60.

- Я хочу, чтобы ты взял опеку над Лилей, - без раздумий сказала я, сложив руки в замок перед собой.

Я услышала, как Валера закашлялся в коридоре, а Никита выплюнул свой кофе обратно в чашку, после сказанных мною слов. Его удивленное выражение лица невозможно было передать словами. Ну а что? Они испортили жизнь бедной девочки, поэтому нужно это исправлять.

- Арин, ты с какой сосны упала? - подал голос Никита, делая очередную затяжку сигаретного дыма.

- Я, что ли? - усмехнулась я, забирая сигарету с его руки и демонстративно делаю вдох. - А вы чем думали, когда папашу ее убивали? И нашего, кстати тоже.

Последние слова я выплюнула со злости, чтобы как-то разозлить Никиту. И у меня это вышло. Я видела, как заиграли желваки на его скулах, как его взгляд тут же помрачнел, а руки невольно сжались в кулаки.

- Он не отец нам, - строго сказал Никита, глядя мне прямо в глаза.

Меня снова накрыло волной ненависти. То ли к брату, то ли ко всей ситуации, я еще не разобралась. Но я отчетливо чувствую злость, которая кипит внутри.

- Да похер мне, кто отец, а кто - нет! Ее ж в приюте уничтожат, если она беременная туда попадет! - мой голос с каждым словом становился на тон выше, почти что доходил до самой вершины крика. - Она меня раздражает не меньше вашего, но мы должны ей помочь!

Он смотрел на меня, но ничего не говорил. На его лице не дрогнул ни единый мускул, что еще больше раззадорило меня.

- Пусть живет у себя, - чуть спокойнее сказала я. - Я найду работу, буду давать ей деньги, чтоб хоть как-то прожила. Ты просто будешь ее опекуном. Формально, - я устало вздохнула, стряхивая пепел от сигареты в пепельницу. - Мне опеку не дадут из-за возраста, Никит. Я просто не хочу, чтобы с ней или ребенком что-то случилось.

И это была искренняя правда. Мысль о том, что она может потерять ребенка или же его заберут, не давала мне покоя. Я знаю, какого это. Я до сих пор помню все то, что ощущала в тот момент. Ненависть к себе, жалость, презрение. Стыд за то, что убила невинного человека, который еще толком даже не успел сформироваться. Но он был человеком.

И если я смогу спасти одного ребенка, а в данном случае - их два: Лиля тоже еще ребенок - я все для этого сделаю. Даже если мне придется фиктивно выйти замуж или усыновить ее ребенка.

- Ты не устроишься на работу, - все так же строго сказал Никита, переводя взгляд на Валеру, а затем снова на меня.

Я резко замерла на месте. Почему-то мне кажется, что мне чего-то недоговаривают.

- В каком смысле? - спросила я, оборачиваясь к Валере, но он молча кивнул на Никиту. - Никит?

- Мы теперь в Пентагоне, - заявил он, от чего мои глаза чуть не вылетели из орбит. - Мы - это и вы с Викой тоже.

- Ты сейчас шутишь? - с дрожью в голосе спросила я, пытаясь переварить услышанную информацию.

Нет, они шутят. Я уверена в этом. Что за бред? С чего бы нам быть частью Пентагона? Дрег не мог этого сделать... Или же мог?

- Идите спать, - выплюнул он, после чего я просто потушила сигарету в пепельницу и встала со своего места.

Не дождавшись Валеры, я захлопнула дверь своей комнаты с таким треском, что картина, которая висела у меня на стене - упала на пол.

Меня это не заботило.

Сил идти в душ у меня не было, поэтому я просто схватила со шкафа первую попавшуюся футболку, напялила ее на себя и нырнула под одеяло, пытаясь переварить информацию, которую получила за этот день.

Я начала ерзать в кровати, пытаясь найти удобную позу для сна, но все мои попытки проваливались с треском. Мне чего-то не хватало.

И это «чего-то» зашел в комнату молча. Он скинул с себя одежду, аккуратно складывая на стул, оставаясь в одних трусах-боксерах, а затем молча поднял одеяло и улегся рядом со мной.

Валера закинул руку за голову, устремив свой взгляд в темный потолок, но я чувствовала, как он был напряден.

Если честно, меня это мало заботило. Я устала от всего этого. От всех этих проблем, которые сыпятся на нас, как снег на голову. От это ебаной неопределенности в завтрашнем дне. Проснусь ли я вообще? А может вообще меня посадят. Я просто устала. Нет.

Я конкретно заебалась.

Повернувшись к Туркину лицом, я начала аккуратно выводить узоры пальцем по его груди. Но он никак не реагировал.

Но и я не сдавалась.

Я придвинулась к нему ближе, так, чтобы мои бедра касались его, и только после этого, я почувствовала, как он напрягся. Не останавливаясь вырисовывать рисунки на его теле, я аккуратно провела пальцами ног по его лодыжке, невинно улыбаясь. В комнате была полнейшая тьма и я знала, что он не увидит этой улыбки.

- Твой брат за стенкой, - подал свой голос Валера, все так же оставаясь в таком положении.

- Да похуй мне, - с улыбкой сказала я, прикусывая нижнюю губу.

- Что с тобой стало? - спросил Валера, не двигаясь.

- А что стало? - искренне удивилась я.

- Ты после больницы похуисткой вышла, - ответил он, не задумываясь.

- Валер, я под транквилизаторами, что ты от меня хочешь? - я пожала плечами и начала аккуратно спускаться пальцами вдоль его торса.

- Кощей за стенкой, - еще раз повторил он и я закатила глаза.

Будто бы я сама не знаю.

- Я же уже сказала тебе, что мне похер, - шепотом произнесла я, когда мои пальцы остановились у резинки его трусов.

Я почувствовала, как он замер, не двигаясь. Даже в темноте я чувствовала его жар, его дыхание, его напряжение, которое он так отчаянно пытается сдерживать.

- Арина, - хрипло произнес он, делая тяжелый вдох.

- Что, милый? - ангельским голоском произнесла я, хитро улыбаясь.

А вот теперь он сорвался. Он тут же перехватил мои запястья, резко нависая надо мной. Валера жадно целует меня в губы, заставляя меня испустить тяжелый стон, а затем его губы плавно переходят к моей шее, и я даже сейчас понимаю, что он оставляет на мне свои метки.

- Ты хотела поиграть? - ехидно спрашивает он, когда его рука тут же проникает ко мне под футболку, сжимая мою талию.

Я не ответила. Не успела.

Его губы снова впились в мои, без всякой нежности. Все было резко, грубо, беспощадно. Он не дал мне ни секунды на размышления.

Тепло его тела сжигало меня сильнее, чем любой огонь. Пальцы скользнули по моей коже, жадные, требовательные, оставляя горячие следы.

Валера не был мягким. А я и не хотела по-другому.

Он властвовал, забирал, требовал. Но я не сдавалась. Двигалась в ответ, подстраивалась, провоцировала.

- Вот как, да? - он усмехнулся в мое плечо, но в голосе уже слышалась глухая хриплость.

Я почувствовала, как он теряет контроль. И в этот момент он резко рванул меня на себя, заставляя забыть о дыхании.

Ночь была долгой. Мы терялись в ней снова и снова. Без границ. Без слов. До полного растворения. Только я и он. И больше никакие проблемы не беспокоили меня, когда я чувствовала его внутри себя.

***

Нормально поговорить с Никитой вчера у наш не вышло, поэтому я надеялась, что это получится сделать за завтраком. Но мои ожидания не подтвердились, потому что его не было дома.

Обойдя всю квартиру, включая его спальню, я не увидела даже записки, в которой бы он сказал, куда ушел.

Валера уже встал и носился по квартире как резаный, бормоча что-то о том, что мы опаздываем на сборы. И действительно, часы показывали половину девятого утра, а сборы должны были начаться в девять, поэтому завтрака сегодня не будет.

Я помню, как врач то и дело, что твердил мне не пропускать приемы пищи, но я надеюсь, что он простит меня, когда я в следующий раз приеду к нему истощением. Если вообще успею доехать. Ну и хрен с ним, может, хоть тогда проблемы закончатся, если я подохну.

Но долго думать я об этом не могла. Я быстр умылась, пытаясь привести свое измученное лицо в порядок, скрывая его под слоем косметики. В шкафу нашла темные джинсы и такого же цвета свитер, после чего заплела волосы в две густые косы и, схватив с вешалки куртку, мы с Туркиным тут же направились на коробку.

К слову, все уже были там. Даже Никита стоял с Желтым. Очень интересно, что Никита с Желтым очень сблизились за это время, как я поняла, и между Универсамом и Дом Бытом больше нет никаких разногласий. Тем более, когда идет одно общее дело.

Я быстро поздоровалась с Зимой и Викой, ставая сбоку от подруги, после чего Никита вышел в центр, заставляя этот безумный галдеж, который исходил от всех возрастов, замолчать. Он прокашлялся, закурил сигарету, и только потом начал говорить.

- Как вы уже в курсе, Вова Адидас мертв. Убили, - начал говорить он, пытаясь сохранять спокойствие. Я прекрасно знаю Никиту и сейчас вижу, что он на пределе, чтобы снова не сорваться и не устроить истерику.

- Похороны состоятся завтра, поэтому все должны быть в девять утра возле дома Адидасов. - он слегка помедлил, прежде чем говорить дальше. - Невеста Вовы и его брат, наш брат - Марат, сейчас находятся в заложниках. Благодаря одному хорошему человеку нам удалось узнать, что как зовут этих людей, только вот пока местоположение неизвестно. Но в скором времени мы узнаем это и заберем наших людей, чего бы нам это не стоило. Всем понятно?

Никто не сказал ни слова, но в ответ все закивали головой. Я видела по ребятам, что они так же разбиты и готовы мстить. Даже самые мелкие с оскалом смотрели на Никиту, пока он говорил речь.

- На сегодня все. - громко заявил он, поднимая руку вверх. - Можете расходиться, но чтоб без приколов. Следите друг за другом. Будет косяк хоть от одного человека - спрошу со всех возрастов, всем ясно?

Они снова закивали головой, и, когда Никита развернулся к нам, парни начали поспешно удаляться с коробки в разные стороны, как рой тараканов, на которых направили луч света.

- Как их зовут? - сразу же спросила я, когда Никита подошел к нам.

Он выкинул окурок от сигареты в снег, притаптывая его ногой, а затем кивнул в сторону качалки. Мы побрели за ним, только и переглядываясь с Викой. Что-то здесь было не чисто, что он так вот молчит.

И это заставляло мои нервные клетки снова куда-то метаться, закладывая чувство тревоги в сердце.

Когда мы, наконец, зашли в качалку, Никита тут же уселся на ринг, тяжело вздыхая, а затем поднял взгляд на нас с Викой.

- Вот скажите, подружки, че ж все вокруг вас вертится? - устало спросил Никита, а остальные парни тут же устремили взгляд на нас.

Мы с Викой обменялись удивленными взглядами и я клянусь, я чувствовала, как мое сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди. Что вертится вокруг нас? О чем он говорит?

- Кощей, ты о чем? - мои мысли озвучил Туркин, который стал позади меня, кладя свои руки мне на талию.

Никита снова замолчал, уткнувшись в свои ладони, а затем поднял свой усталый взгляд на нас.

- Артур Морозов, вы же знаете его, да? - сказал Никита, после чего мое сердце, казалось бы, остановилось.

Я невольно сжала руки в кулаки, стараясь держать себя в руках. Краем глаза я заметила, как Вика растерялась, она вцепилась в руку Вахита, который крепко обнимал ее за талию, чтобы та не упала от страха. Я почувствовала, как рой мурашек пробежался по моему телу.

- Это наш одногруппник, - честно призналась я.

Только при чем тут он?

- Ты же не хочешь сказать, что это... Он? - подала свой голос Вика, смахивая слезы.

Да не может быть это он. Я бы тогда узнала его у машины. Но даже голос не похож был.

- Машина официально зарегистрирована под номерами Ч 21-72 ТЮ на этого Артура, - начал говорить Никита, не поднимаясь с места. - Примерно полгода назад ее зарегистрировали, сейчас числиться в угоне и, как раз ее ты и видела, - посмотрел на меня, проведя рукой по волосам. - Дрег короче через своих узнал, что возле больницы были Петя Никитин и Алексей Крылов, более известны как Бугай и Мрамор, были близкие к Резаному, сидели в одной колонии, вышли за два месяца до него.

Я слабо выдохнула, понимая, что все таки не ошиблась, и это был не Артур у больницы.

- Так, а Артур? Он же не виноват? - я глянула на подругу, которая, кажется, тоже немного расслабилась после этих слов.

- Да чист он, - кивнул брат, вставая с места. - Он в Тюмени был и не выезжал, тачку реально угнали, работает сейчас в какой-то больничке медбратом.

И в этот момент камень все же упал с моих плеч. Он не виноват.

- Ты так сказал, будто подозревал нас в чем-то, - дрожащим голосом сказала Вика, уже полностью облокачиваясь на Зиму.

- Да просто интересно было, как так получилось, что именно у вашего знакомого тачку украли, - он слегка улыбнулся, пожимая плечами. - Прости, сестренка, я ни в чем тебя не подозреваю.

Он мягко чмокнул меня в лоб, а затем приобнял подругу в качестве извинений. Ну хоть здесь все хорошо.

- Так, а сейчас нам нужно помочь родителям Адидаса организовать похороны. Пойдем, - он кивнул в сторону двери и поспешил удалиться.

Меня все больше и больше мучает вопрос - как там Наташа с Маратом.

Сейчас мы действительно бессильны, пока не узнаем, где они, потому что в Казани их нет.