Chapter 75

– Пэйтон! – крикнула Лайла от стойки регистрации, и я моргнул, чтобы вернуться в реальность. – Что случилось? – выпалил я, подойдя к ней. – Мне не говорят, только членам семьи, я уже позвала ее лечащего врача, – нервно пробормотала девушка. – Ты, в конце-то концов, можешь ответить, почему ее привезли сюда? – раздраженно прошипел я. – Лив упала в обморок, и ее не могли привести в чувство. – Черт, я говорил ей остаться дома. Нет, она же упертая, – процедил я. – Вот он, – шепнула Лайла, указывая на пожилого мужчину, приближающегося к нам по коридору. – Добрый день, – сухо поприветствовал я его, и он кивнул. – Добрый день, я доктор Амалик, а вы, я так понимаю, жених мисс Престон? Пройдемте со мной. – Он махнул рукой, и я, оставив Лайлу, двинулся за ним следом. – Что с ней? – Она вам сама скажет. Сейчас пациентка стабильна, но сильно переутомлена. У нее нервное истощение, и в таких случаях мы советуем не усугублять состояние. Поэтому постарайтесь не раздражать нервную систему мисс Престон, – монотонно говорил он. В нью-йоркской клинике каждый из персонала, знавший Лив, пытался подбодрить меня, улыбался и искренне желал счастья. А тут все настолько сухо и формально, что я скривился, заходя в палату и закрывая за собой дверь. – Пэйтон – тихо произнесла Ливи, лежащая на койке, и я подскочил к ней. – Малышка, – подхватил ее руку и прикусил свой язык, чтобы не отругать ее за такую беспечность. – Прости меня, – прошептала она. Только сейчас я заметил, что глаза ее покраснели от пролитых слез, губы потрескались, волосы заплетены в небрежную косу, а пальцы ледяные. – Что ты говоришь, любимая? Главное, что с тобой все хорошо. Лив вырвала свою руку из моей и опустила взгляд, теребя кромку одеяла. Я удивленно посмотрел на нее и присел на край койки. Что-то еще произошло, и она не решается мне это сказать. Я призвал все свое терпение и любовь, лишь бы не заорать и не взорваться от нетерпения. – Ливи, – позвал я ее, и она посмотрела на меня исподлобья, кусая нижнюю губу. – Я слушаю, – хотел придать ей уверенности, но ее глаза наполнились слезами. – У нас проблема, Пэйтон. – Какая? – Я... ну... – Ливи, ты сейчас меня пугаешь. – Сглотнув, я напрягся, ожидая плохого заключения о ее здоровье. – Я беременна, – выпалила Лив и зажмурилась. – Что? – переспросил я, не веря своим ушам. – Да, беременна, срок одиннадцать-двенадцать недель, – произнесла она, а я выдохнул от этой новости, запустив руку в волосы. – Как? Как такое могло произойти? – Я встал и посмотрел на еще сильнее побледневшую Лив. – Я не знаю, Пэйтон. – По ее щекам покатились слезы. – Ты уверяла меня, что пьешь таблетки! Как, твою мать, такое могло произойти? Мы же обсуждали это! – хрипло проорал я. – Да пила я эти гребаные таблетки! – возмутилась Ливи и вскочила с койки, одетая в короткую больничную рубашонку. – По сроку получается, что забеременела в те две ночи в Нью-Йорке, после моей выписки. Видимо, произошел гормональный сбой из-за препаратов, которые мне кололи в больнице, и... я... Что мы будем делать? – Мы? – выдохнул я. – Пэйтон, только попробуй сейчас бросить меня. – Она угрожающе выставила вперед указательный палец и сделала шаг ко мне. – Я не знаю, что делать, Ливи! Я в шоке! Я не собирался так рано становиться отцом! После всего случившегося нам с тобой надо хоть немного пожить стабильно и для себя, без этого... – Я сделал неопределенный жест рукой. Меня затошнило от осознания происходящего, панический страх овладел мной, я начал дышать чаще и глубже, желая как можно быстрее вырваться из этой палаты на свежий воздух. – Ты думаешь, я скачу от счастья? – закричала она. – Я тоже не собиралась быть матерью, но теперь уже ничего не изменить, и я оставляю ребенка. Твоего ребенка! – Оставляешь? – Я ухватился за ее слова, потому что своих не было, и она кивнула, утирая слезу. – Как ты не заметила, что беременна? Или специально тянула до последнего, чтобы не сделать аборт? – О чем ты говоришь?! – ужаснулась она. – Я нервничала из-за того, что между нами происходит. Постоянную тошноту, плохой аппетит и перепады настроения я списывала на нервы и считала, что это все скоро пройдет. Ты не имеешь права обвинять меня в том, что я забеременела специально! Ты тоже участвовал в этом! – Мне надо подумать. – Я сделал шаг назад. – Пэйтон, пожалуйста, не бросай меня, – прошептала она. – Это для меня... слишком неожиданно... я не могу. – Я начал отходить к двери. – Не сейчас! – закричала Лив, закрывая мокрое от слез лицо ладонями. Но меня душило осознание того, что у меня будет ребенок. Выскочив за дверь, я снова услышал ее крик, но не мог сейчас помочь ей, потому что не знал, как самому справиться с потрясением. Ноги не держали меня, и, завернув за угол коридора, я упал на колени, опустил голову и сжал ее руками. Нет, не представляю себя в роли отца, и мне страшно повторить путь своего. Я, кудрявый, ясноглазый, счастливый малыш, превратился в мудака, который бросил человека, подарившего мне себя. Нет, любовь – это не только телесное наслаждение, но и пребывание рядом со своей женщиной в самый сложный период. А я... сбежал. И снова все испортил. И ведь даже не помню, что кричал ей. Безответственный, так и не повзрослевший идиот! Трус. Поднявшись на ноги, я как в тумане побрел к палате, чтобы успокоить Лив. А потом... мы что-нибудь решим, придумаем... смиримся. Дверь в ее палату была открыта, и туда забегали врачи. Я ринулся за ними. – Мистер, отойдите, – крикнули мне, потому что я застыл в проходе, а на меня двигалась каталка с лежащей на ней Ливи. Мой взгляд остановился на ее руке, которая была вся в крови. Меня оттолкнули. – Что происходит? – сипло спросил я у знакомого врача. – Позже, – бросил он, и они быстро поехали к лифту, а я побежал рядом. – Малышка, родная моя, слышишь меня? – Я нагнулся к бледной Лив в кислородной маске, ее ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза. – Прости меня, я здесь, я рядом, навсегда с тобой, – бормотал, схватив ее за руку и прижав к своим губам. – Мы справимся. Я не убегу и не брошу тебя. Ты – мое счастье, моя жизнь. Меня оттолкнули, каталку вкатили в лифт, и он закрылся перед моим носом. Я не знал, что случилось, но страх иного рода захлестнул меня удушающей, липкой волной. Я перевел взгляд на свою ладонь, которая была в темно-бордовых мазках. – Пэйтон! – Меня окликнул знакомый женский голос, и я медленно повернулся, осознав, откуда может быть кровь, и наполняясь отвращением к самому себе. – Пэйтон, что с моей дочерью? – резким тоном спросила Маргарет. – Ливи... она... – прошептал я, не в силах договорить. Маргарет, Тейд, Лайла, Хью, Реджи, столпившиеся в коридоре, – все они перевели взгляды на мою окровавленную ладонь. – Она... я... ребенок... мой... я запаниковал. – Я еле шевелил языком, грудь наполнилась такой болью, что я пошатнулся. – Тише, Пэйтон. – Маргарет подошла и обняла меня, я зажмурился, по щекам потекли слезы. – Я должен был... должен, – продолжал невнятно бубнить я. – Она беременна? – спросила мать Ливи, и я кивнул. – Я убежал... не смог... – Так, посмотри на меня. – Маргарет немного отстранилась, крепко держа меня за плечи. – Все, что ни делается, – к лучшему. Если Лив потеряет ребенка, значит, так и должно быть. Поэтому успокойся, все мужчины переживают шок, когда беременность такая неожиданная. – Что? – прошептал я, вытирая глаза. – Нет, это будет не к лучшему, это приведет к потере, которая разрушит нашу любовь полностью. Я выпутался из рук Маргарет и, не смотря на толпу, прошел в палату Ливи, сел на стул, ожидая вердикта врачей. Да, услышав о беременности, я был в шоке. Сам высмеивал Коула, стремящегося поскорее продлить свой род, а на самом деле просто завидовал, что у друга нормальные гены, которые не стыдно и не страшно передать потомству. А у меня? Все, что есть в мире плохого, то вложено в меня. Как только я дотрагиваюсь до чего-то, то убиваю жизнь в нем. И так поступил с Лив. Ребенок... Я закрыл глаза, вдруг ощутив те самые эмоции, которые должен был подарить Ливи. У нас будет семья, полноценная семья, которой я никогда не знал. Нас будет трое. Будет ли?.. Почему я сначала говорю, а потом разгребаю свое говно? Придурок. Теперь точно знал, что хочу от этой жизни, чего мне не хватало. Получается, мы зачали нашего ребенка в Нью-Йорке, когда оба подстраивались друг под друга и я дарил Ливи всю свою любовь. Я даже был уверен, что это произошло в ту ночь, когда она расплакалась после оргазма в моих руках. Я хотел в это верить, потому что тогда я был окрылен. От двери раздался шум, и я открыл глаза, смотря, как в палату завозят каталку с моей девочкой. Я тут же встал со стула и подошел к ней. – Как она? – спросил я врача, осторожно беря холодную руку любимой, чтобы не потревожить ее сон и капельницу. – У мисс Престон высокий тонус матки и угроза выкидыша, мы сделали все что смогли, но отслойка плаценты уже началась. В ближайшие двадцать четыре часа станет понятно, что решил ее организм. А пока будем вкалывать ей необходимые гормоны и витамины, и все это время она нуждается в отдыхе. Она будет спать, – сообщил мне старик грубее, чем должен был. Видимо, он винил меня в произошедшем, как и я сам. – Я могу здесь остаться? – вздохнув, я посмотрел на Лив и не мог сдержать слез, когда заметил насколько она истощена. – Скажите честно, вы хотите убить своего ребенка и, возможно, его мать? – Сложив руки на груди, доктор воинственно посмотрел на меня. – Совсем с ума сошли?! – повысил я голос от негодования. – У меня просто больше нет вариантов, чтобы оправдать вас. Я вас изначально предупредил о ее нервном истощении, а вы довели девушку до срыва. Она слаба, очень слаба, я, если честно, не верю в хороший исход, потому что она сама не желает бороться за ребенка. И подозреваю, все благодаря вам! – Я не знал, что она беременна. Я не хотел и готов все отдать, чтобы помочь ей... им, – виновато прошептал я.– Оставайтесь. Кнопка вызова. – Он махнул на белый выключатель слева над изголовьем койки. – Медсестра будет приходить через каждые полчаса, чтобы проверять состояние пациентки. – Хорошо, – кивнул я и, отпустив руку Лив, пошел за стулом. – И еще одно. Уговорите своего ребенка остаться, – бросил он мне, и я первый раз за все время увидел улыбку на его лице. – Как? – Я не могу объяснить это научно, но часто, когда дети в утробе матери слышат знакомый голос, они показывают свой характер. Попробуйте, – предложил он и вышел из палаты, закрывая за собой дверь. Подтащив стул к постели Лив, я сбросил с себя пальто и повесил на спинку. Сев, я глубоко вздохнул и прошелся взглядом по спокойному, расслабленному профилю Лив, по ее груди... Грудь. Когда мы занимались любовью на Рождество, я заметил, что она стала как будто больше, да и попа Ливи заметно округлилась, хотя моя малышка оставалась такой же худенькой, как и раньше. Неожиданно я начал вспоминать все, что она пережила с момента зачатия, и мне захотелось завыть в голос. Если она все это чувствовала, значит, чувствовал и мой ребенок. Они переживали это вместе, а меня не было рядом. – Привет, – прошептал я, кладя руку на еще плоский живот Лив. – Я Пэйтон, твой... папа. Да, я твой папа. Эти слова давались мне настолько сложно, что я делал паузы и моргал. – Прости, что испугался тебя. Но сейчас я очень рад, что ты живешь. Поэтому не лишай меня мечты увидеть тебя. Ты же сильный... или сильная. Ты сможешь противостоять всему, ты уже это делал... Я свободной рукой вытер мокрые от слез глаза и привстал, чтобы пододвинуться ближе к животу. – Вся моя жизнь состояла из борьбы за самого себя. Но меня не будет, если из моей жизни исчезнете ты и твоя мама. Я нуждаюсь в вас, потому что люблю. Я уткнулся лбом в талию Лив. Слезы капали из глаз и тут же впитывались в одеяло. Мне было страшно за них. Я не мог больше ни о чем думать, только о том, что еще сказать. Но и слов не было. Хотел, чтобы она знала, что я рядом с ней. Вернулся, не бросил... их. Вряд ли она осознала мое присутствие перед тем, как ее увезли в полубессознательном состоянии. Я прижался губами к руке Ливи, а свою так и держал на ее животе. – Семья. Вы моя семья. Я не смогу дышать без вас, – прошептал я, задыхаясь от правды своих слов. Мне не выжить одному. Я становлюсь слабым, когда дело касается Лив. И плевать, как я при этом смотрюсь со стороны. Главное, что она думает обо мне. Страшно потерять не любовь, а человека, который может подарить тебе свет всего мира, который зажигает огонь, чтобы согреть твое сердце. Страшно ждать будущего, которое неминуемо наступит – и не знать, что оно принесет. Это мой ад, быть живым, здоровым и не иметь власти повлиять на ситуацию. Только ждать. – Я хочу нашего ребенка, Ливи. Хочу стать отцом. Хочу жить долго и счастливо. С вами. Втроем.