Chapter 34

Резкий писк будильника, и я подскочил на кровати, хватаясь за сердце. Струйка холодного пота скатилась по виску, и я огляделся, восстанавливая дыхание. Перед глазами до сих пор стоял образ Ливи, кровь, диагноз и сочувственные взгляды. Картинки сменялись одна за другой. Моргнул и схватился за голову, упираясь локтями в согнутые колени. Глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоить бешено стучащее сердце, заставить тело не дрожать. – Пэйтон, выключи его уже, я спать хочу, – пробурчал знакомый голос, и я повернулся на него. На белой подушке с рассыпанными русыми волосами лежала... Ливи. Что за черт?! Моя рука потянулась к ее оголенному плечу, и я ощутил бархатистую теплую кожу. Я изумленно смотрел на свои разбитые костяшки рук, которые проводили по ее локтю, а затем поднимались, не веря в происходящее. – Малышка, – прошептал я и перевернул ее. Она скривилась и включила прикроватную лампу. Только сейчас я понял, что мы находимся в ее спальне в Лондоне, в доме, где все началось. – Пэйтон, ну в чем дело? – возмутилась Лив и села, затем перегнулась и нажала на кнопку будильника. – Пять утра, – недовольно надула она губы и потерла глаза. – Зачем ты вообще завел будильник на такую рань? Я посмотрел на время, и правда, пять утра, за окном еще не рассвело. Я непонимающе закрутил головой. Неужели весь тот ужас, который я пережил, был сном? Сценарист, спасибо! Нервы сдали, и я громко рассмеялся, обнимая ее, целуя волосы и падая обратно на подушку. – Любимая моя, родная, спасибо тебе, я люблю тебя... я так люблю тебя, выходи за меня, Ливи? Будь со мной? – шептал я, покрывая ее лицо поцелуями, а из глаз текли слезы счастья. – Пэйтон, ты чего? – удивилась Лив. – Ты плачешь? – Да, родная, от радости, что ты тут. Ты жива и невредима, – хлюпнул я носом, смотря в красивые глаза, и сердце билось все быстрее. – Господи, любимый, не надо, – улыбнулась она, и из уголка ее глаза скатилась первая слеза. – Я рядом, я всегда с тобой. – Хочу навечно, малышка, навсегда, до конца наших дней. – Я погладил ее щеку и ощутил ее поцелуй на ладони. – Ты поздно спохватился, малыш. – Она потрепала меня по волосам, а я удивленно поднял брови. – Почему? – Иногда мы понимаем важность кого-то или чего-то только после того, как теряем это, и когда не в наших силах уже что-то изменить, – усмехнулась Лив, оттолкнула меня, поднялась с кровати и надела халат. – Что происходит? – испуганно спросил я. – Все хорошо, любимый, пошли. – Она махнула мне, и я выбрался из постели. Лив подала мне джинсы, и я натянул их. Она взяла меня за руку и улыбнулась, выводя из спальни. Мы прошли по тихому коридору и спустились на первый этаж. Дом был таким же, каким я его помнил. Только что-то изменилось, он осветился, потому что в нем была она. – Помнишь, я рассказывала про сад? – спросила она, остановившись. – Да. – Пошли туда? Я улыбнулся, подвел ее к стеклянным дверям и распахнул их. Сад изменился, кроме зелени и вырезанных фигур, появились фонтан и беседка, увитая чайными розами. А погода... Это была не холодная осень, а теплое лето. Август. Птицы уже начинали петь, а фонари подсвечивали это волшебное место. – Вот так расцвел наш сад с последней встречи, – произнесла Ливи и отпустила мою руку, спустилась по ступенькам крыльца и пошла босиком по дорожке. – Красиво, – сказал я и последовал за ней. – Иди ко мне, Пэйтон Мурмаер, – Ее интонация изменилась, став грудной, глубокой. – Это мне снится? – с ужасом прошептал я. Она хитро улыбнулась и склонила набок голову. – Обними меня, – попросила Лив, я приблизился и сжал ее в своих объятиях. – Я люблю тебя. И мне необходимо твое прощение. – За что, Ливи? – изумился я и немного откинулся назад, чтобы посмотреть на нее.– За то, что нарушила обещание. – По ее щеке скользнула вторая слеза. – Нет, ты самая лучшая, малышка. И я не хочу тебя терять, – ответил я. – Я здесь, я всегда была здесь. На нашем месте. – Она отошла, огибая беседку. – Ливи, не уходи, – с болью в голосе попросил я. Она обернулась и улыбнулась, махнув мне рукой, чтобы я следовал за ней. Она шла по зеленой траве, и я улыбался, смотря на ее покачивающиеся от слабого ветерка волосы. Лив достигла знакомого дерева и остановилась, смотря на крону. Я дошел до нее и обнял за талию, разглядывая высеченные на стволе буквы, которые не были зачеркнуты. Надпись была свежей. – Ты и я, – тихо сказала она, облокачиваясь на меня. – Да, Ливи, ты и я. И не смей никогда бросать меня, – подтвердил я. Она промолчала. – Я боюсь, – прошептал я, и девушка удивленно повернулась ко мне. – Боюсь потерять тебя. Но... не боюсь остаться один, лишь бы ты была счастлива. Боюсь задохнуться от любви к тебе. Но не боюсь дышать тобой. Боюсь сгореть от чувств. Но не боюсь чувствовать. Боюсь быть нелюбимым. Но не боюсь любить. Боюсь никогда не увидеть тебя больше. Но не боюсь отпустить. Боюсь, что не могу исправить прошлого. Но не боюсь мечтать о будущем. И научила всему меня ты. Из ее глаз упала третья слеза, и я поцеловал дорожку. – Пошли, – произнесла Лив и взяла меня за руку, ведя обратно в дом. Мы в тишине прошли мимо гостиной и поднялись обратно в спальню, подойдя к окну. – Я всегда думала, что в жизни все просто. Если ты любишь, то тебя обязательно должны любить в ответ, говорить об этом и кричать на каждом шагу, – тихо сказала она и посмотрела на меня. – А сейчас я понимаю, что эти три слова – ничто по сравнению с другим. С любимыми зелеными глазами, поцелуем в волосы, заботой и желанием всех накормить. Сплетенные руки и быстрое биение сердца под ладонью. И не нужны мне слова, только ты. Я мечтала о тебе, сколько себя помню, а когда ты переспал со мной первый раз, то возненавидела. Ведь я была глупой, не знала, что в жизни есть боль. Не физическая, а душевная. И только пережив ее, разобравшись в ней, ты осознаешь, что любовь всегда граничит с терзаниями до тех пор, пока ты не отдашь свою душу в чужие руки. Я отдаю тебе ее. Четвертая слеза блеснула и медленно потекла по щеке. – Всегда, Ливи. Простишь ли ты меня за все, что я причинил тебе? – облизав губы от волнения, спросил я. – Я не могу изменить ничего, но твое прощение даст мне силы, чтобы сделать шаг вперед. – Почувствуй, – прошептала она и, взяв мою руку, положила себе на грудь. Быстрые толчки ее сердца заряжали меня, и я закрыл глаза, наслаждаясь. Стало легче, оковы спали, и я сам простил себя за то, что был таким глупцом. Но биение начало сбивать ритм, замедляться, и я открыл глаза. Передо мной стояла Лив уже с темными волосами и улыбалась. – Не отпускай меня, – взмолился я, обнимая ее, пытаясь спрятать от всех, чтобы не забрали, – не отпускай. Ты мне нужна, а я нужен тебе. Мы дополнение друг друга. У нас одно сердце. – Ты моя эйфория, – тихо сказала она, и я посмотрел в ее глаза. Из ее глаз скатилась пятая слеза.

Пронзительный писк аппаратов, и я резко открыл глаза, подскочив с места. Я находился в больнице, в палате реанимации, где лежала Ливи. А то был сон, но такой яркий и живой, что я поверил в него. – Пэйтон, что такое? – В палату вбежала Лайла в белом халате и оттолкнула меня, проверяя, что издает такой звук. – Пэйтон. – Коул вошел следом, и я посмотрел на него, а затем поднял голову на часы. – Пять утра, – прошептал я и покачнулся, словно меня кто-то толкнул. – Пять утра... Комната начала наполняться врачами и медсестрами, которые опускали постель Лив и пытались зарядить ее сердце. А я смотрел на часы. – Боюсь твоего ухода, но не боюсь отпустить тебя, потому что знаю, что ты не уйдешь. Я доверяю тебе, и я буду беречь твою душу, согревать в своих руках. Я не могу заставлять тебя, но могу уверить, что ты – мой кислород, моя энергия. Я хочу только попросить – останься. – Пэйтон, хватит бормотать, ты как помешанный, пошли, мы сейчас здесь лишние. – Коул потащил меня из палаты, и я бросил взгляд на группу врачей, которые что-то делали с ней. – Я... понял, что для полноценности мне не хватает только тебя, – продолжил я, идя по коридору. – Я верю, что ты слышишь меня. Я верю в твою любовь и в себя. Я верю в надежду. Я верю в счастливый конец. Я верю, что ты самая сильная девушка в мире. Я верю тебе. Решай, малышка, а я буду ждать. – Заткнись, а то я тебе врежу. – Коул остановился и встряхнул меня. – Возьми себя в руки. Не сходи с ума. Пикающие аппараты показали, что мозговая активность повысилась, хотя сердце отказало, но это хороший знак, придурок! И ты бы услышал это, если бы не повторял свои дебильные «пять утра»! – Что? – переспросил я. – Пошли, самолет из Бостона приземлился два часа назад, значит, все уже должны быть здесь. – Друг глянул на часы и потащил меня за собой. – Ты услышала, малышка, – улыбнулся я. – Спасибо тебе. Мы вышли в зал ожидания, и мне навстречу поднялся с кресла Лес, стирая с глаз слезы. Мы обменялись взглядами и обнялись. Я возвращал себя к жизни, и в нее вернулась дружба. Друзья, как и любовь, – это навсегда. – Прости, брат. Я такой мудак. Прости меня, – прошептал Лес, хлопая меня по спине. – И ты прости, – ответил я. – С ней все будет хорошо. – Я знаю. Ливи так просто не сдастся. Телефон Коула зазвонил, и он глянул на входящий. – Нейт. Я сказал ему, – пробубнил он и отошел, чтобы ответить на вопросы. Мы с Лесом переглянулись, подошли к креслам и сели рядом друг с другом. – Мне снился сон, – тихо проговорил я, – в котором Ливи была со мной и мне так легко дышалось... Я не отдам ее никому. Даже смерти. – Я знаю, Пэйтон. Я понял это, – печально сказал Лес. – Помоги мне в одном – не убить Тео. – Я повернулся к нему. – А что он сделал? – Он надоумил Аманду приехать, он рассказал ей о том, что я в Бостоне... – Что ты там делал? – удивился парень. – Все родные ополчились против нас с Ливи. И я поехал поговорить, а в итоге... подрался с Хью, – пожал плечами я и, как бы оправдываясь, добавил: – Я обещал ей бороться за нас. – И ты это сделал. В тот раз ты убежал, а сейчас ты поступил как мужчина. Я горжусь тобой. – Он похлопал меня по плечу, а я слабо улыбнулся. – Будет ли она гордиться мной? – Она уже гордится, Пэйтон. Я знаю это, каждый твой поступок она может оправдать, описать такими словами, что он покажется верным. Она защищает тебя всеми способами и приходит в бешенство, когда о тебе плохо говорят, – задумчиво высказался Лес. – Пэйтон... – Коул подошел к нам и кивнул за наши спины, – они здесь. Я обернулся. Маргарет, Тейд, Хью, мама, Тео, Кори и Реджи – все стояли при входе, не зная, что делать дальше. Мы втроем направились к этой делегации. – Пэйтон, есть изменения? – дрогнувшим голосом спросила Маргарет. – Она не пришла в себя, но мозговая активность сделала скачок, – за меня ответил Коул. – Ты виноват в этом! – Хью вышел вперед, а я прищурил глаза. Мало я ему врезал. Надо было выбить из него душу. Но я только защищался, хоть по виду Хью этого не скажешь. Губы разбиты, и скула приобрела синий оттенок. – Мы все виноваты. – Мама положила руку на плечо моего отчима. – Пэйтон, я не думал... даже представить не мог, что Аманда настолько сумасшедшая... – прошептал Тео, и из его глаз потекли слезы. – Теперь знаешь, – фыркнул я. – Никто из вас не смел забирать ее у меня! Никто! И вот что вышло из вашей помощи. Отвращение практически к каждому было таким огромным, что я невольно передернул плечами. – Пусть лучше умрет, чем останется с тобой! – выплюнул Хью, и я дернулся, как от удара, а женщины охнули. – Что ты говоришь, Хью? – возмутилась Маргарет. – Это наша дочь! Наша крошка, а он любит ее, разве ты не видишь? – Я не для того оберегал и растил свою девочку, чтобы его баба убила ее! – закричал он и толкнул меня в грудь так сильно, что я врезался в Леса. Злость и ненависть к этому человеку захлестнули меня, но в голове появился образ Ливи, которая улыбалась, и я разжал губы, а кровавая пелена с глаз упала. – Что вы здесь разорались? – К нам подбежала Лайла. – С ума сошли? Если Лив умрет, то она запомнит только Пэйтона и свою маму, которые были с ней в любое время, которые искренне ее любили! Какие же вы придурки! Это событие должно вас сплотить, а вы развязываете новую войну! – Да кто ты вообще такая, пигалица? – закричал Хью и двинулся к девушке. Коул тут же спрятал ее за своей спиной и поднял подбородок. – Только подойди к ней, убью! Она полностью права. Что ты сделал для того, чтобы Лив была счастлива? Наорал на нее? Испортил ее последние дни? Подрался с ее любимым? Да, она любит Пэйтона. А он поехал к тебе, чтобы поговорить и наладить отношения. И какой ты отец после этого? – сверкая глазами, выпалил друг. – Ах ты... – Хью замахнулся, но Лес успел толкнуть его в грудь, вставая рядом со мной. – Отец, хватит! – зло произнес Тео и подошел к нам. – Хватит этого! Она выбрала его, смирись! Потому что ты свою любовь променял на обиду... – Так, я не понял, что здесь у вас происходит, Лайла? – грозный голос раздался сбоку, и мы все повернулись на него. – Это родители Лив, доктор Брукс, – тихо ответила девушка. – Так много? – удивился он. – Ладно, неважно. Пэйтон и Лайла, пойдемте со мной. – Что... моя девочка... – прошептала Маргарет, прижимая руку ко рту. – Пэйтон,– Доктор снова посмотрел на меня, а я помотал головой, смотря на его посеревшее за ночь лицо. – Нет, – прошептал я и поднял голову к потолку. – Нет, не говорите этого. – Пошли. – Он кивнул на коридор, ведущий к лифтам. – Почему он? – возмутился Хью. – Оливия зовет его, – слабо улыбнулся Брукс. – Что?.. – выдохнул я. – Да, Оливия пришла в сознание и зовет Пэйтона, – Он положил руку на мое плечо. Но я уже не слышал ни криков позади, ничего. Рванул с места и побежал по лестнице, ведущей на ее этаж. Остановился у палаты, где были две медсестры и нейрохирург, проверяющий аппараты. Медленно, как во сне, я зашел и приблизился к койке, на которой лежала Лив, уже без трубки во рту. – Малышка, – прошептал я и взял ее холодную руку, – я тут. Ресницы затрепетали, и она немного приоткрыла глаза. – Пэйтон, ей сложно говорить, и она очень слаба, пять минут, и ей необходимо поспать, – раздался голос доктора Брукса позади, и я кивнул. – Ливи, – улыбнулся я и, подняв ее руку, прижал к губам, – моя Ливи, я рядом. Ты не хотела, чтобы я повторял постоянно, что люблю. Но я буду это делать, потому что до сумасшествия люблю тебя и не смогу без тебя жить. Ее пальцы дрогнули в моей руке, и она дотронулась до моего лица, ее рука прошлась по щеке, и я прижался к ней. Счастье, наполнявшее меня, невольно заставило меня пустить слезу облегчения. – Мой мир, моя ценность, – прошептал я, а Лив улыбнулась уголком губ. – Прости, что не успел защитить тебя, прости... Я замолчал, потому что она приложила палец к моим губам. Не нужно слов в эти моменты, потому что глаза скажут больше. И я видел любовь в ее, прощение, нежность и радость. Но они закрылись, а рука безвольно упала с моей щеки. – Что такое? – испуганно спросил я, смотря на доктора. – Она набирается сил, Пэйтон. Теперь все будет хорошо, – улыбнулся он и указал мне на выход: – Поезжай домой, переоденься, а я скажу все ее родным. – Я не могу уехать, боюсь, – покачал я головой. – Я буду здесь, не волнуйся, Оливия пришла в себя, все жизненные показатели в норме. Она просто спит, а когда ты вернешься, она будет ждать тебя. – Он похлопал меня по плечу. Я кивнул и вышел из палаты, бросив последний взгляд на нее. Теперь все будет по-другому, не просто хорошо, а замечательно. И никто больше не обидит ее. – Пэйтон, – меня окликнула Маргарет, когда я вышел в зал ожидания. Я только кивнул, а женщина расплакалась, утыкаясь лицом в грудь Тейда. – Молодец, сынок, ты все правильно сделал, – серьезно сказал мужчина, а я удивленно посмотрел на него. – Ты боролся и заслуживаешь счастья. Мы на твоей стороне. – Пэйтон, – Маргарет подняла голову и стерла слезы, – прости меня, я должна была тебе рассказать... – Не нужно, – улыбнулся я и покачал головой, – для меня это больше не имеет значения. И, обойдя пару, я вышел на прохладный утренний воздух. Рассвет. Мне казалось, что я никогда не видел ничего более яркого. Закрыл глаза и втянул в себя воздух, мои губы раскрылись, и я выдохнул прошлое. Сегодня начался новый отсчет моей жизни._______________________________10⭐️И будет следующая глава)