Эпилог

Октавия Слагхорн сняла чайник с огня и прошла на террасу, с которой открывался прекрасный вид на пляж и море. Волшебница любила поудобнее устроиться там в кресле и просто любоваться природой, размышляя на важные для неё темы. Но даже более того она любила принимать там гостей. Только самых близких и уважаемых. Именно таковой являлась её подруга Стефания, с которой мисс Слагхорн была знакома уже пятьдесят три года.

С ней она часто делилась своими планами и желаниями, с ней же могла обсудить варианты их осуществления. Также было и в тот день. Усевшись в кресло рядом с подругой, Октавия тяжело вздохнула и посмотрела на неспокойное море.

— В очередной раз не удалось? — поинтересовалась миссис Флэк, пока хозяйка разливала чай.

— Ты угадала. Это чувство явно не хочет, чтобы его укротили.

— Я думала, на этот раз ты всё просчитала.

— Ой, это который по счёту раз, когда я «всё просчитала»? Но что поделать?! Оно брыкается, как дикий зверёк. Но я найду на него управу, — хитро улыбнулась Октавия, отпивая чай.

— Поэтому я даже не пытаюсь. Ты знаешь, у меня нет твоего упорства. Сколько лет уже ты стараешься подчинить себе любовь?

— А когда что-то важное давалось легко?

— Что пошло не так?

— Видимо, я не очень правильно истолковала действие руны. Её плоды я сняла, но они оказались чем-то поверхностным, ярким, не глубинным. То есть эмоциями, а не чувствами. А любовь — она как дерево, корнями осталась в душе, когда я оборвала листочки.

— Но какое-то зелье у тебя есть?

— Ну да, но оно мало чем отличается от приворотного. Так, одна шелуха...

— Как говорят: неудачный результат — тоже результат, — улыбнулась Стефания.

— Точно, дорогая подруга, точно, — проговорила Октавия, вздыхая и возвращая взгляд на бушующее море.

Всё вернулось на свои места. Казалось, что сошедший однажды с ума мир пришёл, наконец, в себя. Гермиона вернулась к Рону и своим друзьям, Малфой вернулся к своей семье. Их невозможный союз стал лишь смутным воспоминанием, похожим на сон. Всё было так, как и должно было быть. Естественно, привычно.

Гермиона сидела на чердаке, обложившись старыми газетами, и сосредоточенно просматривала их страница за страницей. Окно перед ней было раскрыто, позволяя лёгкому летнему ветерку залетать внутрь и трепать её волосы, принося с собой запахи цветов и трав. Стояло тёплое июньское утро.

Прошло уже два года с июня, перевернувшего её жизнь. Когда-то она также сидела на этом самом чердаке, даже не подозревая о том, что совсем скоро начнётся череда невероятных событий. Но Гермиона не любила вспоминать то время. Ей было вовсе не до этого. Уже почти год она трудилась в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, где во что бы то ни стало стремилась улучшить жизнь домовых эльфов. К счастью для неё, Уизли не привыкли избавляться от старых газет, и в распоряжении волшебницы было множество экземпляров «Пророка» за несколько лет. Именно в них она пыталась найти как можно больше доказательств необходимости свободы для домовиков. Она просматривала статью за статьей, выискивая случаи помощи волшебникам, выходящей за рамки трудовых обязанностей эльфов. Гермиона надеялась, что история поможет ей лучше разобраться в значимости данных существ для магического сообщества.

— Гермиона, я ухожу, — послышался снизу голос Рона, и волшебница быстро поднялась со стула, поправила строгую юбку-карандаш, схватила в охапку несколько газет и направилась вниз.

Рон стоял у камина, дожидаясь свою возлюбленную для прощального поцелуя. В следующий раз они должны были увидеться только вечером, и он не любил уходить, не насладившись на прощание близостью Гермионы.

— До вечера, — быстро поцеловала она его, и Рон, улыбнувшись, ступил в камин.

— Постарайся сегодня не задерживаться, — проговорил он на прощанье, и она кивнула. — Всевозможные волшебные вредилки!

Зелёное пламя унесло Рона прочь, и Гермиона на миг замерла, вслушиваясь в тишину дома. Мистер Уизли отбыл в Министерство как обычно раньше положенного — после смерти жены Артур полностью погрузился в работу и теперь проводил дома до невозможного мало времени. Гарри уже давно жил на Гримаулд плейс, а Джинни так редко бывала в Норе, занятая на тренировках по квиддичу и проводящая остальное время с Гарри, что можно было сказать, что и она жила там. Все остальные разъехались. Постоянно в Норе теперь проживали лишь мистер Уизли и Рон с Гермионой. Поначалу она снимала небольшую квартирку в Лондоне и перебралась сюда лишь полгода назад, поддавшись уговорам Рона. Чтобы заполнить хоть немного места в пустующем, а оттого унылом, доме.

Однако по выходным семья всё равно собиралась вместе. Билл, Перси, Джордж и Гарри с Джинни возвращались домой и проводили время за неспешным ужином, который давал им отличную возможность обсудить прошедшую неделю. В такие моменты Гермиона вновь чувствовала прежнее семейное тепло.

Закрыв окна и окинув кухню беглым взглядом, Гермиона поправила перед зеркалом пучок, взяла портфель с газетами и отправилась в Министерство Магии.

Работа была тяжёлой и кропотливой. Начав свою карьеру чуть ли ни с самой низшей должности, молодая сотрудница выполняла множество различных поручений и часто проводила время за скучными монотонными делами. Но Гермиона не унывала — у неё была цель, и она к ней шла.

В обед большинство сотрудников спускалось в столовую. В просторном помещении, заполненном небольшими столиками, всегда было полно народу. Посетители, работники — все любили забежать сюда за супчиком или булочкой, хоть те и не радовали особым вкусом. Обычно Гермиона обедала с Гарри, а если он был на задании, то находила тихий уголок и ела, изучая очередную информацию по эльфам.

В тот день Гарри не появился, и Гермиона, осмотревшись, взяла поднос и направилась за едой. Все её любимые столики по краям были уже заняты, но она присмотрела парочку недалеко от центра и надеялась успеть, пока за них никто не сел.

И вдруг у неё перехватило дыхание. Она сначала даже не поняла, отчего. Толком не разглядела причину — только почувствовала. Но сердце уже билось так, словно стремилось куда-то убежать. Гермиона замерла и аккуратно повернула голову направо. Она не знала, на что надеялась. Что ошиблась? Чтобы ничто не потревожило её с таким трудом восстановленный мир? Или всё же, что сердце оказалось право? Её глупое, предательское сердце...

Хотела ли она увидеть его спустя столько времени?

Полтора года прошло. Полтора года, за которые Гермиона видела Драко Малфоя разве только в газетах. Он почти стал для неё чужаком. Далёким воспоминанием из полузабытого сна. Теперь она даже могла попытаться обмануть себя, что Драко никогда и не был кем-то большим. Её надменный однокурсник. Приспешник Волдеморта. Наглый богатенький мальчик. Она почти могла сделать вид, что знала о нём только это. Что подобное описание Малфоя не было мерзким преуменьшением, не было предательством всей их истории. Она почти научилась делать вид, что той разрывающей боли в груди никогда не было. Что всего полгода назад не сидела...

Но нет. Ей не суждено было больше обманываться. Взгляд безжалостно наткнулся на высокого волшебника, и сердце пропустило удар.

Он стоял у входа в столовую и спокойно беседовал с каким-то мужчиной. Строгая чёрная мантия с воротником-стойкой скрывала почти всё его тело, и лишь голова с идеально-уложенными волосами и дорогие блестящие туфли откывались взгляду. Драко снова казался безупречным образцом холодного изящества и аристократизма. Снова казался невероятно чужим.

Что-то защемило в груди, и Гермиона впилась пальцами в поднос. Она больше не могла и думать об обеде, но и не знала, что ей делать дальше. Сбежать, пока он её не увидел? Зачем им встречаться? Из этого не выйдет ничего хорошего. Да и вряд ли он даже внимание на неё обратит. Кто она ему теперь?

Никто. Ей пришлось в очередной раз напомнить себе об этом. О том, с какой лёгкостью он её бросил, о том, каким холодом обдал при их последней встрече. Так почему он должен быть для неё кем-то? Почему она должна волноваться при встрече с ним? Почему должна доставлять ему удовольствие какой-то особенной реакцией? Хватит уже. Несколько месяцев назад она запретила себе даже думать о нём и сейчас не опустится до того, чтобы менять из-за него свой распорядок.

Гермиона быстро накидала в поднос первую попавшуюся еду и всё в том же оцепенении прошла к кассе. Она изо всех сил старалась убедить себя, что ей всё равно. Но её тело лишь смеялось над ней.

Он не заметит её. Или просто проигнорирует. Она знала. Убеждала себя в этом. Молилась об этом... и боялась.

Расплатившись, Гермиона развернулась к столикам и на трясущихся ногах пошла вперёд, когда вдруг услышала негромкое: «Грейнджер!» и остановилась как вкопанная.

Он подошёл к ней с такой уверенностью, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Расслабленный, спокойный, Драко остановился всего в метре от Гермионы и слегка повёл бровями. Он ничего не сказал — лишь кивнул в немом приветствии и с неким пренебрежением окинул её взглядом. Казалось, он совсем не удивился, увидев её здесь. Скорее всего, ему просто было всё равно. Ярость пробежала по телу Гермионы.

— Малфой, — вздёрнула подбородок она. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — просто ответил он, чем выбил её из колеи. Колкая шуточка? Оскорбительный вопрос? Надменный взгляд? С ними она бы знала, что делать. Но ничего из этого не последовало.

— Кем? — лишь смогла вымолвить поражённая Гермиона.

— Помощником адвоката. Чтобы стать настоящим адвокатом, мне ещё учиться и учиться. Но сейчас уже начал понемногу помогать наставнику в его делах.

Адвокатом... Сердце Гермионы снова дрогнуло, и она потупила взгляд. Прямо как они планировали... Лучше бы он унизил её, лучше бы проигнорировал, посчитав недостойной ответа. Всё лучше, чем снова заставить её увидеть в нём человека. Снова заставить задуматься о его мыслях и переживаниях. Она делала это слишком долго. Лучше она будет считать его бездушным мерзавцем, чем снова путаться в мыслях.

— Удивительно. Когда вообще в вашей семье кто-нибудь делал что-то для других? — съязвила Гермиона, ставя свой поднос на пустующий стол в центре зала и присаживаясь на стул. Она надеялась, что теперь-то он уж точно скажет что-нибудь обидное и уйдёт, но Драко лишь грустно улыбнулся.

— Я нарушаю традиции, — ответил он и сел напротив.

Гермиона изумлённо раскрыла глаза и уставилась на Малфоя. Она не могла поверить... такой наглости? Он издевался над ней? Что ему было от неё нужно?

— Тебе больше некуда сесть?

Драко поднял на неё растерянный взгляд, пару секунд подумал и вдруг неловко пожал плечами. Гермиона не смогла сдержать поражённый вздох. Что это такое? Как он смел так себя с ней вести? Так, словно не разбивал ей сердце, словно она что-то для него значила, словно он хотел быть рядом с ней. Слёзы беспомощности навернулись на глаза, и Гермиона покачала головой.

— Что ты делаешь?

Ей хотелось закричать: «Как ты смеешь?», хотелось тормошить его, стараясь привести в себя, чтобы он «выключил» эту обманчивую человечность и перестал издеваться над её чувствами. Хотелось объяснить ему, какой он мерзавец, донести до него, наконец, что нельзя вести себя, как ни в чем не бывало, и нельзя заставлять Гермиону сомневаться в её злости.

Она не хотела видеть в сидящем перед ней Малфое своего Драко, не хотела снова вспоминать те чувства, которые с таким трудом затолкала вглубь. Не хотела снова сидеть ночью на кровати, уткнувшись в его свитер...

Она вернулась тогда в их дом. Фактически против своей воли, уже состоя в отношениях с Роном. Она надеялась, что это поможет ей отпустить прошлое, но в результате лишь увезла его частичку с собой. Она взяла лишь свитер Драко и спрятала его вглубь своей бездонной сумочки, молясь никогда больше не притрагиваться к нему, но нет. На протяжении нескольких месяцев по ночам, когда Рон уходил в душ перед сном, а она делала вид, что спит после тяжёлого трудового дня, Гермиона всё же тянулась к несчастному предмету одежды и рыдала, уткнувшись в него. Она ненавидела себя за это, но всё равно ночь за ночью повторяла одно и то же. Свитер уже даже не пах им, но он был единственным, что осталось у неё от Драко. Он и воспоминания, которые разрушали её счастье с Роном.

Ей безумно хотелось вырвать с корнем эту нездоровую зависимость. И Драко, сидящий напротив неё, вовсе в этом не помогал. Кроме того, это было так странно... Когда ещё они сидели вместе среди других волшебников? Никогда. Вся их история прошла за закрытыми дверьми, сокрытая от всего остального мира, и от этого ещё больше казалась простым сном. Но сейчас... Сейчас Малфой словно превращал тот сон в реальность. И это пугало.

— Ты ненавидишь меня, да? — вдруг с некой уязвимостью в голосе спросил он, и Гермионе захотелось чем-нибудь в него кинуть.

— Не говори так, словно тебе есть до этого дело, — горько усмехнувшись, ответила Грейнджер.

Есть до этого дело... Да нет. Он ведь вовсе не провёл последнюю неделю как на иголках, думая о том, что снова увидит её. Вовсе не считал часы до их встречи.

В его жизни всё было нормально. После случившегося он так и не смог «прийти в себя». Не смог стать прежним Малфоем — наследником, которого искали в нём родители, лидером, к которому привыкли друзья. Он изменился. Так, что уже не чувствовал себя на своём месте даже в родном доме. Потому через несколько месяцев он съехал. Снял квартиру в центре Лондона и постарался начать жизнь с чистого листа. Пошёл учиться, как и говорил ей, на юриста... Но всё равно чего-то не хватало. Новый дом, новое занятие — полезное, приносящее удовольствие и заставляющее его становиться лучше, позволяющее без отвращения смотреть на себя в зеркало — у него была хорошая жизнь. Но не было её. А неделю назад наставник сказал ему, что они проведут какое-то время в Министерстве, и Драко понял, что увидит Гермиону. Он ощутил, словно в его лёгких снова появился воздух.

Но Малфой не мог сказать ей об этом. Слишком отчетливо он помнил её холодность на суде. Она даже не взглянула на него... Разве могла Гермиона Грейнджер сама полюбить Пожирателя Смерти? Конечно, нет. Драко не мог ожидать от неё прежнего понимания. Потому он собрался и, стараясь не показать волнения, спокойно проговорил:

— Я просто интересуюсь, потому что теперь мы будем видеться чаще.

Гермиона перестала дышать. Она впилась взглядом в Драко, но совершенно не заметила накатывающую на него дрожь. Что-то внутри неё снова зашевелилось — то ли паника, то ли надежда — в любом случае, что-то лишнее. А Драко лишь заломил пальцы и неровно выдохнул, стараясь казаться невозмутимым. Всё это было выше его сил. Сидеть так, беседовать, притворяясь, что всё нормально...

— Мы всегда можем сделать вид, что не знаем друг друга, — прокомментировала Гермиона, бросая взгляд на окружающих их волшебников. Все сидели за столами, занятые своими делами. Кто-то беседовал, что-то читал газету, кто-то просто размышлял. Никому не было до них дела — все спокойно обедали, а она не могла даже притронуться к еде. Внутри всё было настолько напряжено, что, казалось, и кусок бы в горло не полез.

— Вот так, значит? — не сдержался Драко, и Гермиона с удивлением услышала в его голосе нескрываемую обиду. — Даже не знаем друг друга?

— Разве это не то, чего ты хотел?

— Я хотел? — опешил Драко. Гермиона же больше не могла это терпеть. Что он пытался ей сказать? Что не хотел её бросать? Что она ему важна? Ну уж нет! Резко встав из-за стола, Гермиона схватила сумочку и развернулась. — Гермиона!

Драко повысил голос и схватил её за руку, но девушка тут же выдернула её.

— Не называй меня так! — с шипением проговорила она, развернувшись к нему.

— Как же мне тебя называть?

— Не знаю! Грязнокровка! Ты же так любил это прозвище! Но по имени меня не называй.

— Почему?

Он точно издевался над ней. Наслаждался игрой с её чувствами. Хотя, разве так было не всегда? Стоило ли ей удивляться? Могла ли она верить хоть в каплю его искренности? Разум подсказывал, что нет, гордость вопила: «Ни за что!», а сердце шептало: «Посмотри ему в глаза» и тут же умоляло не смотреть. Не теряться снова в этом омуте, в котором она однажды утонула. Она до сил пор так и не выплыла из него.

— Ты знаешь, почему, — всё же ответила Гермиона чуть тише. Она наклонилась к столу и приблизилась к Драко в последней надежде достучаться до него. — Ты не имеешь права. Я всегда была для тебя Грейнджер или грязнокровкой. Гермионой я была лишь однажды. А то время давно прошло.

Они оба слишком хорошо помнили то время, а потому не смогли сразу оторвать друг от друга взгляд. Не смогли отдёрнуть руки, случайно соприкоснувшиеся на столе. Они лишь надеялись, что не выдали своей боли. Что смогли обмануть, скрыть слабость. Эмоции прорывались из-под брони, но они держались из последних сил. Надолго ли их хватит? Горечь блеснула в глазах, и Гермиона отшатнулась назад. На пару секунд она остановилась, просто смотря на Малфоя. Он снова был в её жизни... Жестокая насмешка судьбы. Испытание, наказание, награда.

Она снова не уснет сегодня.

Она снова заполнит все его мысли.

Она придёт завтра на работу и начнёт с волнением заглядывать за каждый угол, боясь его увидеть.

Они снова будут ждать встречи друг с другом.

Смириться? Бороться? Гермиона не знала. Она лишь чувствовала, что на сегодня с неё было довольно. Развернувшись, она пошла прочь.

— Увидимся завтра, Грейнджер, — крикнул на прощанье Драко, и Гермиона прикрыла глаза. Завтра... Завтра она снова его увидит. Она больше не понимала, что теперь будет, не знала, что ей делать. Она просто шла к выходу, сжимая сумочку в руке. И почему-то улыбаясь.