Глава V. Вперёд в прошлое

Наверно, именно так ощущалось падение с Ниагарского водопада.

Все как и предвосхищал Алан: казалось, что вселенская стиральная машинка пытается отжать из тебя все лишнее, и при этом ты никак не можешь умереть.

Уильям пересчитал все невидимые ступеньки, крыльца и крыши, падая в бесконечную черную бездну. Он держал Эйлин за руку, утаскивая все глубже за собой, пока вокруг не начали вырисовываться очертания города. Яркая вспышка ослепила Уилла: ладонь Маккензи выскользнула из его хватки, — а затем спину пронзила боль встречи с твердой поверхностью. Он едва мог пошевелиться: тело парализовало, переломанные от падения кости хрустели, а органы ощущались переваренным киселём. Слабо приподняв голову, Уилл осмотрелся, но Эйлин нигде не было видно.

Аромат мочи, спирта и крыс. О да. Уилл давненько не встречался нос к носу с подобной обстановкой, но вонь чикагских подворотен будет сниться ему еще несколько столетий.

Негромко прокряхтев, он перевернулся на спину и жадно глотал ртом едкий воздух. Где-то над ухом раздался писк, а затем несколько маленьких лапок прошлёпали мимо него по лужам. Неподалёку из открытого окна раздалась ругань, к которой через мгновение присоединился далёкий вой полицейских сирен. На лицо же падали редкие капли накрапывающего дождя.

Сомнений быть не могло.

Он был дома.

— Как вы, дядя Уилл?

Он распахнул глаза: внезапно появившаяся Эйлин выглядела намного лучше его. По крайней мере, она уверенно стояла на двух ногах, не раскачиваясь, как флагшток под натиском урагана, и разглядывала его потянувшимися молочным туманом глазами.

— Бывало и лучше, — сквозь сжатые зубы простонал Уилл, потирая лоб и силясь вспомнить, когда он чувствовал себя ужаснее, чем сейчас. — Я думал, Барьер нас поглотит.

— Не думаю, что кто-то из нас ему интересен, — Эйлин пожала плечами и заправила за ухо светлую прядь. — Мы могли провалиться еще дальше, но я заметила небольшое ответвление. Оно тянулось к нам и я... воспользовалась этим. В любом случае, — она повела головой, словно осматривалась вокруг, — это не Чикаго.

— Это он. — Уилл перевернулся на живот и, оттолкнувшись руками, медленно поднялся. — Или точнее то, чем он был.

Все тело ломило: он едва мог сказать, какая из костей не была сломана во время их внезапного полёта сквозь время и пространство, а ощущение срастающихся рёбер, пальцев и позвонков проносилось по раскалённым нервам электрическими разрядами. Эйлин потянулась было к нему рукой, но Уилл остановил ее жестом и мотнул головой, цепляясь пальцами за мокрый кирпич стены.

— Не надо. Мне твой отец один раз так вправил сустав, — он поморщился. — Потом еще две недели валялся в кровати от боли.

Эйлин не ответила: только многозначительно прокашлялась под нос и отвернулась, осматривая переулок.

Они казались абсолютно неправильными в своей яркой одежде посреди серо-бордовых зданий, растянутого на нитях белья и низких сизых туч. Единственный фонарь неподалёку тускло светил жёлтым светом и иногда мерцал от недостатка напряжения, а стайки маленьких крыс блестели своими глазками-бусинками в его отблесках. Нужно было срочно переодеться во что-нибудь более подходящее. Уилл огляделся, не выходят ли на эту сторону окна спален, и, убедившись в отсутствии ненужных свидетелей, стянул с импровизированной сушилки полинявшее пальто, бывшее ему на несколько размеров больше, и домашнее платье для Эйлин, от которого она тут же отказалась, возмутившись его безвкусной расцветкой. Маккензи гордо вскинула голову, одёрнув край светлой, измазанной в грязи кожаной курки, и зашагала к выходу из переулка.

«Боже, я похож на портового грузчика...»

Уилл скептически осмотрел пальто, грязную джинсовую куртку и порванные в нескольких местах штаны и поспешил за практически исчезнувшей из вида Эйлин. Маленькая Италия на самой своей окраине пестрела вывесками семейных ресторанов, небольшими лавками бакалейщиков и разодетыми прохожими, оставляющими после себя в воздухе тонкий аромат женских духов и стойкий запах мужского парфюма. Уилл с Эйлин едва успели вывернуть на широкую оживлённую улицу, как в ним тут же пристал взъерошенный мальчишка. Он был одет не по погоде: изо рта Уилла то и дело вырывались молочные облачка пара, а холодные капли дождя проникали за шиворот, заставляя ёжиться каждый раз, когда ледяная влага касалась кожи, — его ботинки прохудились и зевали розовыми пальцами, а сдвинутая на бок кепка закрывала синеющую гематому под глазом. Он несколько раз дёрнул Уилла за рукав, пытаясь остановить, но, не получив никакого результата, переключился на Эйлин. Оббежав их по проезжей части под недовольный гудок водителя, он выскочил перед Маккензи, пятясь и умоляюще хныча:

— Монетку, монетку! Прошу, мисс, дайте хотя бы пенни!

Эйлин замерла на месте, пошатнувшись. Ее глаза уже вернулись к обычному ярко синему оттенку, но собирающийся по краю тёмный обод намекал на нестабильное состояние девушки. Она пялилась на попрошайку расширившимися глазами, словно не знала, что делать дальше.

— Пойдём, Эйл. — Уилл осторожно потянул ее за руку, обходя мальчишку.

— Но может?..

— Дашь ему деньги, — полушёпотом хмыкнул Уилл, — и его отец завтра же пропьёт эти деньги в ближайшем кабаке. — Он обернулся и уже громче добавил: — Иди лучше работать, малыш.

Попрошайка как-то подозрительно оскалился и блеснул чем-то зажатым в маленький кулачок.

— А я уже работаю.

Показав язык, он бросился наутёк, сквозь поток проезжающих машин, оставив растерянного Уильяма обхлопывать карманы в поисках пропажи. Наконец, карман джинс оказался пуст, а блестящей добычей парнишки были несколько сотен долларов. Которые он все равно не смог бы никуда потратить в своём времени. И все же Уильям побледнел, а затем почувствовал, как его щеки горят от злости.

— Вот дерьмо! Маленький паршивец!

Уильям успел заметить попрошайку, прежде чем тот скрылся за острым углом пестрящего вывесками дома. Из этого переулка был всего один выход на соседнюю улицу через небольшой проем между домами — Уилл иногда срезал там путь после работы, назначал там встречи или же убегал с Даниэлем от разгневанных собутыльников, путая преследователей или пользуясь тем, что пролезть там они просто не могли, а возвращаться и оббегать несколько домов означало лишь потерять время.

Там были только высокие стены домов и спасительный проход.

Уилл не слышал ни растерянного возгласа Эйлин, ни недовольных гудков автомобилей, через капот одного из которых он неловко перевалился, рассеянно раскланявшись в извинениях водителю. Тук. Он надеялся, что мальчишка замедлится, потеряв бдительность, и ловко петлял между редкими прохожими. Тук. И, повернув за угол, Уильям впервые за долги годы возблагодарил Алана за то, что оказался прав: попрошайка выскочил из переулка перед носом у Уилла, выкидывая блестящий зажим и прижимая к груди смятые купюры.

Тук.

Резко схватив его за шиворот, Уилл встряхнул мальчишку и с силой прижал к стене.

— Проваливай, пока я не сдал тебя полиции. — Он выхватил деньги и приподнял попрошайку, так что теперь мог заглянуть ему в глаза. — Не добавляй им работы. И не попадайся больше мне на глаза. А иначе тебе придётся иметь дело с мистером Кёнигом.

Мальчишка побледнел, практически слившись со стеной, стоило ему услышать «рабочую» фамилию Алана. Он активно закивал, рассыпаясь в заикающихся заверениях, что он больше никогда не будет воровать — разумеется, до следующего дня или недели, когда он доберётся до района, в котором его еще не знают, — и выскользнул из хватки Уилла, отпрыгнув в сторону и бросившись наутёк. Белл только проводил его взглядом и устало вздохнул, поднимая с земли покоцанный зажим.

— Здорово вы его, дядя Уилл.

Эйлин снова подкралась со спины, неожиданно возникнув позади пересчитывающего деньги Уилла, отчего его сердце подпрыгнуло в груди, замерев на секунду.

Обернувшись, Уильям закатил глаза.

— С ними по-другому нельзя. Их пугает только сила, да и то, — он хмыкнул, — нужно знать нужные рычаги. — Сунув деньги во внутренний карман куртки, Уилл зачесал разметавшиеся волосы назад. — И, Эйлин, пожалуйста, не подкрадывайся так тихо. Ладно?

Эйлин в ответ только хихикнула, крутанулась вокруг себя на пятках и сделала несколько шагов, прежде чем напряженно замереть, вслушиваясь в нависшую над ними неожиданную тишину. Не было ничего: ни шума широкой оживлённой улицы, ни перекрикиваний торговцев цветами, ни газетчиков, разносивших последние новости. Мир замер, ожидая следующего шага...

...и разбился пулемётной очередью.

Эйлин вздрогнула и, дрожа, бросилась к тень проёма между домов. Уилл стоял неподвижно и только оглянулся: стрельба доносилась откуда-то сзади, со стороны ряда обветшалых заброшенных домов. Несколько долгих очередей — Уиллу показалось, что снова наступил День святого Валентина, — а затем гнетущая тишина. Спешно скинув с плеч пальто, он протянул его Эйлин.

— Надевай, — приказным тоном бросил он.

Эйлин выглянула из-под накинутой на деревянную перекладину грязной занавески и с сомнением покосилась на Уилла.

— Что происходит?

Ее взгляд на мгновение побелел, всего на мгновение, которого было достаточно, чтобы каждая мышца в теле Уилла напряглась, а мысли выстроились в ровный ряд оборонительных заграждений — он все еще слишком хорошо помнил ощущение присутствия младшей Маккензи в своей голове и не хотел повторения в ближайшее время.

— Надень пальто и не задавай сейчас вопросы, — тряхнул головой Уилл.

Эйлин еще несколько секунд пялилась на одежду, а затем выдохнула и, выскользнув из проулка, накинула на плечи тёплую шерсть.

— Ладно-ладно, — она вскинула руки в сдающемся жесте, пальцами посильнее натягивая рукава на кисти: прежний владелец оказался не только крупнее Уильяма, но еще и короткоруким. — Дядя Уилл, во что мы?..

— Город остался без власти, — Уилл пожал плечами, беря Эйлин под локоть и перебегая с ней узкую улицу. — Быть вне происходящего и до этого было опасно, а сейчас тем более. Если я правильно понимаю, где мы и, что самое главное, когда. — Уилл остановился напротив газетного киоска, выхватывая из стойки вчерашнюю газету. — Семнадцатое сентября, тридцать первый.

— Это типа «Назад в будущее»?

— Хуже. — Он свернул газету в рулон и, вытащив пару монет из кармана пальто Эйлин, бросил их продавцу. — Я бы предпочёл, окажись мы в пятьдесят пятом. Там хотя бы уже был рок-н-ролл. Давай сюда.

Они свернули на небольшую прилегающую улицу, не дойдя до основной всего несколько метров. Тихая и спокойная, она была освещена несколькими фонарями и парочкой вывесок, сулящих приятно проведённое время в компании лучших мебельщиков, прачек и портных этого города. Уилл помнил эту улицу. Как помнил и семнадцатое сентября. Ровно до того момента, как его нос против своей воли встретился с деревянным столом для покера. Грузный выдох вырвался из груди Уилла и растаял в воздухе молочным облачком.

— Мне кажется, — Эйлин осторожно потянула его за рукав, — сейчас самое время ввести меня в курс дела, дядя Уилл.

— Если бы я еще знал, что...

Договорить он не успел: новая очередь раздалась уже совсем близко, завыли двигатели автомобилей, и Уилл со всей возможной для своего возраста — а ему было уже даже не двадцать четыре, — скоростью втянул Эйлин в очередной переулок. Стрельба становилась громче, и через секунду мимо промчалась изрешечённая машина, следом за которой показался тёмный полицейский автомобиль, заполнивший сиреной весь переулок. Уилл втянул Эйлин подальше, споткнулся о мусорный бак и, с грохотом перевернув его, повалился наземь.

Скрипнула дверь.

— Э? Ке суччедэ?

Уилл негромко выругался, надеясь, что в полутьме неосвещённого переулка их с Эйлин не заметят, но снова громыхнувший, когда Уильям поднимался, бак выдал их присутствие. Схватив Маккензи за руку, он бросился бежать к ряду оставленных кем-то машин и видневшейся позади них улице.

— Стоять! — низко рыкнул за спиной мужчина. — Я сказал, стоять!

Мимо просвистела пуля, врезавшись в стекло припаркованного автомобиля, и Уильям замер, потянув на себя попытавшуюся сбежать Эйлин. Переглянувшись, Маккензи боязливо заглянула через плечо и пискнула:

— Что нам делать?

Уилл хотел бы не отвечать на этот вопрос. В прошлом он привык влипать в неприятности из-за Даниэля, но теперь рядом с ним всем телом дрожало, возможно, второе самое могущественное существо во вселенной — он снова поёжился, думая подобным образом об Эйлин, — а виновником был сам Уильям.

— Медленно повернуться и показать, что мы не вооружены. — Он поднял руки. — Тогда, возможно, нас не убьют.

— Возможно? — ошарашенно икнула Эйлин, но послушно повторила за Уильямом жест и развернулась.

Их было двое. Коротышки — таких частенько можно было встретить в Маленькой Италии, — зато самомнения хватило бы на трех Аланов Маккензи. Коренастые, крепкие и смуглые. Кажется, прямиком с солнечной Сицилии, на которой Уильям, к своему огромному стыду, так и не побывал за более чем сотню лет. Франция, Испания, даже Австралия и центральная Африка — внезапные порывы Алана путешествовать имели свои плюсы и расширяли кругозор, — но никогда не Италия. Возможно, это была просто аллергия, оставшаяся у юного Уилла после переваренной пасты в одном из чикагских ресторанчиков. Как оказалось потом, это был не томатный соус, а кровь повара вперемешку с одной из его лобных долей.

— Вот так-то лучше, — самый низенький мерзко лыбился, подходя ближе. — Посмотрим, кто тут у нас. — Он остановился перед ними, сальным взглядом обводя укутанную в пальто, как в кокон, Эйлин. — Какая милая куколка. Я бы с ней поразвлёкся.

Разочаровывать его в том, что он скорее сам развлечёт окружающих повиснув на ближайших проводах гирляндой, если попытается прикоснуться к Эйлин — и это даже будет искренне случайно в ее состоянии, — никто не стал. Уилл ощущал исходящее от Маккензи напряжение: горло сдавило, глаза слезились и язык занемел, словно стоматолог случайно капнул на него обезболивающим.

— А ты... — он перевёл взгляд на Уилла и, приподнявшись на цыпочках, поддел его подбородок дулом пистолета. — Больно рожа у тебя знакомая. Мы не встречались?

Уильям повёл головой, но кончик оружия только сильнее вжался в его кожу.

— Вряд ли. Первый раз вас вижу.

— А вот мне так не кажется. Э, Марко, — итальянец обернулся и подманил стоящего поодаль товарища, — поди сюда. Правда рожа у этого красавчика знакомая?

— Инфатти, Дамиано. — Марко нахмурился, с прищуром разглядывая Уильяма, а затем коротко вскрикнул. — А, я вспомнил! Это ж этот... — он взмахнул рукой, пытаясь вспомнить, — Белл! Он твоего братишку на прошлой неделе на две тысячи выставил. Э! Так дела не делаются, фрателло.

Марко покачал головой, пока Дамиано продолжал вжимать пистолет в подбородок Уильяма и буравить его взглядом. Уилл хотел бы сказать, что они абсолютно неправы, но не помнил даже, что ел позавчера на завтрак — хотя то, насколько это было вкусно и как хорошо готовил Нейт Калверт, отпечаталось в его памяти, — а эти два итальянца пытались заставить его вспомнить, что он делал в свои двадцать четыре года за пару дней до встречи с Аланом Маккензи.

— Уверен, это какая-то ошибка. — Внутри Уилла все сжалось. — Я вижу вас первый раз в жизни. И я абсолютно уверен, — он нервно хихикнул, — что моя фамилия не Белл.

— Ага, а я тогда мэр Чикаго, — хмыкнул Дамиано. — Ты, это, не отнекивайся. Иначе я перестану быть таким сговорчивым. Обыщи его, Марко. А потом мы хорошенько его проучим. Говорят, он тот еще любитель... игр.

— Не знаю, о чем вы. — Уилл почувствовал, как кровь отлила от лица, слегка попятившись.

— Ой, да брось. — Дамиано махнул пистолетом и посмотрел на даже не начавшего обыск Уилла товарища. — Марко, кажется, он хочет поразвлечься. Ну что, сладкий, покажешь нам, что умеешь? — итальянец мерзко хохотнул, а затем рыкнул: — На колени! Я тут слышал, ты стонешь как девчонка.

— А я слышал, что у Капоне два пистолета. — Уилл пожалеет об этом позже, когда поймёт, что сорвалось с его языка в порыве язвительности. — Члена у него в штанах тоже два?

— Да как ты!.. — подавился от возмущения воздухом Марко.

Лицо Дамиано покраснело, щеки надулись, а вена на лбу слишком явно проступила сквозь кожу.

— Давай уже, — он нервно дёрнул Марко за рукав, подтолкнув вперёд.

Дождаться, когда руки низенького итальянца окажутся в его карманах, оказалось самой трудной частью небольшого плана Уильяма. Быстро подавшись вперёд, он обхватил пальцами рукоять пистолета за поясом Марко быстрее, чем тот успел это понять. Выстрелы оглушили небольшой переулок глухим падением двух тел. Белая рубашка Уилла расплылась багровыми пятнами, и он нервно отёр капли с лица рукавом, все еще сжимая тёплое дерево оружия. Эйлин стояла чуть позади него и молчала. Протянувшаяся между ними тишина давила, и Уилл смог только щёлкнуть предохранителем, — не стоило носить пистолет взведённым да еще и за поясом, — и сунуть его за пазуху.

— Пойдём, — хмуро буркнул он, разворачиваясь и широкими шагами направляясь к припаркованным машинам.

— А...

— Пусть думают, что это разборки банд. — Он повёл головой, уловив в воздухе знакомый приторный запах сигарет. Всего не секунду ему показалось... Нет, ему определённо это почудилось. — Нам не нужны проблемы. Тем более сейчас.

— А вы правда обобрали его брата? — Эйлин возникла перед ним будто из-под земли, вперившись своими яркими васильковыми глазами.

Уилл резко остановился и вздохнул.

— Я не помню. Может быть да. А может и нет. В любом случае это сейчас не так важно.

За спиной раздалась ругань на итальянском. Колеса заскрипели об тормозные колодки, и машины перед Уиллом осветились фарами нескольких автомобилей.

— Черт.

Он оглянулся, заприметив только небольшой проход между домами, оказавшийся на деле внутренним двором. Свет от фар становился все ярче, а напряженные голоса выкрикивали поочерёдно «Марко!» и «Дамиано!». И каждый новый крик был все более агрессивным и напряженным.

— Давай сюда, — Уильям потянул Эйлин за руку и прошмыгнул в тень от дома, — быстрее.

Несколько деревянных коробок, маленький грузовичок и знакомый автомобиль. Нет, это не могло... Уилл поморщился — головная боль прошила его виски, стоило ему подумать об Алане, а воспоминания одно за другим выцветали и стирались из памяти. В нос ударил запах крови, и по губам быстро потекло что-то горячее, огибая линию подбородка и срываясь с его кончика.

— Дядя Уилл... — пробормотала Эйлин.

Уильям с силой толкнул ближайшую к ним тяжёлую металлическую дверь, за которой наверняка скрывалось что-то очень важное для него, если все привело его именно в этот двор, — но он мог только догадываться, что именно, — и втянул за собой Эйлин, удовлетворённо отмечая, как щёлкнул дверной замок.

Внутри действительно оказалось помещение, неизменно привлекавшее к себе все внимание юношеской авантюристской натуры Уильяма — один из тех баров. Обитые красным бархатом стены, и ряд зелёных игровых столов. Он действительно в свое время был бы не против провести здесь час или два. Если бы не тишина, от которой в ушах звенело устремившимися в голову потоками крови, и не пересохшее горло. Отрывать ноги от пола приходилось через силу — подошвы словно прирастали с каждым шагом, пытаясь остановиться Уилла от следующей ошибки. Эйлин медленно плелась позади него и врезалась в спину, стоило Уильяму остановиться на пороге открывшегося перед ним зала.

Сознание разорвалось вспышкой, а нос пронзила знакомая боль от удара, когда из-за одного стола навстречу Уилла вывалилась сначала рука, разбросав по полу фишки и карты, а затем и остальное рухнувшее на живот тело, уставившись в глаза пустым темно-синим взглядом.

— Как думаете, что мне с ним сделать? Оставить здесь или?..

Уильяму не показалось. Алан стоял прямо там, над его телом, держа в руках еще дымящийся револьвер, пока толстая багровая дорожка стекала с виска по щеке и губам Уилла. Дыхание перехватило. Застекленевшие глаза осуждающе прожигали насквозь, и сердце болезненно сжалось, забившись в бездумных электрических конвульсиях. Алан стоял прямо там, напряженно приподняв плечи, а затем обернулся, небрежно пнув застывшую в полузажатом состоянии кисть тела.

— Не делай такое лицо. — Алан небрежно смахнул пылинки с плеча дулом револьвера. — Ты не первый, кто пустил пулю в эту милую кудрявую головушку, мой дорогой Уильям.

— Ты меня убил?..

— Тшш, — Алан с заговорщицким видом приложил к губам палец, — сейчас не время. — Он улыбнулся, положив револьвер на усыпанный фишками стол. — Я повторю свой вопрос. Что мне теперь сделать?

Люстра мерно покачивалась под потолком, перемигиваясь догорающими лампочками. Радио шипело. А разбитые от пуль бутылки хрустели под ногами нескольких подручных Алана, которых он тут же жестом отослал, стоило им появиться в его поле зрения.

— А от ответа что-то вообще зависит? — Уилла трясло, сжатые в кулаки руки била дрожь, сердце колотилось о клетку рёбер, и кровь шумела в ушах, заглушая мысли. — Мне казалось, что ты уже и так все решил. Какой толк спрашивать нас, если результат будет в итоге один и тот же?

— Хм, — выпятив нижнюю губу, покачал головой Алан, — а ты и правда смелый. Или глупый. Хотя это всего лишь две грани одной и той же сути.

Он приближался медленно, оставляя на месте, куда ступала нога, выжженные следы. Краска с деревянных половиц облезала, стоило только ему опустить на неё пятку, а каблуки туфель вбивались в пол настолько плавно, что походку можно было сравнить только с хищником, устремившимся за своей добычей. Все за его спиной выцвело: бархатные стены полиняли, потеряв свой багровый цвет, и стали уродливо-сизыми, облезлыми и изорванными; столы обсыпались трухой на пол, а кожа людей посерела, словно кто-то облил их отбеливателем. С каждым шагом эта серость наступала и только темно-синие глаза за его спиной продолжали осуждающе смотреть на Уильяма, не теряя своего оттенка — они казались сейчас ему абсолютно чужими. Он не видел яркости этих глаз... очень давно.

— На самом деле, должен признать, вы меня немного удивили, — развёл руками Алан. — Не рассчитывал на эту встречу, но... — он поднял руку и, разжав ладонь, вдавил ее во что-то невидимое в воздухе. Тот тут же загустел, обволакивая пальцы, словно это была прозрачная ткань, чувствовать которую было дано только ему. — Обстоятельства несколько изменились.

— Почему мы здесь? — Эйлин шагнула из-за спины Уилла, впервые за все это время подав голос.

Алан наклонил голову набок, с интересом рассматривая Эйлин, и на его лице промелькнуло то самое самодовольство, которое Уилл наблюдал каждый раз, как речь заходила о младшей Маккензи. Гордость отца. Лучший чирлидер десятилетия. Безответственная ученица и посредственная актриса — последнее несомненно всегда вырывалось из Алана после совместных занятий в университете. И все же Уильям не мог не отметить гораздо более важное качество Эйлин — уметь в нужный момент исчезнуть и не отсвечивать. Кажется, именно этого и ждали от существа подобного Идеалу.

— Гораздо более хороший вопрос — зачем, — вскинул указательный палец Алан. — Но уверен, — он пожал плечами, — что вы и сами догадываетесь. Вселенная ранена. Она стонет и просит о помощи, но вместо этого люди остаются глухи к ее мольбам. Они не понимают, что натворили и к чему это может привести. Теперь само бытие выворачивается наружу, смешивается и пытается исправить то, что произошло. К несчастью, у него это не выйдет. Миры будут сливаться, прошлое станет настоящим и реальность схлопнется, принеся за собой лишь тьму. Не могу сказать, что меня это слишком беспокоит, но... — он мотнул головой, что-то прикидывая в уме, и его лицо исказила гримаса отвращения, — да. Это доставляет мне сейчас дискомфорт.

— Ты как всегда излишне драматизируешь, — бесстрастно отозвался Уилл, закатив глаза. — Я знаю, зачем ты здесь. В этом городе. Я знаю, что ты ищешь. Или скорее... кого ты ищешь.

— Разумеется ты знаешь! — обиженно-изумлённо протянул Алан, указав рукой на Уилла. — Ведь ты уже прошёл весь этот путь. Со мной. И что ты предлагаешь? Обменять важную информацию на помощь в возвращении домой?

— Да. Потому что там тебе нужна моя помощь. И ты это знаешь.

Уилл находил сложившуюся ситуацию невероятно ироничной. Второй раз за вечер он блефовал перед Аланом, ждал, пока он сам выложит все карты на стол, и надеялся, что его отвратительно растерявшиеся способности к безразличному лицу покерного шулера исчезли не настолько, чтобы Маккензи это почувствовал.

— Хм, — Алан задумчиво потёр подбородок, — суперпозиция всего бытия этого мира. Но даже мне известно не все. Возможно, это результат ваших действий. Возможно, мне просто неинтересно. Но не будем ломать прошлое настолько, чтобы оно взмолилось о смерти. Найдите мне то, что я хочу. Этого будет достаточно. — Он тяжело вздохнул и, оглянувшись на лежащее позади тело, цокнул. — Что ж, вижу, у меня нет другого выбора. Встретимся в воскресенье, мой милый Уильям. Надеюсь, ты согласишься на моё приглашение и придёшь.

— Как будто может быть иначе, — хмыкнул Уилл. — И не делай вид, словно тебе самому не интересно, к чему это все приведёт.

— Ты прав, — осклабился Алан. — Мне действительно жуть как интересно посмотреть к чему меня приведёт эта маленькая дружба в будущем. В любом случае помочь вам я смогу только через некоторое время. Я... — недовольно пробурчал он и качнулся, — немного не в том состоянии, чтобы сделать это прямо сейчас. К тому же, скоро я ослаблю себя еще больше. Предположим, встретимся с вами через два дня.

— Ты просто затягиваешь время для собственного хронометража истории? — ехидно заметил Уилл. — Кэтрин О'Брайан. Дочь сенатора. Она должна быть сейчас в городе. Скорее всего. По крайней мере через года она точно будет здесь. Вперёд. Теперь ты знаешь, с чем работать.

Услышав имя девушки Алан дёрнулся.

— Кэтрин, — он выдохнул ее имя, прикрыв глаза. — Судя по всему, на этот раз все закончилось благополучно, да? Раз я... — он поднял взгляд на Эйлин, — действительно остепенился.

Уильяму хотелось закричать, что нет. Ему хотелось завопить, что нужно отступить и позволить истории идти так, как было заложено. Но вместо этого он нервно усмехнулся, мотнув головой.

— Да. — Короткий кивок. — Благополучно.

— Замечательно! — хлопнул в ладоши Алан. — Ну а пока, если вы не против, нужно закончить еще одно маленькое дельце. Надеюсь, ни у кого нет возражений? — Он вопросительно уставился на растерявшихся Уилла и Эйлин. — Нет? Вот и славно.

Не получив особо чётких возражений, Алан ухмыльнулся, послал Уильяму и Эйлин воздушный поцелуй и, развернувшись на каблуках, подошёл к телу «Уилла». Он навис над ним, рассматривая, как музейный экспонат, затем несколько раз обошёл кругом, вздохнул и присел на корточки около побледневшего лица. Поддев кончиком пальца подбородок, Алан приподнял его, размазывая комочками по коже ссохшуюся кровь. Алан рассматривал «Уилла» долго, вертел лицо, как кукольное, отчего по коже пробегали мурашки. Наконец, он достал из кармана небольшой складной нож и, раскрыв ладонь, с силой полоснул по ней, раскраивая кожу, как лоскут ткани. Края ран зашипели и запузырились смолью, и Алан тут же поспешил приложить руку к зияющей на виске «Уилла» дыре от пули. Застекленевший взгляд уставившихся на тебя глаз пугал. Уильям хотел отвернуться, но вместо этого продолжал смотреть, как Алан вдавливает его голову в пол.

Сначала ничего не происходило. Ладонь Маккензи несколько раз с мерзким хлюпаньем отнималась от кожи, а затем снова прижималась к прошитому виску. Маленькие черные струйки крови Алана стекали вниз, смешивались с запёкшейся кровью «Уилла» и устремлялись дальше, покрывая собой все лицо. Кожа бледнела, краски с неё исчезали, стоило лишний раз моргнуть. Темно-синие глаза полиняли, волосы словно покрылись пудрой, а черные струи множились, укутывая собой каждый дюйм лица. Они простирали свои щупальца все дальше, перекинулись на шею, торс, руки, пока через несколько мгновений все тело «Уильяма» не оказалось покрыто этой черной субстанцией. Предплечья тут же зачесались, напомнив Уиллу, с каким трудом он оттирал похожую жидкость с рук, до крови разодрав кожу, но он сдержался, пожирая взглядом происходящее перед ним.

Алан медленно поднялся на ноги: черные струи потянулись за его ладонью, как жевательная резинка, отступая от ног, кончиков пальцев и губ. Теперь лицо «Уилла» было серым. Оно казалось неестественным: прозрачные глаза выглядели стеклянными, краску с губ словно сняли дешёвым ацетоном, а кожа... кожа с хрустом покрылась мелкими трещинами, как хрупкий фарфор. Они множились, расползаясь туда, где еще недавно был слой липкой крови Алана, и когда последняя капля оторвалась от тела «Уилла», всосавшись в рану на ладони Алана, — оно распалось пылью. Маккензи демонстративно громко кашлянул, разгоняя взвившееся перед собой облачко. Он сжал ладонь, так что только одна жирная капля повисла на ее ребре, чтобы в следующее мгновение сорваться и рухнуть на пол. Затем еще одна. И еще. Капли расползались по полу, словно знали, где должны быть. Они опадали и сливались воедино, пока на месте, где несколько минут назад лежало бездыханное тело «Уилла» не появилось новое, абсолютно идентичное и... живое.

Уилл нервно сглотнул. По его позвоночнику пробежал холод, когда он рассматривал себя? абсолютно нового. Это зрелище пугало, заставляло дрожать, и Уилл оттянул воротник рубашки, жадно глотая ртом воздух. Грудь нового «Уильяма» вздымалась, и он тихо сопел, пребывая без сознания. Но он все еще был абсолютно белым, без единого оттенка на лице или костюме, и Алан, раздражённо крякнув, выдавил из ладони последнюю каплю. Та, опав, стремительно разнеслась по телу переливаясь темным каштановым цветом в волосах, болезненным румянцем на щеках и глубокими бессонными синяками под глазами. Маккензи гордо улыбался, рассматривая свое детище, несколько раз обошёл «Уилла» и, остановившись, покачал головой.

— Чего-то не хватает. — Он задумчиво потёр подбородок, бросил короткий взгляд на Уильяма, и, просияв, замахнулся ногой.

Боль пронзила нос Уилла, и он согнулся пополам, прикрывая ноздри рукой. Кровь хлынула через сломанный хрящ. Эйлин испуганно схватила его за плечи, невнятно что-то бормоча, но слышал Уильяма только звон в своей голове и насмешливый голос Алана Маккензи:

«Ну как? Нравится твоё новое тело?»

Аль-Капоне, один из самых известных гангстеров США, официально занимался управлением прачечными и недвижимостью, используя эти предприятия как прикрытие для нелегального бизнеса, включая бутлегерство, азартные игры и вымогательство.

Che succede? (ит.) — Что происходит?

Infatti (ит.) — Действительно.

Fratello (ит.) — Брат.