стоит посоветоваться с Чанбином и ещё немного поразмыслить на эту тему...

Внезапно омега прерывается и обращает внимание на Со, в какой-то момент вновь вошедшего в столовую. Отец тоже смотрит на сына, удивлённо вскидывающего на них брови.

— Нет. Я уже говорил, никаких детей, пока я не унаследую компанию и не куплю свой собственный дом вместе с машиной, — серьёзно отрезал альфа, дав понять, что слышал слишком много. — Щеночек, нам пора собирать вещи. Вечером летим в Бостон, — и цепкий взгляд на отца.

Мужчина усмехается и кивает самому себе, как бы обозначая, что это не конец. Их сага "за" и "против" детей никогда не закончится. Он следит за тем, как Чанбин хватает омегу за руку и почти тащит за собой, и не может удержаться от того, чтобы не крикнуть вдогонку:

— Не забудьте об утреннем сексе! Я хочу много здоровых внуков!

Со, не оборачиваясь, поднимает средний палец над головой, адресуя его любимому отцу.

Знакомство с семьёй прошло на ура — напишут в заключении к биографии их семьи, когда Чанбин и Сынмин поднимут компанию на вершины рынков, заставив весь мир узнать о себе. А там и до наследников доберутся.

***

— Может скажем им? — шёпотом спрашивает женщина, облокачиваясь о дверной косяк.

— Обязательно, но сначала выслушаем то, что скажут они, — не без недовольства ворчит отец.

  Они явно не ожидали застать своих детей, спящих в тесных объятиях на одной кровати, с утра пораньше. И если мужчина уже видел предпосылки, то мать была крайне удивлена, но не торопилась с выводами, лишь тихонько наблюдая за ними, пока те не проснутся.

— Пойдём, я приготовлю завтрак, а ты пока придумай, что нам с этим, — выделяя последнее слово и указывая в сторону спящих парней, — делать, — шипит отец, удаляясь в сторону кухни.

— Хорошо-хорошо, но, милый, разве нам нужно что-то делать? — спешит догнать и взять под локоть женщина. — Знаешь, это даже чудно. Может быть, Хёнджин завяжет со своим разгульным образом жизни, а Ликси будет под надёжной защитой и не пострадает от альф в школе? — как ни в чём не бывало рассуждает.

— Дорогая, кажется, ты не до конца понимаешь... Они братья. А ещё Феликсу шестнадцать. Всего шестнадцать! Какие могут быть отношений в таком возрасте?! Это возмутительно... — продолжает негодовать мужчина, обыскивая полупустой холодильник.

— Ну, подожди, а у тебя тогда когда первые отношения были? Просто когда я вспоминаю себя или даже Хёнджина... Феликс даже поздновато к ним пришёл, нет? — искренне не понимает мать, усаживаясь за обеденный стол.

— Мой сын не какая-то там шлюха, чтобы ты понимала. Я вообще впервые только в восемнадцать поцеловался, так что шестнадцать – это очень рано, — всё гнёт своё.

— Милый, но ведь Хёнджин тоже твой сын... Да и никто не называет Ликси шлюхой, что за абсурд... Ты мыслишь слишком узко. Все растут по-разному и кому-то действительно не нужно вступать в отношения вплоть до двадцати, а кому-то уже в двенадцать хочется тайно целоваться и спать в обнимку. Разве это плохо? Что каждый развивается по-разному?

— Это... Я лишь волнуюсь, как же ты не понимаешь?! Я не хочу, чтобы Ликси потом страдал из-за этих отношений! Что, если Хёнджин на следующей же неделе найдёт кого-то лучше? А если Феликс не дай бог забеременеет? Я только хочу беззаботного детства своему ребёнку и всего-то. В итоге им всё равно придётся разойтись. Семью из братских уз не создашь, а больно будет обоим. Зачем же мучаться потом, когда можно обойтись меньшими жертвами сейчас?

— Милый... — с сожалением шепчет женщина, обнимая его со спины. — Это неотъемлемая часть жизни... Испытания в виде отношений и боль от разбитого сердца – это нормально. Может быть, когда-то тебе было из-за этого плохо и ты не хочешь такой же судьбы своему сыну, но, поверь, ему это необходимо... Пожалуйста, не показывай им свой негативный настрой. Верь в них и тогда они поверят в тебя, — наставляет, складывая голову на плечо мужчины. — Давай просто не будем вмешиваться, м? — наконец предлагает разумный вариант того, «что им с этим делать».

— Хорошо... Да, ты, наверное, права... Давай не будем вмешиваться, — всё-таки соглашается отец, накрывая ладони женщины своими.

Он расплывается в трепетной улыбке, разглядывая помолвочное кольцо на её безымянном пальце, когда на лестнице слышатся тихие шаги.

*десять минут назад*

  Феликс просыпается от щекочащего шею, размеренного дыхания брата. Он выпутывается из крепких объятий и зевает, сонно потягиваясь на своей половине кровати. Ликс только собирается встать и переодеться во что-то поприличнее, когда его резко тянут за руку назад, внезапно нависая сверху.

— Утречко, Ликси-и, — сладко тянет Хёнджин, тыкаясь тёплым поцелуем в чувствительную шею.

— Ну хва-атит, — капризно ноет омега, упираясь ладошками в широкую грудь.

— Что такое? Я больше тебе не нравлюсь? Тебе не нравятся мои поцелуи, да?? — хихикает куда-то туда же, ближе к левой ключице, одновременно заползая руками под тонкую футболку.

  Феликс смеётся от щекотки, рассыпающейся по всему телу от быстрых прикосновений аккуратных фаланг к рёбрам и мокрых губ где-то на шее.

— Нет! Нравятся, очень нравятся! — всё-таки отвечает на поставленные вопросы и снова заливается смехом.

  Хван ещё недолго издевается, всё-таки сползая на свою сторону кровати и подкладывая руки себе под голову.

— Так значит, нравятся? — уточняет, обращая внимание на взлохмаченные волосы, которые Ликс старательно пытается уложить своими силами.

— Не сомневайся, — язвительно шипит, довольно внезапно стягивая с себя ту самую тонкую футболку, которая прикрывала буквально всё.

  Альфа в мгновение приподнимается на локтях, с восхищением оглядывая хрупкое тело. Он тянется, чтобы дотронуться, но получает несильный удар по руке и осуждающий взгляд.

— Дай мне спокойно переодеться, в конце концов, — недовольно хмурится омега, открывая ближайшую створку шкафа.

  Хёнджин корчит какую-то рожицу, передразнивая, и всё-таки оставляет брата в покое, снова падая головой на подушку. Впрочем, вскоре его тоже заставляют подняться и немного привести себя в порядок, чтобы появится перед семьёй в наилучшей внешнем виде.

— Ликси, ты только не волнуйся. Ну, знаешь, твой отец может быть резковат и... Не принимай близко к сердцу, если что. Просто сделаем это, а как они отреагируют – не так важно, — шёпотом наставляет Хёнджин, когда они ступают на первые ступеньки лестницы.

— Пап?.. — осторожно зовёт Феликс, придерживаемый Хваном за поясницу.

  Родители поворачиваются в их сторону и нежно улыбаются, замечая некоторое волнение в чужих движениях и словах.

— Доброе утро, мам, — тоже негромко выдаёт альфа, чуть ослабляя хватку на тонкой талии. — Отец, — как бы приветствует, вежливо наклоняя голову.

— Как спалось? — первая спрашивает мать, неловко пряча ладонь с кольцом за спиной.

— Хорошо, — почти хором отвечают парни.

— Мам, пап, тут такое дело... Мы поговорить хотели, — смело начинает Хёнджин, поддерживающе сжимая руку брата в своей.

— Мы тоже, — поджимает губы мужчина, приглашая детей и почти жену за общий стол.

  Чувствуется, в каком напряжении находится каждый человек за столом и насколько неловко ощущается тишина, которою никто не осмеливается нарушить. Кажется, что так может продолжаться ещё очень долго, пока Ликс наконец не начинает:

— Тетушка Хван, папа, я очень вас люблю. Мне жаль, если я не оправдываю ваших ожиданий и не подхожу под какие-то стандарты, но... Я, вроде как, надеюсь на вашу поддержку и... Это немного сложно, потому что, насколько я знаю, ты, отец, максимально против, но мне всё равно хочется надеяться, что ты поймёшь и простишь меня... Я люблю Хёнджин. Очень сильно люблю. Я люблю своего брата и это так неправильно, что даже говорить кому-то не хочется. Но, думаю, вы должны знать... Простите... — нервно кусая губы и царапая ноготками ладонь Хвана на своей коленке, негромко рассказывает омега.

— Верно... Мама, отец, я тоже вас люблю, но ещё я люблю Феликса. Так сильно люблю, что даже думать больше ни о чём не могу. И мне не столько важно ваше благословение, сколько уверенность в том, что Ликси чувствует себя комфортно в отношениях со мной. А для этого нам обоим нужно поделиться с вами этим. Я делаю это для Феликса, в первую очередь. Я не считаю, что наша любовь это что-то неправильное. Я не буду извиняться за нашу любовь и сделаю всё, чтобы Феликс не стеснялся говорить о нас другим. Это всё, что вам необходимо знать.

Родители чуть растерянно переглядываются, в потом расплываются в нежных улыбках, будто это вовсе не обескураживающая новость, которая должна была заставить их злиться.

— Это здорово, Джини, я горжусь тобой, — ласково и совсем негромко говорит женщина. — Ликси, солнце, не нужно так волноваться. Конечно, мы понимаем и не держим обиды на тебя, — обращаясь к омеге, не менее мягко уверяет.

— Мы тоже вас любим, — за неё заканчивает отец. — А ещё мы любим друг друга, поэтому... — предвкушая, прерывается мужчина, аккуратно показывая левую руку своей невесты, на которой красуется помолвочное кольцо. — Мы женимся через месяц! — взволнованно восклицает, расплываясь в счастливой улыбке на пару с матерью Хёнджина.

Парни не успевают отойти от через чур лояльной реакции на их заявление, когда их поражают такой внезапной новостью. Они удивлённо моргают и ждут какого-то подвоха, но счастливые лица родителей постепенно заставляют окончательно поверить в правдивость их слов и тоже расплыться в осторожных улыбках.

— Поздравляю?.. — тихонько отзывается Феликс, трепетно глядя на отца.

— Точно, это здорово! — незамедлительно поддерживает Хван, замечая, как сияют глаза матери.

— А что там с выпускным то? — вдруг опоминается женщина, полным серьёзности голосом спрашивая.

— А... Выпускной... — неловко вплетаясь ладонью в яркие, словно языки пламени, волосы на затылке, робко бубнит альфа, так и просверливая брата взглядом.

— Да там ничего такого-то и не было... — не менее зажато объясняет Ликс, ответно врезаясь глазами в малость смущённого Хёнджина.

Как неловко получается... Единственное, что они запомнили с выпускного, так это драку с Сувоном и жаркие поцелуи в гостевой ванной. Не скажешь же об этом родителям? Хотя будь тут Чанбин, обязательно бы выдал их с потрохами. Хорошо, что его тут нет.

———————————————————/Кружок молодых отцов./———————————————————@dvoechnik№1 изменил(а) название группы на «Кружок молодых отцов».

/mozgoprav123/Минхо, снова за старое?

/dvoechnik№1/Нет, я просто подумал, что старое название группы больше не действительно. Мы не были в клубе уже... Дохуя короче времени там не были. Зато у каждого теперь есть омега, а значит...

/mozgoprav123/Даже не думай. Какого хрена мне сегодня все про детей затирают?! Клянусь, ещё один твой "экспириенс" и я сделаю всё, чтобы у тебя забрали админку.

/dvoechnik№1/Да ладно тебе. Я вот мечтаю увидеть Сон-и с животиком<3

/tvoi-pupsic18/Какого... Вы о чём вообще? Я думал, этот чат уже мёртв.

/mozgoprav123/Минхо его восстановил и теперь мы соревнуемся, кто последний станет молодым отцом. Как там дела с Ликси? Уже рассказали родителям, как отжигали в чужой ванной?

/dvoechnik№1/Чего-чего?!? Мы с Сон-и пропустили слишком много интересного, да?.. Кажется, у нас уже есть проигравший, да, Хёнджин?

/tvoi-pupsic18/Заткнитесь. Мы пользовались защитой.

/dvoechnik№1/А ты уверен, что это был не тот презик, что я дал тебе незадолго до бала? Уверен, что моя ухмылка тогда не означала то, что он проколот?

/tvoi-pupsic18/Ли-мать-твою-Минхо, если я узнаю, что это правда... Тебе не жить.

/mozgoprav123/Минхо, советую тебе спать с открытыми глазами. А мне пора, у меня самолёт через четыре часа.

/tvoi-pupsic18/Даже спрашивать не буду... Удачи.

/dvoechnik№1/Удача тут нужна только одному. Тебе, любименький Хёнджин, потому что, если тебе очень повезёт, через девять месяцев название этой группы будет почти полностью оправданным.)

/tvoi-pupsic18/Иди нахуй.

/dvoechnik№1/Я тоже тебя люблю.

***

Ладно... Не стоило откликаться на вибрацию телефона в кармане...

Пока Хван вёл интеллектуальную беседу с друзьями-долбоёбами, до его ушей доносилось старательное враньё Феликса о том, как им было весело и как они посмотрели интересный фильм в гостях одного из их друзей. И даже как они ни капельки в рот, а только яблочный сок и кока-кола. Да-да...

— Извините, я отвлёкся, — виновато отрезает альфа, вновь пряча телефон в карман.

Ликс смотрит на него так, будто ещё секунда и он будет биться головой об стол, потому что на большее его фантазия просто не способна.

— Мы классно провели время, вот и всё, — довольно легко бросил Хёнджин.

— А, вот как. Это хорошо. Я рада, что вы хорошо провели время. Давайте как-нибудь соберемся все вместе на пикник? Семьёй? — сразу переводит тему женщина, заставляя омегу почти пыхтеть от ярости. Он ей тут минут семь плёл про какой-то фильм и яблочный сок, чтобы потом Хван сказал «Было весело» и она отстала?! Несправедливо.

— Да, обязательно, как-нибудь, — уже пытается отмахнуться альфа, медленно соскальзывая со стула на пол.

— Хорошо. Вы идите-идите, я позову, когда завтрак будет готов, — заботливо щебечет мать, пока отец за её спиной уже минут пять суетится у плиты.

Хёнджин хватает брата за руку и тащит за собой наверх, находу целуя в висок, чтобы тот так не хмурился.

— Твоя мать – не лучше моего отца, — фыркает Феликс, стоит двери в его комнату захлопнуться.

— Зато ты лучше, — взволнованно шепчет Хван, прилипая к пухлым губам с требовательным поцелуем.

Ликс хихикает прямо в поцелуй и цепляется ладонью за крепкую шею, когда чужая скользит по его талии и задевает рёбра под футболкой.

Лучик всё ещё утреннего солнца падает на фарфоровое лицо, показывая каждый его поцелуйчик, вымощенный шоколадной крошкой на остром носике, впалых щеках и аккуратных ушках, прикрытых светлыми прядями вьющихся волос.

Альфа отрывается от столь желанных губ и смотрит восхищённо. С любовью. Он улыбается, когда омега мило щурится от солнышка, слепящего даже сквозь тонкий тюль. Так и хочется сгрести в охапку и заобнимать от макушки до пяточек.

— Как там было?.. Я слишком хороший для тебя? Слишком невинный, да? — вдруг тихо уточняет Феликс.

— Неа, это я слишком плохой для тебя. А ты идеальный. Такой, какой есть – ты идеальный. И только мой, — вдохновенно щебечет и в крыло носа целует, заставляя жмурится.

— Как скажешь, братик.

  ***

  А школьные коридоры снова заполняются учениками. А главная причина всех сплетен — это Ли Феликс. Парень с синими волосами и заколкой в виде сердечка на чёлке. И никто и слова ему не скажет, когда в кабинете директора он по слогам произнесёт «Мой альфа — Хван Хёнджин». И одиннадцатый класс выдастся сложным. И на доске почёта он в самом конце списка, потому что от невинности и следа не осталось. Потому что его альфа — та ещё шишка. Потому что его альфа — Хван Хёнджин.

Конец.

———————————————————Вот мы с вами и здесь. Я рада сообщить, что мы с вами прошли ещё один этап моего творчества. Эта работа на данный момент самая длинная ко количеству слов среди всех моих историй... Это так трудно осознавать... Что это конец, я имею в виду. Что дальше будет что-то другое. Что ж, надеюсь, не менее крутое. Нет, я уверена, что не менее крутое. ｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆Приношу извинения за ошибки, которые могли встретиться на протяжении всей истории из-за моей невнимательности, торопливости и усталости, конечно, всё-таки, человеческий фактор штука сложная... А, ну и любименький Т9 мог постараться.))｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆Я благодарю каждого, кто прочитал эту историю от начала до конца. Это очень много значит для меня. Время, что вы потратили за чтением этой истории... Я благодарна вам за каждую минуту. Очень надеюсь, что вы не разочаровались и в качестве благодарности поставите звёздочку и оставите комментарий.^^ Я искренне надеюсь, что вы останетесь со мной и войдёте в список моих постоянных читателей, ведь я очень дорожу ими и стараюсь изо всех сил, чтобы порадовать их!<3Я буду продолжать радовать вас новыми, не менее интересными историями!

Лю~💗｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆

/5947 слов.