ГЛАВА 3: ФИЛОСОФИЯ ЛЮБВИ

Просыпаясь в мягкой постели, Антуан утопал в подушке, набитой лёгкими, воздушными перьями. Её поверхность была покрыта изысканным бархатным чехлом с узорами в стиле барокко, излучая аристократическую утончённость. Одеяло, столь же роскошное, окутывало его теплом, а сама кровать поражала своими размерами — широкая, словно предназначенная для королевских покоев.

Леруа медленно открыл глаза. Сонное оцепенение сменилось лёгким тревожным волнением — это было точно не его жилище. Над ним высилась массивная хрустальная люстра, украшенная лепниной, а приглушённый свет пробивался сквозь тяжёлые атласные портьеры. В углу комнаты стоял изящный туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме. На его поверхности были разложены аккуратные флаконы духов, расчески и всевозможные женские принадлежности, словно их владелица покинула комнату лишь на мгновение.

— Невероятно... Я в женской комнате. Интересно, не стал ли я женщиной за ночь? — мелькнуло в полубредовом сознании Антуана.

Поднявшись с кровати, Антуан решился подойти к огромному шкафу с зеркалом, в котором он разглядел своё отражение.

Везение это или нет, но у Антуана был лишь ушиб на ноге да шрам на виске — и больше ничего.

— А, нет. Чудно, мне невероятно повезло. А травма? Травма, она и есть травма. Больна на вид, но временна.

Леруа осмотрел комнату повнимательнее. Он заметил, что стены были окрашены в светло-бирюзовый цвет, а интерьер выглядел утонченным, явно созданным людьми с хорошим вкусом. На стене висела испанская светло-коричневая гитара, фотография с Монако, потухшая свеча... и дневник.

На прикроватной тумбочке лежал ярко-фиолетовый дневник с вырезкой из журнала на обложке: женщина в синем платье стояла на фоне солнечного холма. Антуан задумался: возможно, это было не просто изображение, а её альтер-эго — идеализированный образ самой себя. Тем более он вспомнил, что у Джулии было такое же платье. Он осторожно взял дневник, перелистнул несколько страниц.

Судя по записям, Антуан понял, что Джулия — чувствительная и легко влюбляющаяся девушка. Она постоянно переживает за свою подругу Риту или порой страдает по своему бывшему, Райану. Похоже, она вела дневник почти каждый день — с 1920 года.

Посмотрим, какие у неё были первые слова.

«Двенадцать — моё любимое число. Я верю, что если делать что-либо в 12, то всё будет хорошо.»

Антуан, читая, пробормотал вслух:

— То всё будет хорошо...

Антуан снова вчитывался в строки дневника, продолжая читать.

10 сентября 1920 года, — «Пока мои мама и папа ушли в кинотеатр... решившись посмотреть новый фильм — «Кабинет доктора Дунилибри», я придумала новую идею... Создам свой дневник. Мне нравится один парень, из Англии, его зовут Райан. Он такой смешной, благородный английский мальчик... Порой, мне кажется, что я люблю его... Быть может, мне ему признаться? Нет, абсурд. Пускай лучше мужчина сделает это первым. А пока, я буду писать в этом дневнике наши дальнейшие успехи с ним. Когда мы с ним поженимся, то я покажу ему этот дневник, и узнает, что я к нему чувствовала...»

Как понимаю, этот дневник — не просто для размышлений. Он создан из-за Райана. 5 декабря 1920 года — это как раз и подтверждает.

«И вот, держась за руки, мой милый Райан предложил мне руку и сердце... Я наконец-то дождалась его. И конечно же я согласилась, как могу потерять такого драгоценного для меня мальчика? Только дура такое сможет. Мы так часто с ним проводим время. Всё же, не смотря на его идеальность... мне он не нравится тем, что проводит время не только со мной, но и с Ритой. Когда они вместе, я начинаю неимоверно ревновать... но держусь, может это всё временно».

Судя по дате — 5 мая 1924 года он подарил ей тот самый велосипед. — «В честь юбилея того, когда мы познакомились, Райян подарил мне английский велосипед. Я так благодарна ему за это. Весь в узорах, с названием компании его отца... Джон Уайт. Теперь, я смогу добираться до его поместья за короткое время».

Упс... Украли.

20 июня 1924 года, — «Я заехала в Реймский рабочий район, и оказалась просто в шоке! Грязные закоулки, неочищенные дворы рабочих домов. Сплошные амбары посреди этого города! Этот рабочий оборвыш просто взял и украл мой велосипед! Как теперь мне добраться до своего поместья?».

И этот «рабочий оборвыш» — пацифист Роджер!

Да, тот ещё коммунист: украсть велосипед у буржуа — в его духе.

Иии... переломный момент — 24 декабря 1925 года:

«Мы с Райяном поговорили за круглым столом кофейни, и решились, что нам не суждено больше быть вместе. Его отец, Уайт, связался с моим папой Лоуренсом Уотерсом, управляющим золотодобывающей компанией Уотерсов, и он решил туда инвестировать свои акции, заработанные с велосипедной компании. Это ладно, но самое худшее, что они переезжают в Америку. Мы решили с моим дорогим, что вместе нам быть не суждено. И дабы не огорчать нашу жизнь в несусветную боль, пожалели себя и ушли друг от друга. Нам это будет в пользу. Я безмерно благодарна за его заботу и нежное отношение, за то, что он всегда был рядом. Он навсегда останется в моем сердце. Мне будет невыносимо его не хватать».

А теперь... посмотрим на последнюю страницу... Наверняка там что-то обо мне...

9 июля 1926 года: «Спустя год, я нашла его! Этот... Антуан! Просто невы...»

Внезапно, стучатся в дверь. Леруа, испугавшись, быстро убирает дневник на место. И говорит:

— Входите!

В комнату входит женщина в униформе горничной, вероятно, она служанка.

— Здравствуйте, месье. Джулия попросила позаботиться о вас. Надеюсь, вы не против. Могу чем-то помочь? Антуан на мгновение замешкался, но вскоре решил, что почему бы и не воспользоваться этим.

— Можете принести немного еды и воды? Пожалуйста. — Конечно! — сказала женщина, выходя из комнаты. — Если что, Джулия скоро будет! А ещё, если вам скучно, можете поиграть в шахматы.

— Ясно, — подумал Антуан, вздыхая и приготовившись скучать.

Ему и вправду было нечем заняться, и ожидание его привело к тому, что он наиграл в шахматы с самим собой. Он шутил, что если бы так продолжал, то вскоре мог бы встретиться с гроссмейстером Раулем Капабланкой. За окном мерцала тёмная луна, а сверчки, казалось, играли свою нескончаемую симфонию. Антуан, наслаждаясь видом, не заметил, как в комнату тихо вошла Джулия, приоткрыв тяжёлую деревянную дверь.

— Добрый вечер...

— Вечер добрый... — отозвался Антуан, отводя взгляд от окна.

— Объясни мне, пожалуйста, откуда у тебя этот велосипед? — спросила Джулия, скрестив руки на груди.

— Позволь угадать... Ты была в рабочем квартале, не так ли? — сказал Антуан, склонив голову набок, с лёгкой усмешкой

— Да... Но как ты догадался? Украл?

— Нет, конечно. Хотя я действительно был там. Да и велосипед мне не особо был нужен... Человек, который украл, звали Роджер. Он всегда любил брать чужое, особенно если хозяин был состоятельным. Ты случайно не знаешь, что с ним стало?

— Понятия не имею... Помню, когда я подала заявление, полиция схватила какого-то бедолагу. Я тогда была в истерике и решила, что это он... Но когда его увели, меня вдруг охватило сомнение.

Она вздохнула и посмотрела на Антуана внимательным, изучающим взглядом.

— Ладно, рассказывай дальше.

— Так вот, один год назад Роджер предложил мне его купить. Сначала я отказался, но до дома было ещё далеко, и в конце концов согласился.

— И сколько же ты за него заплатил?

— Пять франков, – сказал Антуан с лёгкой усмешкой.

— Пять франков?! — удивлённо воскликнула Джулия.

— Да. Видимо, ему нужно было срочно избавиться от него. Может, полиция была у него на хвосте, не знаю. Он выглядел спокойным, но было видно, что его что-то тревожит. Чувствовал это, — с волнением сказал Леруа.

— Прости, что так на тебя набросилась. Мне действительно неловко... Казалось, что это ты украл велосипед. Думала, в полицию сдам, — с лёгким смущением сказала Джулия.

Она отвела глаза и, немного улыбнувшись, сказала: — Но в итоге послушала Гюнтера. Он славный человек.

— Он мне оказал услугу. Я перед ним в долгу.

— Ну что, будешь возвращаться домой? Уже поздний вечер, — сказала Джулия, посмотрев в окно.

— Можно мне остаться на ночь? Велосипеда у меня больше нет, да и идти далеко... — чуть с тревожностью, задал вопрос Антуан.

— Пока моего отца нет, можешь переночевать здесь, — сказала Джулия, с улыбкой и тёплой насмешкой.

Она задумалась, а затем добавила, её голос стал мягче, почти завораживающим:

— Хочешь, я покажу тебе свою библиотеку?

— Боюсь, я не смогу выбрать что-то, что мне по душе... У тебя, наверняка слишком серьёзные книги, — сказал неуверенно Антуан.

— Ну что ты! Если что-то покажется сложным, я помогу тебе, — смеясь и качая головой, сказала Джулия.

Выйдя из комнаты Джулии, Антуан оказался в длинном коридоре, освещённом мягким светом бронзовых бра, отбрасывающих тёплые тени на стены, украшенные молочными обоями с золотистым узором. По обе стороны коридора тянулись высокие резные двери, за которыми скрывались другие комнаты особняка. Пол был устлан массивным ковром с изысканным восточным орнаментом, который заглушал шаги.

Джулия шла впереди, её лёгкое синее платье мягко струилось по полу, отражая свет изящными отблесками благородной ткани. Её силуэт выглядел особенно элегантно на фоне тёплых тонов интерьера, а каждый шаг был наполнен аристократичной грацией.

Пройдя коридор, они вышли в огромный холл, напоминающий музейную галерею. Высокий, почти в два этажа, с потолком, украшенным лепниной и хрустальной люстрой, он поражал величием. На стенах висели массивные полотна в золочёных рамах — портреты предков Джулии и живописные сцены времён расцвета американской промышленности. Один из них изображал мужчину в строгом костюме — её прадеда, основателя семейного бизнеса.

В центре холла стояла антикварная мебель: несколько мягких диванов с бархатной обивкой, массивный стол из красного дерева, окружённый элегантными креслами, и шкаф с фарфоровыми статуэтками. У одной из стен располагался камин с мраморным порталом, над которым возвышалось старинное зеркало в позолоченной оправе.

Поднявшись по широкой лестнице с коваными перилами, ведущей на второй этаж, они прошли мимо нескольких дверей. Джулия, слегка повернув голову, бросила на Антуана короткий взгляд и, не замедляя шага, приблизилась к массивной двустворчатой двери из тёмного дуба. Её тонкие пальцы легко скользнули по ручке, и дверь бесшумно отворилась, впуская их в просторную библиотеку, наполненную ароматом кожаных переплётов и старого дерева.

Антуан медленно огляделся. Теперь он наконец-то смог по-настоящему оценить размеры библиотеки. Высокие книжные шкафы тянулись к потолку, заполненные аккуратно расставленными томами.

Книги располагались по категориям: география, математика, история... в воздухе витал тёплый запах страниц, словно солнце недавно заглядывало в эту комнату.

Джулия наблюдала за ним с улыбкой, скрестив руки.

— Ты часто читаешь книги? — поинтересовалась она.

Антуан слегка пожал плечами.

— Ну... да. Я всё-таки учусь в школе.

— В какой?

— Возле парка Лео Гранжа. Школа имени Робеспьера.

— О, интересно. И как тебе там? — в голосе Джулии прозвучало искреннее любопытство.

Антуан хмыкнул.

— Как и везде. Строго, формально... да и задания зачастую бессмысленные. Кажется, что вся учёба состоит из наказаний и скучных работ. Эта арифметика меня просто добивает.

— А я учусь дома. У нас есть учитель, он приезжает каждую пятницу. Разве у вас не бывает частных занятий?

— Домашнее обучение? — Антуан покачал головой. — Я бы только мечтал об этом. Но мои родители против, боятся меня одного дома оставить, хотя мне уже шестнадцать.

Джулия мягко улыбнулась.

— Давай не будем о грустном? Успеем ещё обсудить все тяжбы жизни.

Антуан усмехнулся.

— Ладно. — Джулия огляделась и вдруг оживилась. — Лучше посмотри на философию!

— Мне кажется, тебе понравится. Если хочешь, можешь приходить сюда и читать. Всё равно здесь редко бывает кто-то, даже мой отец.

Антуан с интересом подошёл к полке и принялся разглядывать книги. Среди них его внимание привлекла массивная тёмно-синяя книга с золотым тиснением. Он взял её в руки и прочитал название: Платон «Государство».

— Кстати, эта книга моего брата, — с ехидной улыбкой сказала Джулия. — Она о двух пьяных философах, которые решают, как устроить идеальное государство.

Антуан засмеялся в ответ.

— Ну, конечно. Без вина ни одна философия не рождается.

Находя книги, он наткнулся на другую, менее помпезную, но не менее увлекательную: «Истоки стоицизма». Открыв, он пробежался глазами по строчкам, затем посмотрел на Джулию.

— Ты знаешь эту книгу? — спросил он.

— Честно? Не особо. Знаю лишь, что там есть что-то про Марка Аврелия и Зенона. Если хочешь, посмотри сам. Думаю, тебе понравится.

Антуан раскрыл книгу. Глаза пробегали по строкам, сначала быстро, потом медленнее. И вдруг одна фраза заставила его задержаться:

«Укрепляй в себе чувство довольства своей судьбою: с этим оружием ты непобедим.»

Антуан перечитал эти слова ещё раз. Будто бы услышал это впервые. Ему не думалось, что даже стоики размышляли о таком простом, но верном — о судьбе.

Он даже не заметил, как Джулия внимательно наблюдала за ним.

— Что-то заинтересовало? — спросила она, склонив голову набок.

— Да... — медленно ответил Антуан. — Я никогда не думал о свободе в таком смысле.

— Тогда оставайся и читай, — предложила Джулия. — Хочешь, я сделаю тебе кофе?

— Был бы тебе очень признателен, — Антуан усмехнулся. — Без кофе любое занятие превращается в скуку.

Джулия рассмеялась и, кивнув, направилась к выходу.

Антуан остался в библиотеке, его пальцы медленно перелистывали страницы. Впервые за долгое время он чувствовал не раздражение от бессмысленных заданий, не скуку, а что-то иное. Как будто перед ним открывалась дверь в мир, который был куда больше, чем он привык думать.

Антуан поспешно перебирал книги, вытаскивая том за томом.

— Кьер... Кьеркегор! Нет... Альберт!

Пальцы у него слегка дрожали от волнения. Он открыл книгу и быстро пробежался глазами по страницам.

«Из бессмысленности, абсурдности бытия ещё не следует бессмысленность человеческого существования, так же как из того, что Бога нет, ещё не следует, что нет никакой морали.»

Он перечитал эту фразу дважды, затем ещё раз. Бессмысленность... бытие... Внутри что-то сдвинулось. Будто бы он наткнулся на дверь, за которой скрывался новый мир. Эти мысли были для него свежи, почти революционны. Книга словно попала в его руки в нужное время и в нужное место.

Антуан провёл пальцем по строчке, задумчиво откинувшись назад. В голове кружились разрозненные идеи. Если мир абсурден, значит ли это, что человек должен подчиниться его хаосу? Или же, напротив, он должен искать смысл внутри себя?

Размышления прервал лёгкий стук двери.

— Как ты? — спросила Джулия, входя в комнату с чашкой кофе в руках. От неё поднимался лёгкий пар, наполняя воздух терпким ароматом.

Антуан тут же подскочил.

— Я нашёл одну цитату, посмотри! — с горящими глазами он протянул ей книгу, указывая на абзац.

Джулия взяла том, пробежалась взглядом по строчкам.

— Мне кажется... звучит неплохо... — она сделала глоток кофе, задумчиво качнув головой. — Но разве бытие абсурдно? Бога нет? Бред какой-то.

Антуан опустил книгу, но на его лице всё равно оставалась улыбка.

— Твоё дело! — он лишь пожал плечами, не желая спорить.

Молчание повисло между ними. Джулия поставила чашку на стол, а Антуан вновь взглянул на открытые страницы. Слова Кьеркегора, Альберта, Эпиктета, Марка Аврелия — смешались в его мыслях с чем-то неуловимым, ещё не обретшим форму.

Через какое-то время неловкого молчания Джулия вдруг вспомнила, что хотела предложить ему идею.

— Антуан... Хочешь пойти завтра со мной на танцы?

— Знаешь, говоря прямо... Ты мне начинаешь нравится. Сначала избиваешь меня сумкой, а теперь на танец зовёшь.

Они оба посмеялись, чувствуя некую теплоту между собой.

— Да... — сказала Джулия, чуть отходя от смеха.

— Я согласен, миледи, — сказал он в шутку, целуя её руку.

— А где это будет?

— В центре Реймса, завтра, в 12 часов вечера. Сойдет?

— Ничего, поговорю с родителями.

— У вас Рита учится в вашей школе, она с тобой знакома? – спросила Джулия

— Скажи мне, как она выглядит?

— Рыжеволосая, вечно носит школьную форму, нежное лицо... а глаза карие.

— Ааа... та самая. Помню. — Антуан потер подбородок, прищурившись, словно припоминая детали. — Я как-то хотел с ней познакомиться, но... неуверенность взяла верх. Не было повода. Теперь хоть причина появится.

— Вот оно как... — Джулия кивнула, но в её голосе скользнуло что-то напряжённое. — В общем, познакомишься, ладно. Но... самое важное — передай ей привет от меня. И...

Она замялась, чуть опустив взгляд.

— И? — Антуан наклонил голову, уловив эту паузу.

— У меня просьба.

— Какая?

— Ты можешь... не сближаться с ней слишком сильно?

Антуан вскинул брови.

— Почему?

— Она слишком влюбчива. И ревнива. В последнее время ведёт себя странно, будто сама не своя.

Антуан усмехнулся, но взгляд его стал чуть более внимательным.

— Боишься, что заберёт меня?

— Я просто... будь осторожен, ладно? — голос её был напряжённым, почти просящим.

Несколько секунд они молчали. В помещении было тихо, только стрелки часов отмеряли секунды.

— Ты и вправду не уйдешь? — спросила Джулия, явно переводя разговор в другое русло.

Антуан оглянулся на окно — за ним уже царила ночь.

— Могу... но до дома далеко, а на улице уже ночь. В Реймсе нынче не безопасно, — со спокойной уверенностью ответил Антуан.

Он замялся на секунду, а потом, будто между делом, добавил:

— В твоей комнате нельзя остаться?

Джулия удивлённо подняла бровь.

— У меня?

— Ну да. Знаешь, спать на балконе — не моя фишка.

Она взглянула на него, чуть склонив голову, и вдруг усмехнулась.

— Хотя знаешь... тебе ведь у меня понравилось: книги читаешь, уютно... Оставайся. Уже поздно.

Антуан ухмыльнулся.

— Будем засыпать в одной комнате.

Джулия резко повернулась к нему, в глазах вспыхнуло лёгкое недоумение.

— Ты намекаешь на что-то?

— Нет-нет-нет! — замахал руками Антуан. — Не пойми меня неправильно!

Она прищурилась, пристально посмотрела на него, будто изучая его намерения, а потом коротко рассмеялась.

— Ладно, так уж и быть. Пошли.

Антуан устроился на кровати, устало зевнув. В комнате царил полумрак, освещённый лишь лунным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Джулия уже устроилась на своей постели, но не спала — её взгляд был устремлён в потолок.

— Спокойной ночи, — тихо произнесла она.

— Спокойной ночи... — ответил Антуан, но в его голосе скользнула неуверенность.

Некоторое время он лежал неподвижно, слушая дыхание Джулии, ночные шорохи поместья, далёкий лай собаки за окном. Засыпая, он не мог предугадать, что утро принесёт ему опасность.

Антуан проснулся от лёгкого ветерка, игравшего с занавесками. За окном уже пели птицы, а солнце пробивалось сквозь стекло. Джулия хлопотала у зеркала, поправляя волосы.

— Просыпайся, — мягко произнесла она. — Тебе пора.

Антуан застонал, потирая глаза.

— Сколько времени?

— Девять утра.

Он медленно сел, лениво потягиваясь.

— Слушай, я обязательно приду к вечеру в Реймс. Можешь одолжить мне велосипед?

— Велосипед брата? — она усмехнулась, открывая шкаф и случайно небрежно поправляя картонную коробку. — Он уехал на неделю, так что можешь взять.

— Кстати... А я могу познакомиться с твоими родителями? — спросил он, всё ещё зевая.

Джулия замерла, и на её лице промелькнула тень тревоги.

— Знаешь, Антуан... лучше не стоит. Они таких, как ты, видят только по будням. И сыты ими по горло...

Он нахмурился.

— Почему? Что они имеют против меня?

Она на мгновение задумалась, а затем, глядя в сторону, медленно заговорила:

— Давным-давно жил Аврелий Уотерс. Он был бедным рыбаком из Англии. Услышав о «новом континенте», он оставил всё и отправился в Америку. Но жизнь там оказалась не легче. В Техасе лишь ковбои и беззаконие. Он пытался пробиться, даже вступил в армию, но лишь страдал: болезни, голод, грязь... Ему повезло, что его друг был медиком и научил его пользоваться мылом. Благодаря этому они оба избежали эпидемий.

Она помолчала, вспоминая легенду семьи.

— После войны с Мексикой он ушёл в природу. Нашёл индейцев, и они его приняли. А потом кто-то из охотников нашёл золото. Он поделился с Аврелием способом, как его добывать. Осознав, насколько это прибыльное занятие, он собрал группу людей из диггеров и создал компанию «Голд Уотерс». С тех пор каждый мой предок либо управлял ею, либо был с ней связан. Любой отход от семейной традиции невозможен априори. Поэтому, если отец увидит тебя... Скорее всего, он тебя убьёт.

Антуан не успел осмыслить её слова — внизу с грохотом распахнулись тяжёлые ворота. В дом вошёл её отец.

— Да, видимо, и вправду убьет... Прячься!

— Может мне домой уйти? — с неуверенностью спросил настороженный Антуан.

— Нет! — резко прошептала Джулия и спрятала Антуана в шкаф.

Отец вошёл в комнату не спеша, явно не подозревая о присутствии постороннего. Он окинул взглядом обстановку, задержавшись на слегка смятой постели. Джулия старалась выглядеть невозмутимо, но выдала себя тем, что теребила подол платья.

— Всё в порядке? — голос отца звучал глухо.

Лоуренс хмыкнул, направился к столу, где лежала раскрытая книга. Антуан замер в темноте шкафа, прислушиваясь к каждому звуку. Когда он попытался устроиться поудобнее, его рука задела вешалку. Раздался глухой стук, затем звонкое падение — коробка Джулии с верхней полки соскользнула и ударила его по плечу. Антуан не удержал равновесие и с грохотом вывалился из шкафа, приземлившись почти у ног хозяина дома.

Мгновение тишины — и затем вспышка ярости. Отец Джулии, ослеплённый испугом, ударил его ботинком в рёбра. Тот зашипел от боли, попытался вскочить, но новая вспышка гнева была неизбежна.

— Что это значит? — голос отца был низким, напряжённым, будто перед бурей.

Джулия ахнула, её лицо побледнело от страха. Она бросилась вперёд, пытаясь встать между ними.

— Папа, пожалуйста! — её голос дрожал. Но отец уже схватил Антуана за воротник, рванул вверх, словно хотел разглядеть его получше. Лицо его багровело от гнева. Он был воплощением своей семьи, поколения которой управляли и служили традициям, в которых не было места таким, как Антуан. Он судорожно вырвался, в последний момент ударил отца по руке, заставив ослабить хватку. Двигаясь на одних инстинктах, он бросился к окну. Джулия вскрикнула, но не успела его остановить — он уже перелез через подоконник и спрыгнул вниз, приземлившись на груду оставленных у стены ящиков. Отец рванулся к окну, но лишь услышал удаляющийся топот. Глаза его сверкали яростью. Джулия, всё ещё стоя на месте, крепко прижимала руки к груди, борясь с ужасом, который поселился в ней.

— И ты, мерзавец, смеешь изменить судьбу моей дочери?! Да я таких, как ты, выдёргивал из шахт! Я не позволю рабочему просто взять её! Прочь из моего дома! — крикнул Лоуренс, пока Антуан продолжал бежать.

Антуан, почти не чувствуя усталости, мчался через улицы Реймса, направляясь в Жуи-ле-Реймс. Его мысли метались между тревогой за родителей и переживаниями о Джулии. Он пробегал мимо площади, где когда-то должен был танцевать с ней.

«Лишь бы там играл джаз, а не вальс», — с мягкой ухмылкой подумал Антуан.