Chapter 47

Пэйтон Горький привкус предательства во рту не могли перебить даже крепкие алкогольные напитки. На коленях вертится тело, а на сердце так пусто, что сил нет ни думать, ни злиться, ни кричать, ни плакать... – Поехали ко мне, – прошептали мне в ухо, жадные поцелуи прошлись по моей шее, и чужие пальцы пробежали по пуговицам рубашки. Я кивнул и, едва сохраняя равновесие, побрел следом за незнакомой девушкой, чтобы хоть как-то снять с себя наваждение. Еще три часа, и Ливи улетит навсегда... Меня насильно втолкнули в такси, и я подчинился. Мое тело онемело, а разум опустел. Не удержал, не сумел показать всю глубину своих чувств. Не верила мне, потому что не любила. Я был для нее губительной привычкой. А она для меня всем миром... Я громко застонал и закрыл глаза. – Пэйтон, что такое? Тебе не нравится? – спросило тело, забравшись своими лапками под рубашку и гладя мою грудь. – Она предала меня. Разбила мне жизнь, – проскулил я. – Я рядом, я тебя отогрею, – шептали губы, покрывая мое лицо липкими поцелуями. – Да отвали от меня! – Я зло отшвырнул от себя девушку и, покачнувшись, встал с кровати, в недоумении осматриваясь. Когда мы успели доехать до незнакомой мне квартиры?.. Не помню. Я ощутил себя таким жалким и грязным, что захотелось как можно скорее вырваться отсюда. Побежал к выходу, натыкаясь на стены и мебель, а в спину мне неслись возмущенные женские крики. Выскочив на улицу, махнул рукой, останавливая такси. Промямлил водителю адрес. Через полчаса, поднимаясь в лифте, прижался лбом к металлической дверце. Лив была такой же: холодной и непробиваемой. Я не смог заставить ее полюбить меня. – Пэйтон? – Сонный Лес распахнул передо мной дверь, и я ввалился в его квартиру. – Я останусь. – И это был не вопрос. Лес кивнул, помог мне дойти до гостевой спальни, и я рухнул на кровать, проваливаясь в сон. Утро встретило меня тем же пасмурным небом и физическими последствиями вчерашнего «веселья». Даже прохладный душ не помог смыть внутреннюю грязь, и я вышел на кухню. Перед мысленным взором промелькнула картинка: Лив повернулась ко мне и улыбнулась, склонив голову набок, как будто наслаждалась моим видом. Но эту фантазию разрушил Лес, подошедший ко мне сквозь эфирное тело Лив со стаканом воды и таблетками. – А теперь мне бы хотелось послушать, что ты снова натворил. Я еще вчера догадался, Лив мне позвонила и едва могла говорить, как будто ей дышать было сложно. Я слушаю и пока не применяю силу, а если... – Заткнись, – процедил я и сел на стул, запивая водой обезболивающие пилюли. – Ты ни хрена не знаешь. Не защищай ее. Я видел, как она изменяет мне. Видел собственными глазами ее с каким-то стариком! Она ездила к нему все пять дней! Я потом вернулся в тот дом и спросил у какой-то женщины, то ли секретаря, то ли прислуги. Она подтвердила, что они встречаются, что Лив с ним... предала меня. – Что? – переспросил Лес, немного побледнев, и сел на стул рядом со мной. – Да, – горько усмехнулся я. – Она отомстила мне. За все отомстила. Привязала к себе, ласкала меня и сожгла душу. Я люблю ее, мать твою, как я люблю ее, но не могу простить этого. Я положил голову на стол, и из глаз потекли слезы бессилия. Разбит и брошен. Она всегда будет выигрывать, потому что я отдал ей свое сердце. – Лив не могла такого сделать. Всему есть разумное объяснение, – твердо сказал Лес и встал. – Нет! Нет его, понимаешь? Все предельно ясно. Она врала мне. Я увидел сообщения в ее айфоне, поэтому проследил за ней. И она пробыла в его доме два часа! А когда они выходили, то обнимались и смеялись надо мной! Ее поведение изменилось, она иногда выпадала из разговора! – орал я, размахивая руками. – Я позвоню ей и все узнаю, – заявил друг и взял с барной стойки телефон. – Нет, – остановил я его. – Не стоит. Лив улетела в свою жизнь, она четко дала понять: мне нет там места. Поэтому она не хотела выходить за меня замуж, хотя раньше, я уверен, только и ждала от меня предложения. Она полюбила другого. Старше меня, серьезнее и без сомнительного прошлого. Он смог ей показать, что она ему необходима. А я нет. – Да это бред, Пэйтон! Я знаю Лив, она никогда бы... – Замолчи, – прервал я его, не желая слушать о том, какая она замечательная змея. – Я не могу вернуться в свою квартиру. Больно видеть место, где она лгала мне. Я могу остаться у тебя? – Можешь, только я думаю, что ты снова совершил ошибку, друг, – вздохнув, ответил он. – Да я сам ошибка природы! Но и она перестала быть для меня идеальной. Я хочу попросить тебя не лезть ко мне. Съезди, забери мои вещи из квартиры, а я пока посплю. Я сейчас не знаю, что думать и чувствовать. Даже и не представлял, что измена такая болезненная. Не задумывался, когда сам изменял. – С этими словами я вытащил из висящего в коридоре пальто ключи и бросил их на стол. – Спасибо, что не выгнал. Мне больше некуда идти, а один... я просто умру, хотя без нее я уже труп. Я зашел в спальню и закрыл за собой дверь. Вначале просто смотрел на небольшую трещинку на потолке, потом перевел взгляд на люстру и стал считать полоски на стеклянном плафоне. Сам не заметил, как провалился в сон. Проснулся как от толчка, рывком сел на кровати, не сразу вспомнив, где нахожусь. Когда память вернулась, мне захотелось завыть в голос. Я вышел из спальни и направился на кухню в поиске хоть чего-то съестного. Достал из холодильника яйца, нашел сковородку и замер.

* * *

– Пэйтон, у тебя что-то горит, – рассмеялась Лив за моей спиной, а я пытался убавить огонь на плите. – Нет, тебе кажется, – буркнул я и только увеличил пламя. Громкий смех Лив и ее теплые объятия окончились поцелуем на моей голой спине. Мурашки тут же побежали по позвоночнику, и я блаженно закрыл глаза. – Ты отравишь меня, малыш. И самого себя. – Рука Лив потянулась к кнопке на панели плиты, и она выключила ее. – Уф, ну я же старался... – обиженно протянул я. – Главное, что ты хотел сделать мне приятное. И у тебя получилось, Пэйтон. Я не помню, когда так смеялась в последний раз, – улыбнулась она и, взяв сковороду, выбросила мое творение в мусорное ведро. – А как же «накормить бездомных»? – изогнул я бровь. – Думаю, на их долю и без твоего кулинарного творения бед хватило, – хихикнула она и открыла холодильник. – Садись, я сейчас тебе сэндвичи сделаю, а то ты опоздаешь. – За что ты любишь меня, ведь у меня руки из задницы выросли? – Я обнял ее за талию, пока Лив искала в холодильнике нужные продукты. – За то, что ты упертый, как баран. Не обязательно любить за что-то, можно и вопреки, это и есть настоящее чувство. И оно твое, мой невыносимый и любимый Пэйтон. – Она повернулась и щелкнула меня по носу.

Я зажмурился от этого воспоминания. Аппетит сразу пропал, и я вернул яйца в холодильник. – Лгунья, – горько прошептал я, наливая себе апельсиновый сок. – Ну, как ты тут? – спросил Лес и прошел к барной стойке. – Ты ездил? – не смотря на него, я отпил сок. – Да, ездил. Ключи Лив я положил на кухонный стол у тебя в квартире, она передала их портье внизу, – сообщил он. – Спасибо, – сдавленно ответил я. – Она кое-что оставила тебе, – произнес Лес, и я поднял голову. Он достал из заднего кармана джинсов конверт и положил на столешницу. Я впился взглядом в белый прямоугольник и сглотнул. – Ты читал? – мрачно спросил я. – Нет. Но ты прочитаешь сейчас. – Зачем? Я и так знаю, что там. Она написала, как ей жаль, что так все получилось. Нет, мне не нужна ее жалость. Пусть будет счастлива! Ненавижу ее! – Я стукнул кулаком по столу. Лес усмехнулся и взял конверт, распечатал его и достал лист бумаги, исписанный черными чернилами. – Не смей читать! – процедил я, пытаясь выхватить послание у друга. – Знаешь, твоя проблема так и осталась. Ты не доверял ей, а я верю, поэтому мне не страшно читать эти слова. И ты должен их услышать и принять решение Ливи, даже если это конец и она на самом деле влюбилась в другого. – На лице Леса ходили желваки. Мне стало неприятно от такой его защиты предательницы и преданности ей. Его чувства к Лив просто добивали мое и без того разбитое сердце. – Присядь, письмо длинное, – посоветовал он. Я развернулся и пролетел мимо него в спальню, хлопнув дверью. Не хватило у нее сил сказать мне все в лицо? И я должен это слушать сейчас? Нет. Довольно с меня этой боли! – Ладно, у меня здесь двери тонкие, поэтому и за ними ты услышишь все. Я начинаю, – сказал Лес, а мое сердце замерло, ожидая окончательного истребления.

Пэйтон, я должна перед тобой покаяться и начать все с чистого листа. Невозможно построить на руинах новую крепость, она снова рухнет. Я знаю, что сейчас ты зол, обижен и, скорее всего, находишься в постели у какой-нибудь девушки. Я принимаю это. Ты поступил, как обычно: не выслушал меня, сбежал. Но сейчас я не о том...

Лес вздохнул, а я сел на пол и прижался спиной к двери.

Адам Рейнейнт – психотерапевт, специализирующийся на проблемах восприятия жизни после физического нападения. Да, у меня были серьезные трудности с этим. Ты заметил, но не понял этого. Я боялась спать и тихо вставала, сидела в гостиной и ожидала новой «Аманды», ломящейся в дверь. Я старалась не обременять тебя своими переживаниями, потому что ты посчитал бы меня больной на голову, хотя такой я и являюсь. Визитка Адама лежит в конверте, я разрешила ему поговорить обо мне с тобой, если ты захочешь. Я ходила на сеансы психотерапии каждый день, пока ты работал...

Я вскочил на ноги, распахнул дверь и встретился с удивленным взглядом Леса. – Дай, – шепотом попросил я его, и он дрожащей рукой передал мне письмо. Я взял бумагу, нервно сглотнув, опустился на стул и продолжил чтение.

Я понимала, что в каждом своем страхе виновата сама, но никак не ты. Я поначалу не хотела, чтобы ты летел в Бостон, потому что боялась новой бешеной любовницы из прошлого и моего истребления. Ведь сначала была Иви, а затем Аманда, тяжелое восстановление, и я превратилась в никчемную жертву. Я не просыпалась с тобой утром, потому что боялась не услышать шум. Я боялась говорить с тобой об этом, потому что люблю тебя. Но все мои страхи были продиктованы тем, что я желала быть в центре внимания, твоего внимания. Я не жертва, это лишь моя маска отчаяния и жизни без тебя. Теперь я это понимаю. Не знаю, как ты узнал об Адаме, но все не так, как ты себе вообразил. Ты не доверял мне, а я не доверилась тебе. Это не так просто, как кажется. Но сегодня я была решительно настроена рассказать тебе все. Не смогла вчера. Мне так хотелось побыть еще немного любимой малышкой. Я не могу противиться этим чувствам. Ведь если бы я тебе рассказала об этом глупом страхе, то ты бы ужаснулся всей правде обо мне и рассмеялся. А я желала видеть любовь в твоих глазах, восхищение и такую невероятную нежность, что ноги подкашиваются, а дыхание ускоряется. Я знаю, это мелочно, но я так долго ждала тебя. Прости меня за мою слабость. Адам помог мне разобраться в себе, и я сама узнала о себе много нового. Вспомнила столько наших моментов, что неожиданно для себя осознала, что кроме тебя никогда никого не видела. Только ты в мыслях, в сердце и твое имя на губах. Я сама виновата во многом, например в том, что ты до сих пор не пришел домой, я провоцировала твоих девушек, как в детстве, так и сейчас. Я настраивала их против себя и в итоге напоролась на ответное действие. Я боюсь, что ты никогда не вернешься, что найдешь кого-то лучше, чем я. Ведь они есть, и их так много, а я испорчена своими мечтами. Ты стал болезнью, от которой я вряд ли когдато смогу избавиться. Я никогда тебе не изменяла, даже мысли не было об этом. Прости меня за то, что не смогла убедить тебя в своей любви. Прости, чтобы я растворила в себе это чувство вины, которое не даст мне покоя. Я живу только рядом с тобой, а в остальные моменты существую. Я глупая, слабая, и мне нужна твоя защита. Я нуждаюсь в тебе, как в кислороде. Я зависима от тебя, как от наркотика. Но... я отпускаю тебя, как бы ни было мне сложно и больно. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. И я буду радоваться за тебя, потому что твоя улыбка – это моя эйфория. Я сгорала в твоих руках, запомнила каждую черточку твоего лица, насладилась твоим невероятным голосом, который пел для меня. И я буду двигаться дальше благодаря этим воспоминаниям. А ты ощути наконец-то все краски жизни, ты этого достоин. Ты самый сильный человек, которого я знала. Тебя бьют, а ты поднимаешься и идешь дальше, не оглядываясь назад. Ты достоин знать, что тобой все восхищаются. Каждый прохожий смотрит тебе вслед и мечтает быть таким, как ты. И я рада, что судьба позволила мне узнать тебя и ощутить на себе твою ласку. Это дороже всего на свете. Любимый, пишу и понимаю, что ты вряд ли позволишь мне еще раз назвать так себя. Не думай, что этот эпизод и наше расставание для меня пройдут просто. Спасибо, большое тебе спасибо, Пэйтон Эдвард Мурмаер, что наша любовь была, она показала мне мир в совершенно других красках, она показала мне себя. Я навсегда запомню наши тихие разговоры ночью у меня в спальне, твой смех и твой голос. Прощай, любимый, живи спокойно и счастливо, ведь только тогда я смогу дышать. Прости меня за то, что не пришлось нам быть вместе изза моих страхов потерять тебя. Я буду любить тебя до последнего вздоха. И если понадобится, то знай, есть человек, готовый тебе помочь в любую минуту.           Всегда твоя малышка Ливи

Лист выпал из рук. Грудь сдавило, из глаз текли слезы. Я сжал голову руками и глотал соленую влагу. Снова сам все испортил... сам вырыл себе яму. – Господи, – прошептал Лес. Я поднял на него взгляд и встретился с такими же покрасневшими от слез глазами. – Она так любит тебя, мудак, так любит... – сдавленно проговорил он. А я не мог сказать ни слова, губы тряслись от переполняющих меня эмоций, горло болело от сдерживаемого крика. Она страдала, а я не заметил этого. Эгоист до мозга костей. Думал только о себе, а все ее страхи – из-за меня, из-за моих глупостей. И я не смог ее защитить. Моя малышка Ливи. Я с такой легкостью поверил в ее предательство... Сам себе омерзителен. Как она могла любить меня? За что?! А если, как она сказала, «вопреки», то... вопреки чему, здравому смыслу?! Я схватил письмо и захлопнул за собой дверь в спальню, чтобы снова утонуть в ее словах. В словах моей неразгаданной тайны, моей безрассудной любви.