Больше никаких игр

Я ждала, что он скажет это в библиотеке. Или после того, как мы вместе победили ту чёртову шкатулку. Или хотя бы в тот момент, когда он сжал мою руку так, будто не хотел отпускать.

Но Тео Нотт никогда не делает то, чего ты от него ждёшь.

Поэтому, когда он сказал: "Пойдём со мной", прямо посреди Гриффиндорской башни, не дожидаясь, пока я договорю с Гермионой про какое-то задание, — я просто встала и пошла.

Без слов. Без вопросов. Потому что знала: если он сам позвал — это важно.

Мы поднялись на северную башню. Вокруг не было ни души. Ветер свистел между камнями, ночь была тёмной, звёзды — яркими.Он встал у парапета, оперся руками. Молчал. А я стояла за его спиной и чувствовала, как в нём что-то собирается — медленно, с усилием. Как буря, которая не знает, как начаться.

— Я устал, — сказал он.

Просто. Без украшений. Голос ровный. Но в этой ровности было... всё.

Я подошла ближе, не перебивая.

— Устал притворяться, что ничего не чувствую, — продолжил он. — Устал быть тем, кто всегда уходит первым. Кто делает вид, что ему всё равно. Кто пугает, чтобы не быть испуганным.

Он обернулся. Его лицо — открытое. Глаза не прячутся.— С тобой… я не могу быть таким.Он делает паузу, будто проверяет — выдержу ли.— Потому что я тебя люблю, Лив.

Я замираю. Слово висит между нами. Легкое. Тяжёлое. Совершенно настоящее.

— И я не знаю, как это — любить правильно. Я не умею говорить красиво, не умею дарить цветы и не обещаю, что не накосячу. Но если ты попросишь — я останусь. Здесь. С тобой. Без игр.

Я смотрю на него. И вдруг понимаю, как много в этом признании. Как много для него значит сказать это вслух. Не просто "нравишься", не "ты важна" — а люблю. Прямо. Глупо. Настояще.

— А я, — отвечаю, не отводя взгляда, — устала бояться, что ты исчезнешь. Устала гадать, что ты чувствуешь. Устала думать, что всё придумала.

Я делаю шаг ближе. Ещё один.

— И если честно... я люблю тебя тоже, Тео. Уже давно. Просто... прятала это. Чтобы не спугнуть.

Он улыбается. Так, как никогда раньше. Медленно, чуть виновато, но с каким-то теплом, которое растапливает все мои сомнения.

Он тянет руку. Я делаю то же. Наши пальцы переплетаются — и в этом прикосновении больше смысла, чем в любых клятвах.

— Давай попробуем по-настоящему, — шепчет он. — Без страха. Без "а вдруг".

— Давай, — отвечаю. — Только с одним условием.

Он чуть наклоняет голову.— Каким?

Я улыбаюсь.— Никаких масок. Ни снаружи, ни между нами. Только мы. Какие есть.

Он кивает.— Только мы.

Он наклоняется. Целует. Не торопясь. Спокойно. Как будто мир сужается до одного мгновения, до одной точки — нас двоих.

И в этот раз — никакой тени. Никакой игры. Только мы.