Chapter 49

Оливия – Лив! – крикнула Лайла. Я повернулась, улыбаясь подруге. – Пойдешь сегодня на вечеринку у «зубников»? – спросила она, когда догнала меня перед входом в общежитие. – Нет, там будет Кори, а я ее избегаю, – скривилась я, и мы начали подниматься на наш третий этаж. – До сих пор? – удивилась она. – Да, не могу пока простить ее, – пожала я плечами. – Понятно. Пэйтон не звонил? – поинтересовалась она. – Нет, – сжав губы, ответила я. Рассказала Лайле все, что у нас произошло. Только ей смогла довериться, эта рыжая бестия стала для меня ближе, чем подруга. Мы любили одинаковых мужчин, и только она могла понять меня, потому что видела все своими глазами. – Я поговорю с Коулом в эти выходные, узнаю. Опять к нему лечу, рейс через шесть часов. – Она потерла мою спину. – Нет, не надо. Пэйтон должен сам решить, – покачала я головой. – Как Коул? – Как обычно, взбесившийся придурок, – хихикнула она. – Набрасывается на меня, и мы первые восемь часов не вылезаем из постели. Признаюсь, это льстит моему самолюбию. – Рада за вас, – искренне ответила я, остановившись перед своей комнатой. – Встретимся на занятиях. – Лайла чмокнула меня в щеку, и я кивнула. Открыв дверь, я бросила рюкзак на пол. Достала из кармана пальто телефон, села на кровать и, найдя в списке номер Леса, все же решилась перезвонить. Он мне набирал три раза, а я боялась ответить. – Привет, – тихо произнесла я. – Привет, детка. Как ты? – радостно отозвался он. – Хорошо... относительно, но я учусь, – замялась я. – Он уехал, Лив. В Лондон. Я принес ему твое письмо, но он порвал его, не читая, и выбросил. Сказал, что ты влюбилась в другого и изменила ему. Но я не верю, Лив... – Адам – мой психотерапевт... был. Хорошо, раз Пэйтон не пожелал узнать правду, то я приму его решение. – Губы дрогнули, а глаза заслезились. – Прости, ладно? Я... я должна идти. – Лив! – крикнул он. – Не надо, не плачь, все будет хорошо. Я знаю тебя, ты сильная... – Нет, больше я не сильная, я устала притворяться, что все замечательно. Но я сама совершила ошибку и теперь буду пожинать плоды. Пока, – отключившись, я упала на постель и разрыдалась. Не простил, даже не попытавшись вникнуть.

Я сидела на лавочке в парке недалеко от университета, задрав голову, и снег крупными хлопьями падал на мое лицо. Скоро Рождество и день рождения брата. На календаре четырнадцатое декабря, но вся предпраздничная суета пролетает мимо меня. Пэйтон так и не появился, и я с каждым днем чахну все сильнее. – Привет, – раздался голос сбоку, и я повернула голову. Рядом с лавочкой стоял парень в черной парке и шапочке ядовито-желтого цвета. – Привет, – тихо ответила я и опять уставилась на мигающую гирлянду, обвитую вокруг голых заснеженных веток высокого дерева. – Ты же Лив? – спросил он и сел рядом. – Да, откуда меня знаешь? – удивилась я. – Так мы вообще-то учимся на одном факультете, – хмыкнул он. – Прости. – Я Шон. – Он протянул ладонь, и я заметила между его указательным и большим пальцами вытатуированный крест. У Пэйтона такой же, только на левой руке. – Лив. – Я пожала его руку и тут же спрятала свою в карман куртки. – А чего ты не на игре? Вся твоя компания состязается, кто круче крутанет бутылочку, – спросил он. – Не хочу, – пожала я плечами. – Замерзнешь, минус на улице, – усмехнулся он, и я внимательней посмотрела на парня. Глаза с расширенными зрачками, почти скрывающими цветную радужку, густые черные ресницы, изпод шапочки выбиваются темные пряди, обычный нос и губы правильной формы. Ничего особенного... Он улыбнулся, и меня словно током ударило. – Что ты от меня хочешь? – грубо спросила я. – Ничего, гулял и заметил тебя одну. Темно и мороз... – А ты рыцарь, вовремя подоспевший, чтобы спасти замерзающую принцессу? – фыркнула я и встала. – Лив, да я уже понял, что тебе не нравлюсь, – хмыкнул он и тоже встал. – Прости, дело не в тебе, – скривилась я. – Пока. – Подожди, давай провожу, мы в одном корпусе живем, – улыбнулся Шон. – Ты маньяк? – нахмурившись, спросила я. – Нет, просто ты мне нравишься с первого курса. Ты умная, и я видел, как вокруг тебя всегда крутятся люди, потому что ты заряжаешь их своим позитивом... но не последние две недели, – произнес он, пока мы шли по тротуару. – И что дальше? – Ничего, хотел спросить – почему? Возможно, рассмешить тебя, – пожал он плечами. – У меня есть парень, – буркнула я. – Ну и что? Я же не предлагал тебе встречаться и даже дружить. У меня как-то не заладились отношения с группой. Все мои друзья остались в Бостоне, – ответил он. – Прости, но сейчас я хочу побыть одна. – Я ускорила шаг, оставляя парня сзади. Знаю, что это некрасиво и невежливо. Но этот Шон смутно напомнил мне Пэйтона. Улыбка похожа, рост такой же, татуировка... И вообще, я пока не готова к общению с парнями. Кроме Джима, он мне как подружка. Практически добежав до своей комнаты, я переоделась и села готовить рефераты к зачетам. Прозанимавшись до трех утра, я провалилась в сон и встала в восемь, по будильнику. Реджи еще спала, ей только ко второй паре, а я хотела попасть на вскрытие, чтобы забить свой мозг другими мыслями. Открыв тихо дверь, я чуть не наступила на красную розу и конверт, лежащие у самого порога. Я огляделась по сторонам, коридор был пуст. – Что за ребячество? – тяжело вздохнула я и подняла «подарки». Зайдя обратно в комнату, положила розу на стол и посмотрела на конверт, где было написано красивым каллиграфическим почерком: « Оливии». Вскрыв конверт, я достала бумагу и развернула ее.

До чего любопытно разбирать по черточкам лицо, которое уже так знакомо и которое, оказывается, совсем не знаешь.

Кровь отлила от лица, колени мелко задрожали, и я осела на пол. Эти строчки были мне прекрасно известны – слова Джастины из книги «Поющие в терновнике». Но кто знает, что это мое любимое произведение? Все. Потому что эта книга стерта до дыр. Потому что я всегда проводила параллель между Мегги – Ральфом и мной и Пэйтоном. Любовь, тянущаяся с детства. Открытое обожание и никакого хеппиэнда. Я засунула послание в тумбочку и вышла из комнаты. Добравшись до хирургического здания, я юркнула в отделение на нижнем этаже, где проводилась практическая лекция для первого курса. Прислонившись к стене, я наблюдала за действиями доктора Валье, пока кого-то из студентов не стошнило. Я только улыбнулась. – Тоже не смогла упустить такой шанс? – неожиданно прошелестел голос рядом с моим ухом, и я испуганно отскочила. Мой вчерашний знакомый Шон стоял рядом и едва сдерживал смех. Сейчас, при свете ламп, я могла рассмотреть его получше. Его глаза были того же зеленого оттенка, что и у Мурмаера. А прическа похожа на ту, которая была у Пэйтона в двадцать один год. Тошнота подкатила к горлу, я закрыла рот рукой и, толкнув парня, вылетела из зала и понеслась в туалет. Только на улице смогла перевести дух, хотя неприятный привкус рвоты до сих пор чувствовался во рту. – Лив, – окликнул он меня, выскочив из здания, а я пустилась наутек. Нет, этого не может быть! Я просто схожу с ума! Он не похож на Пэйтона, а все совпадения – мой вымысел. Овал лица иной и голос не тот. Но... Черт, черт, черт! Я шумно ввалилась в комнату Лайлы, чем напугала и подругу, и ее соседку. Девушки испуганно вскочили со своих кроватей. – Лив, с ума сошла?! Я чуть не обосралась от страха! – возмутилась подруга, ложась обратно в постель. – Лайла... – дрожащим голосом выдавила я и подлетела к ней, опускаясь на колени. – Что? – спросила она с закрытыми глазами. – Ты знаешь парня по имени Шон с нашего курса? – нервно произнесла я, и Лайла тут же села на постели. – Да, Шон Лортон, учится с нами. Он рассчитывает стать нейрохирургом. Редко посещает занятия, папочка за все платит, но появляется к зачетам, – кивнула она, а я убедилась, что этот парень – не плод моего больного воображения. – Он меня преследует. Вчера пришел в парк, где я сидела, сегодня я нашла под дверями розу и строчку из «Поющих в терновнике», а сейчас он был на вскрытии. И у него... глаза зеленые, улыбка так похожа... прическа... татуировка тоже идентичная... – сбивчиво шептала я. – Подожди, – остановила она меня. – Я ничего не понимаю. – Он похож на Пэйтона, – глухо выдавила я. – Никогда не замечала, – нахмурилась подруга. – Говоришь, послания пишет? – Угу. – Ну и ладно, тебе пора бы сходить куда-нибудь с парнем, – спокойно произнесла она. – Не хочу, – мотнула я головой. – Пэйтон не приедет, Лив. Он сейчас в Лондоне и не собирается возвращаться в Америку. Он там работает, – тихо сказала Лайла. – Ну и что? Пройдет время, он прилетит. Я знаю... я люблю его и не могу идти с кем-то на свидание, – сдавленно ответила я. – Детка, отпусти его, отпусти себя. Мне тяжело смотреть, как ты изводишься. – Девушка потерла мою спину, а я закусила губу. Слов больше не было, и я встала, чтобы уйти. Спустилась вниз и пошла к нашему учебному корпусу. Я снова запуталась, но ни за что не перестану ждать Пэйтона. – Лив, – передо мной на дорожке возник мой преследователь. Я напряглась, готовая рвануть в сторону. – Подожди, не убегай. Не знаю, почему ты так реагируешь на меня, но я нормальный и не преследую тебя. Сегодня утром был на вскрытии, потому что у меня реферат на эту тему. А вчера я уже сидел на соседней лавочке, когда ты пришла. Не смотри на меня как на опасного преступника, – быстро проговорил он, а я ощутила себя полной дурой. – Прости, просто ты похож на одного человека, – выдала я признание, а Шон удивленно вскинул брови. – Твоего парня? Вы с ним расстались? Понимаю, я тоже разошелся с невестой три месяца назад, это больно и неприятно, – с горечью произнес он. – Мне жаль, – улыбнулась я, чтобы его подбодрить. – Так ты больше не будешь воспринимать меня как маньяка и убегать с воплями: «Помогите, меня хотят продать на органы»? Он взглянул на меня зелеными глазами, а я глубоко вдохнула и отрицательно мотнула головой. – Это ты написал мне строчки из книжки и розу под дверь положил? – склонив голову набок, спросила я. Он несколько секунд осматривал мое лицо, а затем осторожно кивнул. – Хотел развеселить тебя, – пожал он плечами. – Спасибо, это моя любимая книга, – ответила я. – Знаю. – Он широко улыбнулся. – Я собираюсь в библиотеку до занятий, не хочешь со мной? Поможешь разобраться с историей медицины, а то я лоханулся и у меня нет лекций? – Пошли. А Шон, оказывается, милый, и Адам был прав: как бы я ни любила Пэйтона, буду оценивать и других мужчин. И я справлюсь, привыкну к этой странной похожести. Боже, какая же я все-таки дура...