65.

– Итак, Масленникова Арина Андреевна, день рождение – двадцать восьмое января тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, город Казань, – прочитал милицейский с бумажки, на которой ранее я писала заявление про похищение.

Спрашивается: зачем? Мрамор мертв, его все равно уже не посадят.

– Да, – я коротко подтвердила его слова, уставившись в одну точку.

Если я хочу выбраться отсюда, мне стоит дальше притворяться жертвой, иначе они мне не поверят.

Помещение Тамбовского районного отдела милиции выглядело убого: обшарпанные зеленые стены, местами порванный линолеум, лампы, работающие через одну и мерзкий запах табака вперемешку с потом. Не самое лучшее место, чтобы переночевать, не так ли? Но нам повезло, потому что мы сидели не в самом обезьяннике, а в коридоре.

Нас по очереди вызывали в кабинет и расспрашивали обо всех событиях. Сначала была Наташа, потом Марина, следом Вика, а теперь – я.

И одному только Богу известно – сказали ли мы одно и тоже? Надеюсь, да.

– Что же вас привело в Тамбов, милая? – его голос хоть и звучал мягко, но внешний вид вызывал некие подозрения о том, что мужчина не раз пользуется своим служебным положением, чтобы склеить какую–то малолетку.

Я посмотрела на табличку, которая стояла на его столе.

– Нияз Ильдарович, нас похитили еще в Казани, – жалобным голосом начала говорить я, поджимая губы, – мы с моей подругой Викой шли домой после дискотеки, когда нас схватили сзади и вырубили, после чего очнулась я уже там связанная. Марина и Наташа уже была там. – я подняла на него свои глаза, после чего одна скупая слезинка покатилась по щеке вниз.

Я не могла разобрать его выражение лица, поэтому очень нервничала, чтобы он ни о чем не догадался.

– Как вы выбрались? – мужчина что–то прочитал в листе, а затем снова посмотрел на меня.

– Пришли какие–то парни, начался махач, а потом приехали вы, – кажется, я говорю все правильно.

– Чьи автобусы стояли в поле? – он пристально посмотрел на меня.

– Не знаю... – я опустила взгляд в пол.

– Запомнили какие–то лица нападавших на Петра Никитина и Алексея Крылова? Приметы? – мужчина достал ручку и лист и стал ожидать, что же я скажу, но я только отрицательно покачала головой. – Можете быть свободна. Если вдруг что–то вспомните, обязательно позвоните.

Нияз написал на листе бумаги свой рабочий номер телефона и протянул мне.

– Только... Как мы домой доберемся? У нас нет денег... – я устало выдохнула, пряча записку в карман куртки.

– Да, девочки уже сказали, – он кивнул головой, – Вас посадят на автобус.

Я молча встала с места, сжимая в кармане куртки пистолет и мигом вылетела в коридор, захлопывая за собой дверь. Девчонки в миг вопросительно посмотрели на меня, но я лишь кивнула в сторону выхода и мы быстро зашагали на улицу.

Говорить возле участка мне не очень хотелось, поэтому я молча вела за собой девочек и через несколько дворов остановилась у неприметной беседки в конце двора. Не хватало нам сейчас лишние уши подцепить, где–то.

– Так! – резко сказала я, разворачиваясь к девушкам лицом. – Вопрос номер один – у кого–то есть сигареты?

Марина отрицательно покачала головой, на Наташу я и не смотрела, а вот Вика тут же вытащила из кармана пачку вместе со спичками и протянула мне.

– Кудрявая, ты где их достала? – удивилась я, но приняла из рук пачку, доставая оттуда одну сигарету.

Как только никотин попал в мои легкие, я выдохнула с облегчением, присаживаясь на маленькую лавочку.

– У Мрамора стащила, когда тот уже сдох, – усмехнулась Вика.

– Ахуеть... А теперь говорите, что вы рассказали этому Ильдарович, – я скрестила руки на груди.

Если сейчас будет хоть одно несовпадение – нам всех крышка. И тогда мы пойдем как соучастники преступления.

Я заметила, как девочки замешкались, поглядывая друг на друга. Все переживали о том, чтобы совпала наша «правда». Ну как, у Марины и Наташи это действительно правда, а вот мы с Викой... Если этот Нияз узнает, что это были Универсамовские, а мы далеко не заложницы, тогда нас мигом запрут за решетку.

Поэтому нужно срочно возвращаться в Казань.

Действие транквилизаторов начало понемногу угасать, а боль в правом боку постепенно усиливалась. Черт, мне бы в больницу неплохо было бы сходить. Но не сейчас. Единственная здравая мысль, которая тогда пришла мне в голову – переложить таблетки в куртку, прежде чем мы с Юрой и Ваней побежали на помощь ребятам.

– Ну, говорите, девки, – вздохнула я, вставляя сигарету в зубы, а затем достала из кармана баночку с таблетками и закинула в рот три штуки, сразу же глотая их без воды.

– Ну, я сказала, что меня вырубили у общаги ночью, очнулась я уже там. За Вову я не стала говорить, иначе это могло бы вызвать вопросы, – грустно проговорила блондинка, явно вспоминала Вову сейчас.

Я перевела взгляд на Марину.

– Я сказала, как есть, – она пожала плечами. – Парень вышел с тюрьмы, привез туда и отдал этим двоим хмырям.

С ней все понятно. В любом случае, с ней нас никак связать не могут, если что–то пойдет не так. За то время, что мы были в Казани, никто с нами ее не видел, поэтому оставалась главная деталь – Вика. Я посмотрела на нее, и Вика будто бы решалась – говорить или не говорить.

– Я сказала, что мы с ДК шли и нас в тачку пихнули, – быстро затараторила Вика, опуская взгляд в пол.

Ушам своим поверить не могу. Мы, не сговариваясь сказали одно и тоже. Говорят, когда девушки долго дружат, они даже мыслить начинают одинаково и мы, кажется, попали в такой список.

– Не поверишь, я сказала тоже самое, – я усмехнулась, и Вика тут же расплылась в улыбке.

– Ты серьезно, что ли? – она улыбнулась и села рядом со мной, доставая из пачки сигарету.

– Абсолютно, – я кивнула, а затем перевела взгляд на Наташу и Марину. – Так, нам нужно срочно валить в Казань, пока они не унюхали ниче нового.

Я поднялась с места, оглядываясь по сторонам. Нам срочно нужна машина.

– Мент сказал, что нас на автобус посадят, – как–то неуверенно сказала Марина, теребя свои пальцы.

Я устало вздохнула и заприметила белую Газ–24, точнее – «Волгу», у одного из гаражей. И тут меня осенило!

– У нас нет времени ждать их, – шикнула я, а затем посмотрела на Вику. – Дай свою заколку.

Вика недоуменно глянула на меня, но все же сняла с головы две невидимки, протягивая их мне.

– Стойте на шухере, – шепнула я, направляя к машине.

– Ты что делать собралась, Арина?! – шепотом воскликнула Вика, но я отмахнулась рукой.

Я присела на корточки между гаражом и машиной так, чтобы меня не было видно и, разогнув одну невидимку на 180 градусов, просунула ее внутрь замка, а второй пыталась подковырять сердцевину. Я начала крутить разогнутую невидимку по часовой стрелке, параллельно помогая второй, но ничего не получалось.

– Сука! – прошипела я, бросая заколки на пол.

Я начала сканировать двор взглядом. И, о, чудо! Кормушка для птиц, натянута на ветку дерева проволокой. То, что нужно!

Быстро добравшись до дерева, я резким движением руки сорвала кормушку, а затем отделила от нее проволоку, пока три подруги вертели головой по сторонам.

Присев у двери, я вспомнила то, чему меня, когда–то учил Никита на машине отца.

«Сгибай конец проволоки в виде крючка.» Есть.

«Просунь проволоку между стеклом и дверью, пока не почувствуешь тягу замка.» Есть.

«Резко дерни вверх.» Есть.

– Открылась! – воскликнула я, привлекая внимание подруг.

Они тут же подбежали к машине, уставившись на меня удивленно. Такое чувство, будто они призрака увидели.

– Че смотрите? Садитесь быстрее! – фыркнула я, усаживаясь на водительское сидение.

Дважды повторять не пришлось. Подруги тут как тут уселись в машину, закрывая за собой двери на замки. Это было мое требование. Ну так, на всякий случай.

– Как ты ее заведешь? – шепотом спросила Вика, но я не ответила.

Вспоминаем уроки Никиты еще раз.

«Срываешь корпус замка зажигания.» Есть.

«Находишь два провода – питание и стартер. Красный и синий.» Есть.

«Замкни их между собой.» Есть.

И девочки тут же воскликнули, хлопая в ладоши, когда двигатель машины завелся.

Черт, у меня получилось. Первый раз без помощи Никиты я смогла угнать машину!

А теперь пора ехать.

Я включаю противотуманные фары, чтобы привлекать как меньше внимания сейчас. Сняв машину с ручника, я выжала сцепление левой ногой, включила первую передачу, а затем начала медленно отпускать сцепление, параллельно правой ногой нажимая на газ. Машина выехала.

И тут из–за угла выбегает мужик с битой и бежит на нас. Действовать времени было мало.

Я снова выжимаю сцепление и включаю сразу третью передачу, с рывком нажимая на газ, после чего машина начинает буксировать на сцеплении, но постепенно дергаясь, начинает набирать обороты, выезжая на проезжую часть. Нас слегка заносит вправо, но я выворачиваю руль влево, от чего машина начинает постепенно выравниваться по прямой. Времени мало. Я снова выжимаю сцепление, включаю четвертую передачу, начинаю отпускать сцепление, выжимая глаз, когда машина набирает более двух тысяч оборотов в минуту. Скорость постепенно повышается, пока я еду по прямой дороге на выезд из города, который мне показывали указатели.

Краем глаза я заметила, как девчонки вжались в сидения, крепко сжимая пассажирские ручки, но это лишь добавляло азарта. Усмехнувшись самой себе, я сильнее выжала газ, разгоняясь до 140 километров в час.

Деревья и дома мелькали в окне с бешеной скоростью, и я безумно благодарна тому, что на дорогах сейчас никого нет.

И только когда мы покинули пределы города, я включаю дальний свет, наконец освещая нам дорогу в полной мере. Мы выехали за пределы населенного пункта, а значит, скорость можно не сбрасывать, но мой разум начинал подсказывать, что это опасно, поэтому я снова выжала сцепление, переключаясь на третью передачу.

Мы мчим по ночному шоссе.

– Арина... Это пиздец, – коротко выдала Вика, открывая окно, после чего достает пачку сигарет из куртки и закуривает одну.

Я мельком взглянула на подругу. Не открывая взгляда от дороги, я достала из ее пачки еще одну сигарету, протягивая девушке.

Вика тут же поняла, что мне нужно, и подкурила, передавая мне.

Я открыла окно со своей стороны и сделала первую тягу, облокотившись той же рукой на окно.

Дорога нам предстоит длинная.

***

Прошло около шести часов, когда мы подъезжали к населенному пункту Лямбирь. Девочки тихо сопели всю дорогу, даже не проснувшись, когда нас чуть не подрезал какой–то мудак со встречки. А мне сон никак не шел. Это было к лучшему.

Нам оставалось проехать ровно половину, и я была настроена решительно, хотя и моя задница уже изрядно затекла, а поясница ныла от этого неудобного положение. Сидение было немного выдвинуто назад, от чего мне иногда приходилось сидеть чуть ли не на краю сидения, но я повторюсь, у нас не было времени для остановок.

Нам нужно добраться до Казани, найти Универсам и, черт возьми, съебаться в Москву.

Если тогда я думала, что парни сошли с ума, решив примкнуть к Пентагону, то сейчас я понимала, что для нас это лучший вариант. Как бы там ни было, если он все же возьмет нас под свое крыло, то о некоторых проблемах мы сможем забыть. Как минимум, о этих Тамбовских сусликах так точно.

Из своих мыслей меня вывел шорох на заднем сидении. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, которое, кстати, единственное, которое я успела поправить, я заметила, что Марина проснулась и уставилась в окно.

На улице уже светало.

– О чем думаешь? – я решила нарушить тишину, но говорила не очень громко, чтобы не разбудить подруг.

Девушка ответила не сразу.

– О том, что делать дальше, – призналась она. Если сказать, что меня этот не заинтересовало – это означало соврать.

– Колись, – я снова кинула на нее взгляд через зеркало.

– Мой парень мертв, родители гниют в тюрьме за убийство моей бабушки, старший брат и знать не желает меня, а я все еще люблю бывшего, – легко сказала Марина, словно это и ничуть не значило дня нее.

Но внешний вид выдавал ее беспокойство.

– Пиздец... – я шумно вздохнула, доставая из пачки новую сигарету. – Почему ты с Резаным была, если бывшего любишь?

Она помедлила с ответом, перебирая свои пальцы.

– Длинная история, я как–ни будь потом расскажу, – я заметила, как она смахнула слезу, поджимая губы.

Нужно переводить разговор в другое русло.

– Откуда ты Валеру знаешь? – я все же решилась задать вопрос, который интересовал меня на протяжении последнего времени.

Марина повернулась к лобовому стеклу, и мы встретились с ней взглядом в зеркале заднего вида.

– Пусть тебе Валера расскажет, – шатенка пожала плечами, опуская взгляд к своим ногам. – Не хочу быть сукой, если расскажу лишнее.

Она меня заинтриговала, признаюсь. Но я спорить не стала. Сначала нужно решить проблемы по серьезнее. Выдыхая дым, я немного откинулась на спинку сидение, позволяя спине немного расслабиться.

Но мои мысли не покидало только одну.

Где парни? Успели ли они скрыться? Где они сейчас? Что нам делать дальше?

И еще тысячу вопросов, на которые я никак не могу найти ответы. По крайней мере, не сейчас.

– Как только решим эту проблему с Тамбовцами, я уеду в Хабаровск, – нарушила тишину Марина, укладывая Наташу у себя на коленях.

– Хабаровск? – переспросила я, будто бы не услышала до этого. Дурная привычка.

– Да, – она коротко кивнула. – У меня там подруга живет. Правда, мы с ней уже лет семь не виделись.

– Не переживай. Я уверена, что она по тебе скучает.

Я пыталась ободрить девушку. Мне ее было действительно жаль. Она единственная из нас прошла все девять кругу ада в заточении у Мрамора.

***

«Казань. 36 километров»

Проезжая указатель, я облегченно вздохнула, потому что ехать нам осталось меньше часа. К моему удивлению, спать мне абсолютно не хотелось, даже несмотря на то, что я проехала уже более одиннадцати часов даже не останавливаясь. Обезвоживание дали о себе знать, потому что мне даже в туалет не хотелось. Почти всю дорогу девочки проспали, а Марина уснула снова после нашего разговора. И они до сих пор спят. И я ни капли не злюсь на них. Они пережили очень много всего за эти несколько суток, а кто–то и вовсе неделю в то время, как я напичканная большой дозой транквилизаторов ехала как на автомате.

К Казани мы подъезжали уже в сумерках ночи. Снег с новой силой начал ложиться на дороги Республики Татарстан, превращая дорогу в кашу. Так как девочки спали, всю дорогу я ехала на максимальной скорости 140километров в час, которую позволяла эта несчастная Волга. И, к моему удивлению, здесь топливо еще хватало, чтобы доехать до самого города.

Здесь либо очень маленький расход, либо кто–то поставил себе бездонный топливный бак.

Я пристально смотрела на дорогу, выкуривая очередную сигарету. Пачка, которую Вика стащила у Мрамора, закончилась, и, пошаривщись в бардачке, я нашла целый запечатанный блок, достала оттуда целую пачку Беломора. Говно, но выхода у меня сейчас нет.

Мое внимание привлекла машина, несущаяся по встречке. Кажется, что ее скорость переваливала за все двести, иначе я не могу описать как она так быстро несется по дороге. И в один момент она выезжает на мою полосу. Приближается. Я выворачиваю руль влево, сворачивая на встречную полосу, но машину начинает заносить, раскручивая по всей дороге.  Я жму тормоз, пытаясь выровнять руль вправо, но машина меня уже не слушается.

Нас выносит на обочину. А впереди - дерево.