56.

- Турбо, прежде чем ты захочешь мне врезать, я должен сказать, что я ее спас, - резкий голос Дрега вывел всех из мимолетного ступора.

Мужчина вышел из второй комнаты, которая находилась в подвале, и кивнув всем присутствующим, вальяжно сел на свободный стул рядом с Желтым. Кощей озадаченно посмотрел на него, а затем на комнату и снова на Дрега. Туркин лишь молча сжимал кулаки, стараясь держать себя в руках.

- Ты был здесь все это время? – почти что шепотом спросил Кощей, поднимая одну бровь.

- А ты думаешь, что я благодаря телепорту сюда попал? – раздраженно просил Дрег, закатывая глаза.

Мужчина, лет пятидесяти, держал в руках толстую сигару, томно выдыхая дым. У Турбо сложилось впечатление, что он никогда не выпускает ее из рук. Карие глаза смотрели на ребят без лишних эмоций, но глядя в них, так и казалось, что он вот-вот скажет «я даже знаю, как ты сдохнешь, если не выполнишь мое поручение». Черный велюровый костюм, который был сшит под заказ, сидел идеально, будто вторая кожа, но руки выдавали возраст – сухие, жесткие, с выбитыми костяшками. На его фоне ребята казались обычными малолетками с улицы, которые даже не знают, что такое – жизнь.

Дрег был законом. Властью. Судьей и палачом во всем Советском Союзе.

- Ближе к делу, Дрег, - устал фыркнул Туркин, скидывая с себя куртку на пол. – Что от нас нужно еще?

Дрег ухмыльнулся, вальяжно закидывая ногу на ногу.

- Я, кажись, говорил вам, что теперь вы – мои люди, - совершенно спокойно произнес Михеев, взглянув на Кощея.

- Говорил, - Никита тут же кивнул головой в знак согласия.

- Вы теперь работаете на меня. Я именно это имел в виду, - Дрег снова медленно выдохнул дым, будто показывая, кто тут главный.

Зима с Турбо обменялись недоуменным взглядом, пожимая плечами. щщш, сжимая в руках платок и только и делала, что металась взглядом от Дрега к парням. Желтый же наоборот – был расслаблен. Он понимал, к чему это все ведет и лишних проблем заработать не хотел.

- Вы... Вы теперь переезжаете в Казань? – неуверенно спросила кудрявая, доставая из кармана пачку сигарет.

- О, нет, милая, - усмехнулся мужчина, обращая на нее взгляд. – Казань и так моя, мне ничего не стоит руководить ею с Москвы.

Вика отрыла рот, словно что-то хотела сказать, но тут же закрыла, понимая, что не может собрать свои мысли воедино.

- Хотите услышать одну занимательную историю? – спросил глава Пентагона.

Не раздумывая, все тут же кивнули.

Апрель 1980 года.

Преступная жизнь вот-вот начала врываться в мирную жизнь Казани. Местные газеты и радио только и гудели о том, что молодежи нужно быть осторожнее и не попадать в неприятности, но никто не относился к это всерьез. Школьники все так же ходили в школу, студенты – в колледжи, а их родители спокойно спали по ночам, зная, что их дети лежат за соседней стенкой.

В это же время в Москве уже во всю расцветали опасные преступные группировки, которых в простонародье стали называть – бандами или же бригадами. В городе царил хаос: рэкеты, ограбленные ларьки и магазины, драки, постоянно избитая молодежь в больницах, огнестрелы, заказные убийства, отмывания денег и наркомания. Московская милиция никак не справлялась со злом, которое обрушилось на их город.

«Пентагон» - уже стала самой главной группировкой города, лидером которой являлся Михеев Вячеслав Васильевич, которого все называли Дрег. Он был безжалостен. Убить человека для него было, как сломать спичку, которая никак не хотела разгораться.

Его правая рука – Коркин Александр Григорьевич, по кличке Кабан – совсем недавно вернулся из тюрьмы и переехал из Казани, оставляя маму и младшего брата Рому на произвол судьбы.

Вячеслав и Александр были лучшими друзьями со времен учебы в колледже, они знали друг о друге все. Поэтому после отсидки Кабана его тут же взяли на роль правой руки главного.

В Казани начали собираться мелкие группировки, но пока еще никому не приносили вреда. Они только начали развиваться и захватывать в этот омут Казанскую молодежь.

Первой Казанской группировкой стал «Тяп-Ляп» во главе с Великим, который был лет на десять старше своих парней. Но возраст никак не мешал ему общаться с парнями «на равных», это только придавало больше духа группировке. Все восхищались им, старались подражать и быть такими же уверенными, но не у всех получалось.

Так сложилось, что младший брат Кабана – Роман, попал в Тяп-Ляп благодаря своему однокласснику. Ему дали погоняло «Коряка», ссылаясь на его фамилию, но самому Роме это не нравилось. Никто из семьи и друзей Коряки даже не догадывался о приналежности парня к группировке. Кабан тогда зарекся, что когда брат окончит учебу в институте, он заберет его в Пентагон, воспитывать настоящим мужиком, а не просто «уличным хулиганом».

Но через два года его не стало. Убили «Чистильщики» на очередной стреле на окраине Москвы. Его несколько раз пырнули ножом в область груди, тем самым задевая сердце.

Но перед этим он в тюрьме познакомился с Резаным, который оказался участником группировки «Разъезд». Мужчины сидели в одной камере и за время пребывания в зоне отчуждения очень сблизились. Кабан пообещал Резаному, что вытащит его и заберет к себе. Дрег был не против. По рассказам друга – Резаный был ровный парень, который даже в трудные минуты в тюрьме не предавал никого и дал слово, что он обязательно станет Пентагоновским.

Кабан погиб, но слово Дрега – нет.

Казань. Февраль 1989 год.

Настоящее время.

- Знаете, я тогда пообещал, что вытащу его, - продолжил говорить Дрег, закидывая то одну ногу, то вторую.

- Но? – заинтересованно спросил Зима, вертя в руках коробку спичек, чтобы хоть как-то себя развлечь.

- Но после того, как Кабана выпустили, Резаный завалил двоих голубых в душевой и ему дали еще пятнадцать лет, - совершенно обыденно сказал мужчина, пожимая плечами.

Вика охнула после услышанного, закрывая рот рукой. Она представила в голове картину, которая могла бы выглядеть правдоподобно, если бы девушка знала, как выглядит Резаный.

- Ну у тебя же связи везде, - сказал Желтый, затягиваясь дымом от сигареты, - ты бы мог его вытащить, разве нет?

Дрег отрицательно покачал головой.

- Я впрягаюсь только за своих людей, а Резаный тогда не был мои. Я его даже не знал лично. – Михеев усмехнулся, вспоминая картину их знакомства.

Казань. Май 1988 года.

Казанская тюрьма №1 при СССР.

- Резников, руки за спину и на выход! – резко заявил надзиратель, отпирая ключом тяжелую дверь камеры.

Мужчина в моменте опешил, оглядываясь по сторонам, но все же послушно встал и сцепил руки за спиной. После того, как ему добавили пятнадцать лет срока, он не хотел ввязываться в еще большие неприятности и надеялся, что сможет в этот раз выйти по условно-досрочному.

- Лицом к стене! – скомандовал грозный мужчина, и когда Резаный развернулся, на его руки тут же нацепили наручники. – К тебе посетитель.

Резников громко охнул в удивлении, ведь к ним никто не приходит. Родная мать отказалась от сына зека, а отца похоронили когда ему было всего три. От одной только мысли у Артема выступают слезы на глазах.

Мысли метались в его голове, пытаясь понять, кто к нему пришел, пока его вели в комнату для свиданий.

Комната выглядела убого. Серые стены, от которых уже отходила краска, падая большими кусками на холодную плитку. Плитка, кстати, была такого же серого цвета, но из-за большого слоя грязи, она была больше похожа на черную. Казалось бы, что здесь совершенно не убирают. Тусклый свет лампочек желтым отбрасывал на старые стены. Воздух стоял тяжелый, на минуту могло показаться, что прерывается дыхание.

Вдоль стен стояли деревянный столы, а по двум сторонам – пластиковые стулья, которые крепко были прибиты к полу, как и сам стол. Между столами стояли большие решетки с с дверьми, будто бы делая небольшие комнаты, чтобы сохранить интимность. Но интимностью тут и не пахло – решетки просвечивали все, что происходит вокруг.

Комната выглядела убого и сырой, нагоняя жути на жен и матерей, которые приходят на встречу со своими родными. Здесь не было места для теплых встреч, каждый разговор проходил под особым наблюдением тюремных надзирателей, которые только и делали вид, что их слушают, а на самом деле думали о своем.

Резников увидел, что в комнате находится один единственный человек, на вид – лет сорока пяти, который вальяжно закинул ногу на ногу и с ухмылкой смотрел на заключенного.

Надзиратель толкнул Артема к столу, шумно выдыхая воздух.

- Десять минут. Не больше. – строго отрезал надзиратель, делая шаг в сторону.

Резаный сел напротив неизвестного, принимая спокойное выражение лица.

- Добрый день, - заговорил мужчина, не скрывая своей ухмылки. – Должно быть, вы знакомый моего покойного друга Александра, верно?

При упоминании Кабана сердце Артема забилось в тысячи раз быстрее.

- Он самый, - сухо ответил Резников.

- Что ж... Меня зовут Дрег, - гордо произнес Михеев вскидывая подбородок.

- О... - все, что смог произнести Резников. Перед ним сидел тот самый Дрег.

- Перед смертью я пообещал Александру, что вы будете одним из нас, - заявил мужчина, складывая руки в замок на столе. – И я здесь, чтобы поприветствовать вас в рядах Пентагона. Вами скоро займутся, - произнес Дрег, намекая на освобождение.

Казань. Февраль 1989 год.

Настоящее время.

- А можно не скромный вопрос? – подал голос Туркин, вырывая Дрега и своих мыслей. – Зачем ты нам все это рассказываешь?

- Потерпи, мальчик, скоро дойдем до финала, - на улыбке протянул Дрег, затягивая сигарой по новой.

Все тут же переглянулись между собой, обмениваясь озадаченными взглядами, но никто перечить не стал.

- Ситуацию с вашей мамой мне рассказывать? – спросил Дрег, глядя на Кощея.

Но Никита отрицательно покачал головой.

- Вкратце, - буркнул тот, не желая вдаваться в детали. Ему было тяжело это слушать.

- Если вкратце, то она просто вскружила мне голову, когда жила в Москве, заняла приличную сумму денег и свалила в закат, - Дрег пожал плечами, немного прищурившись. – Это было еще до твоего рождения. Мы были молодыми студентами, а у моего отца была своя обувная фабрика, поэтому я и выделил ей деньги.

Никита скривился от услышанного. Он до сих пор не мог поверить, что его мать смогла такое сотворить, что теперь все проблемы упали на плечи ее детей.

- Тогда группировок еще не было. Я ничего не могу сделать, она могла быть где угодно. – продолжил говорить Дрег, поднимая свой взгляд к потолку. – А я действительно ее любил...

Вика обняла себя руками, тихо всхлипывая от всей этой истории. Она очень хорошо знала тетю Лилю и ника не могла поверить в происходящее. Ей казалось, что все это просто один долгий сон. Но ее надежды разрушились, когда с очередным всхлипом ее ха плечи обнял Вадим, который сидел ближе всех.

- А когда Пентагон стал мой, первые время мне было не до поисков. Нужно было организовать всех этих парней, чтобы никто ничего лишнего не учудил, а они как тараканы – разбегались во все стороны, - проговорил Дрег, поднимая взгляд на Кощея. – Я думаю, ты знаешь, какого это.

Никита тут же кивнул, соглашаясь с его словами. Он поднял Универсам с нуля один, без посторонней помощи и это было очень тяжело для него.

- А потом я нашел ее, - резко сказал Дрег и растянулся в зловещей улыбке. – Один из парней доложил, что она живет в Казани и у нее двое прекрасных детей. Признаюсь, по началу я хотел вас просто всех перерезать, но совесть не позволила так обращаться с детьми, - он невинно пожал плечами, переводя свой взгляд на Туркина. – Тогда я не придумал ничего лучше, как создать аварию. Быстро и без свидетелей.

Никита сжал руки в кулаки, втягивая в себя воздух. В его воспоминании сразу всплыли те картинки, когда им пришлось пережить гибель родителей. Арина еще подросток с неуправляемой агрессией, а он – Авторитет из одной мелкой группировки, который сохранял это в тайне от сестры.

Но дела начали выходить из-под контроля, когда Арина была в выпускном классе. Преступность набирала обороты и обычных грабежей и запугиваний было мало. Они начали убивать людей за территорию. Так и прославился «Универсам» - кровь или улица. Поэтому и Никита принял решение отправить ее учиться в Тюмень, чтобы сестра не попала под чары какого-то группировщика, который ее загубит.

Как бы Никита не любил Вику(на тот момент), он настоял на том, чтобы одноклассница и лучшая подруга уезжала учиться с ней. Никита думал, что девушки обзаведутся новой компанией и хорошей работой, а затем останутся там, вдали от Казани, которая уже кишела смертями.

Только вот, кто знал, что ее судьба переплетется с одним из его парней, который неожиданно от всех уехал учиться в институт, чтобы немного отвлечься после смерти семьи.

- Но, как вы понимаете, деньги свои я так и не получил, - резкий голос Дрега вывел Кощея из своих мыслей, заставляя смахнуть слезу, которая уже скатилась по щеке. – А для меня деньги – это главное.

- Мы так и поняли, - шепнул Турбо на ухо Зиме, от чего лысый расплылся в улыбке.

Но Дрег, к счастью, этого и не услышал.

- Тогда мои парни вышли на этого... Уткина, вроде бы, - Дрег тяжело вздохнул, протирая ладонью лоб. – Я узнал, что вы с Ариной, его дети, а ваша мать это так тщательно скрывала от своего мужа, - Дрег снова посмотрел на Кощея, но в этот раз Никита был холоден как лед. – Ты – Автор группировки, а значит это был отличный шанс добиться своего. Только я не учел одного... Вы – не Тяп-Ляп и с вас много не поимеешь. Особенно, после терок с Разъездом.

Вика тут же вздрогнула, вспоминая картину, как ее оружие было направлено на Бурята. Девушка сцепила зубы и тихо вздохнула, стараясь отогнать от себя плохие мысли.

- Я уже не ждал ни вас, ни денег, но вы вдруг все равно заявились в назначенный срок, - мужчина кивнул головой и посмотрел на Желтого, который в своих мыслях думал о том, как его угораздило так связаться с Универсамом, что сейчас он «заложник» Дрега.

- Если бы мы не пришли, ты бы нас завалил, - сказал Турбо, склонив голову. – А лучше умереть с хоть каким-то достоинством, чем полным... Чушпаном.

- Нравишься ты мне, Турбо, своей решимостью, - сказал Дрег, кивнув кудрявому. – Такие люди мне и нужны.

Валера ничего не ответил, но в душе у него разрывался фейерверк от того, что Дрег о нем так думает. После смерти родителей Турбо постоянно пытался доказывать самому себе и окружающим, что он чего-то стоит. И это «постоянно» всегда показывалось через драки и невинные смерти скорлупы.

- Так вот. Вы тогда пришли ко мне с полной серьезностью и я понял, что вы мне нужны, - с гордостью произнес Дрег. – Я дал вам задание и уже думал, что вы просто слиняете и на этом дело будет закрыто, но нет... Вы довели дело до конца, показали, что вы стоите моего внимания.

Кощей слегка улыбнулся, откидываясь на спинку дивана и потер пальцами виски, стараясь угомонить свои мысли.

- Мне нужны такие люди, которым я смогу доверять. – заявил Дрег, хлопая в ладоши. – Поэтому я жду вас в Москве через месяц с вещами.

Парни тут же переглянулись понять, что означают его слова. Вика в ужасе выпучила глаза, делая судорожный вдох и поджала губы, чтобы не расплакаться с новой силой. Меньше всего ей хотелось сейчас расставаться с Вахитом, который за это короткое время стал для нее всем, смыслом жизни.

- Не-не-не, - резко запротестовал Турбо, поднимаясь с места. - Я Арину тут не оставлю. Я один раз проебал ее уже!

Голос Туркина сорвался, поднимая к горлу ком, но он старался держаться уверенно. Он достал с пачки сигарету, засовывая фильтр между губ и тут же закурил, делая нервные вдохи табака. Кощей тут же отрицательно закивал головой, что означало, что он полностью поддерживает своего друга.

- Я Вику тоже не могу оставить, - резко заявил Зима, сцепляя руки в замок.

Один Желтый промолчал, опуская взгляд в пол. Как бы ему не хотелось сказать тоже, что и парни, но любовь всей его жизни не принадлежала ему. И даже то, что она находится сейчас без памяти, не позволяло совести украсть ее сердце, когда оно принадлежит его другу.

Дрег ухмыльнулся, делая тяжелый выдох, наблюдая за нервными и испуганными парнями.

- Я не говорил, что вы поедете сами, - уверенно сказал мужчина и все взгляды снова устремились к нему. – Девушки тоже едут. Они теперь часть Пентагона. На таких же правах, что и вы.

Турбо нервно сглотнул, прикусывая нижнюю губу от любопытства.

- Это какими такими правами? – как-то неуверенно спросил кудрявый.

- Вы доказали мне то, что некоторые дегенераты мне годами не могут доказать. Теперь, вы все – моя правая рука.

Сказать, что у всех перехватило дыхание – ничего не сказать. Сам Дрег, лидер Московского Пентагона,  только что назвал их своей правой рукой. Если бы сейчас были Супера Пентагона, то они бы бились в истерике, когда их который год не поднимают с должности.

Вика тут же подавилась воздухом, после услышанной фразы и судорожно хватала ртом воздух. Вахит резко сорвался с места, поднимая свою девушку под руки и всеми силами пытался помочь ей одолеть эту панику. Кощей глянул на Желтого, а затем на Турбо, будто спрашивая «что это все значит?», а Дрег, будто прочитал их мысли и продолжил: 

- Жилье на первое время вам организуем, достанем парочку тачек. Займетесь моим, так сказать, бизнесом, - уверенно твердил Дрег, потушив сигару об бельце стула и спрятал ее в футляр.

- Каким бизнесом? – поинтересовался Туркин, проведя рукой по волосам.

Слишком уж много информации на них сегодня обрушилось.

- Что-то типа моих личных труб*. Но об этом потом, уже когда будем на базе, - утвердил Дрег.

- Но... А как же Универсам? – поинтересовался Кощей, а затем перевел взгляд на Желтого и добавил: - И Дом Быта?

Дрег отмахнулся, закатывая глаза.

- Об этом не беспокойтесь. Вы так и остаетесь Авторами, но я сюда пришлю парочку своих парней. Они будут следить за порядком, а вы раз в несколько месяцев будете их навещать, - молвил он.

Никита на секунду задумался, посылая неоднозначный взгляд Желтому, но выражение лица друга говорило само за себя. Он был готов на все. Он хотел этого.

- Ну так что, вы согласны? – резко спросил Дрег.

- А у нас выбор есть? – усмехнулся Кощей, закидывая ногу на ногу.

- Умный парень, - заприметил Михеев, ухмыляясь.

- А теперь, я прошу прощения, но я бы все таки хотел узнать, что случилось с Ариной, - вдруг спросил Туркин, обращая все внимание на себя.

За, столь длинным монологом Дрега, они даже забыли о том, что изначально разговор зашел об Арине, а потом Дрег перемкнул все внимание на себя. Мужчина тут же выровнялся на стуле, поправляя края своего пиджака, но, заметив на себе выжидающие взгляды, начал говорить:

- Как я вам уже сказал, я принял Резаного в Пентагон, - сказал тот и все кивнули. – Иногда выходит так, что даже те, кто был близким твоему близкому – оказываются мразью.

Ребята озадаченно переглянулись между собой, пытаясь понять, к чему клонит Дрег.

- В ответ на мою доброту, он поступил очень и очень плохо, - продолжать говорить Дрег, заводя ребят в еще большее заблуждение. – Он просил меня помочь ему, мы нашли способ, только вот... Только вот вместо того, чтобы пойти по правильному пути, он решил загубить себя с концами.

Казань. Февраль 1989 года.

Казанская городская больница №3. Отделение интенсивной терапии.

От лица Дрега.

Заплатив медсестре на посту щедрую сумму денег, я двинулся вдоль коридора, в поисках шестой палаты, где лежит та самая девчонка. Поговорив с главным врачом больницы, я знал, что она может все вспомнить, если ситуация будет вдоволь... Экстремальная, что ли?

Я приехал в Казань ради нее. Мне нужны были эти парни в бригаде, а без нее Турбо не уедет. Я это понял сразу, как только они первый раз пришли ко мне. Девочка хоть и была хрупкой, но ее стальной стержень прорезывался, показывая то, что она так просто никогда не сдастся. А парень, который стоял у нее за спиной то и дело, что поглядывал на нее, но не выдавал своего беспокойства.

Я прошел в жизни очень много и я вижу людей насквозь, поэтому мне не составило труда догадаться, что между ними что-то есть, и это что-то – очень серьезное.

Когда они пришли ко мне второй раз, уже без этой девчонки, я дал им поручение, которое думал, что они не сделают. Но это парни подвели мои же мысли. Оказывается, я не всегда могу считывать людей. Когда я увидел по выражению лица кудрявого, что это он завалил Грузина, мое сердце ликовало.

Мне как раз нужен такой человек, как он – без тормозов, если проще говоря.

О ситуации с Разъездом мне доложили сразу же, как только ноги Масленниковой переступили порог больницы. У меня везде есть свои люди, благодаря Пентагону. И это играет мне на руку.

Только вот то, что Масленникова в критическом состоянии, мне вылазило боком. Я понимал, что они ее тут не оставят и не уедут со мной ни за какие деньги, поэтому принял решение самому приехать в Казань и поговорить с ней. Гляди, а может действительно она бы испугалась меня и все вспомнила.

И вот я уже стою перед шестой палатой, собирая все свои мысли воедино, как слышу чей-то, подозрительно знакомый голос.

- Из-за тебя умер мой лучший друг, - услышал я голос, который казался мне знакомым.

Я слышал, как Масленникова сделала тихий всхлип, прежде чем голос заговорил снова.

- А теперь умрешь и ты из-за него.

Я тут же распахнул дверь, параллельно нащупав выключатель прямо у двери. Яркий свет заслепил комнату, заставляя Резаного прищуриться, но он все равно не ослабил хватки.

Мой взгляд метнулся к Масленниковой, чье лицо уже начало приобретать багровый цвет.

Этого только мне не хватало.

Я достал из кармана свой складной нож-бабочку, на котором было выгравировано мое имя и медленным шагом направился к Резаному, делая осторожные шаги.

- Отпусти ее и мы все решим, - как можно спокойнее сказал я, стараясь сохранять свою агрессию.

Резаный посмотрел на меня и закатил глаза, но не ослабил руки.

-  Из-за нее убили Бурята! Ее же подружка, блять, убила! – выкрикнул Резников, сильнее сжимая хватку.

Я мельком глянул на Арину, которая своими маленькими ручками вцепилась в ткань, пытаясь ее отодрать от себя, но выходило у нее это очень плохо.

Мне нужно помочь ей. Я должен ее спасти.

- Бурята убили не из-за нее, - резко сказал я, стараясь на ходу придумать какую-то бессмыслицу. – Это я приказал.

Резников тут же замер, отпуская ткань из своих рук. Краем глаза я заметил, как Арина откидывает полотенце в сторону и судорожно хватает ртом воздух, переворачиваясь на бок.

То ли отцовский инстинкт, то ли я не знаю что проснулось во мне.  Мое сердце сжалось при виде беззащитной девушки, которая мне в дочери годилась.

Еще в тот момент, как я ее увидел, я узнал в ней черты матери. Такие же светлые волосы, голубые глаза, в которых я когда-то тонул, как в океане и пышные губы. Она была вылитой Лилей.

Лилей, в которую я влюбился.

И до сих пор люблю.

Да, я был женат позже, но это было скорее для того, чтобы не оставаться самому всю жизнь.

Я не мог позволить этому ублюдку убить последнее, что осталось у меня от Лили.

Как бы я не старался отрицать этот факт, в этот момент я понял, что Арина и Никита единственные, кто у  меня есть. Они не мои кровные дети, но они ее кровь. Ее продолжение. Кроме них у меня никого нет. А это значит, что они единственные мои близкие.

После того, как я собственными руками убил ее, я ненавидел себя. Я мог простить ей все, вернуть к себе, обнять, зацеловать... Но это ебаная гордость и статус не позволяли мне этого сделать. Она уже была замужем, воспитывала двоих детей и жила спокойной жизнью, пока я не появился на той дорогое.

Я ненавижу себя.

Но сейчас я понимал, что не могу загубить жизнь ее детей. Прямо сейчас я нес ответственность за них, ведь это я угробил ее жизнь.

- Дрег, ты с ума сошел? – фыркнул Резников, выводя меня из своих мыслей. – Это же просто девчонка!

Он сделал шаг назад, а я – шаг вперед. В моих руках сверкало лезвие ножа и Резаный должен понимать, как никто, что я настроен серьезно. Кабан говорил, что рассказывал многое обо мне, поэтому Резников должен знать, что я настроен серьезно.

- Эта девчонка мне дорога! – резко заявил я, сам опешив от своих слов.

- Та брось ты! Просто шавка Универсамовская и все! – выпалил тот и в следующий момент в меня будто вселился какой-то демон.

Я начал решительно наступать на него, замечая, как Резаный отступает к стене. У него не выхода. Пути назад нет.

Все знали, что мне перечить нельзя. Если я злой, то головы лететь будут без сожаления. Только вот этот черт не понимал.

Не прошло и суток, как он попал на свободу – он уже успел нажраться и позариться на жизнь человека. Мне не нужны люди, которые не ставят свою жизнь превыше всего. Его могла засечь какая-то медсестра или доктор, и тогда дело было бы хуже.

Я рад, что успел. Я рад, что моя интуиция подсказала мне ехать в Казань.

- Дрег, успокойся! Кому она нужна? – истерически усмехнулся Резников, упираясь спиной в стену.

У него нет больше выхода.

- Мне она нужна, своему брату и мужу, - сам того не замечая, сказал я.

Какому мне? Какому мужу? Что я несу? Это же бред...

Мельком взглянув на Арину, которая все так же хватала ртом воздух, на моих глазах выступили слезы, давая понять, что я, черт возьми, был прав. Я беспокоюсь за нее. И я не дам Резаному убить ее.

Сделав еще шаг вперед, я стаял впритык парню, который уже трусился от страха. Мне нравилось вселять людям устрашающее чувство. Так я чувствовал  себя в разы уверенней. Будто их жизнь держится в моих руках.

А так и было.

- Какой же это близкий, который пытается убить его дочь, - прошипел я, вонзая нож Резникову прямо в грудь.

Не удосужившись дождаться, как тело Резникова рухнет на пол, я тут же подбежал к кровати Арины, хватая ее руки в свои, чтобы хоть немного успокоить, но она тут же отстранилась, отползая ближе к стене. Она поджала под себя ноги, обхватывая их руками и отрицательно покачала голой.

- Н-нет... Д-дрег... У нас больше нет денег. Мы не можем тебе отдать долг, - шептала она, но я слышал.

Она.. что?

- Только не трогай Валеру, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! – молила меня девушка, утыкаясь своим носом в колени.

Я слышал, как ее тихие всхлипы переходили в рыдания, а затем вовсе в истерический крик, заставляя мое сердце сжиматься до боли.