54.

На кухне было душно и накурено. Тусклый свет из окна ложился на старый обеденный стол, который был заставлен пустыми чашками, банками с окурками и кучей бумаг, в которых фигурировали лишь одно имя.

Никита сидел и курил молча, глядя в одну точку. Он не спал всю ночь, обдумывая их дальнейшие действия, но ничего «правильного» ему так и не приходило в голову.

Валера, который проспал всего пару часов в комнате Арины, стоял за Кощеем, нервно барабаня пальцами по столешнице. Он почти всю ночь пытался насладится запахом Арины, которым была пропитана вся комната, но это не успокаивало его, а все больше и больше добавляло ненависти в настоящее.

Очень много свалилось им на голову: проблемы с Дрегом, убийство Бурята, амнезия и попытка суицида Арины... Все это тяжелым камнем лежало в груди Туркина. Он был готов на все, лишь бы только освободиться от этого и дать Арине нормальную жизнь. Жизнь, в которая бы она чувствовала себя обычной девушкой, а не мишенью для убийства.

- Дрег его должен был давно убрать, - задумчиво произнес Кощей, стряхивая пепел с сигареты в банку.

Валера обратил внимание на него, запуская руку в свои кудрявые волосы.

- Ты думаешь, что Резаный действительно состоит в «Пентагоне»? – поинтересовался тот, лениво зевая.

- Других вариантов нет, - Кощей пожал плечами, поднимая свой взгляд на друга. – Все к этому ведет.

Турбо на минуту задумался, после чего сделал глоток кофе из розовой чашки Арины.

- Резаный был на две банды? – снова спросил Валера, искренне пытаясь разобраться в происходящем.

Никита устало вздохнул и запустил свои руки в волосы, стараясь сосредоточиться.

- Дрег бы не просил его вытягивать, не будь он близким ему, - Кощей задумчиво закусил нижнюю губу, снова уставившись на бумаги. – Скорее всего, что он был их Старшим, ну...

Он тут же замолчал, заставляя Туркина напрячься.

- Ну? – переспросил кудрявый.

- Или же, Резаный является кем-то из его родственников, - совершенно обыденно сказал Кащеев.

Турбо громко выдохнул, отставляя чашку с кофе на столешницу. Он достал сигарету из пачки, которая лежала на столе и тут же стиснул фильтр между губ, закуривая.

Это было очень сложно. Все это было сложно.

- Почему тогда он еще не убрал Уткина? – поинтересовался кудрявый.

- Потому что Резаный еще не на свободе? – вопросом на вопрос ответил Кощей. – Я не знаю, Турбо, серьезно.

- Может тогда нам стоит навестить Уткина? - голос Валеры был серьезен.

- Желтый уже договорился с ним. Через... - Никита поднял свой взгляд на часы и увидев, что они показывали шесть утра, продолжил: - через два часа.

Два часа тянулись особенно долго. Кощей, Турбо и Зима, который успел вынырнуть из объятий Вики до ее пробуждения, успели съездить в больницу, но утешительного им там ничего не сказали. Арина все так же была без памяти и к ней все так же никого не пускали. Антип менялся с Перваком возле ее палаты, чтобы никто не мог к ней пройти и парни были безумно благодарны за такую помощь от Дом Быта.

Да, у Никиты были и свои люди, но сейчас он совсем позабыл о группировке. Вова куда-то пропал, поэтому Никита решил разобраться с этим немного позже, потому что в душе он надеялся, что это никак не касается Арины. А его брату – Марату – он не мог доверять на все сто процентов, как и остальному Универсаму. Когда дело касалось его сестры – он должен быть уверен во всем. А уверен он сейчас только в Желтом и Турбо, которые находились с ним бок о бок все это время.

За эти несколько недель Кощей кое-как смог смириться с тем, что Турбо имеет серьезные планы на Арину. Изначально он думал, что все это не серьезно, что Турбо поступит так, как поступал раньше – поиграется и бросит. Но именно сейчас он увидел то, что хотел. То, как Турбо трепетно относится к Арине, как он пытается загладить свои прошлые поступки, исправиться в ее глазах. Это давало ему уверенность в том, что Арина будет в надежных руках. Хоть и их прошлое его немного смущало. Но он решил закрыть на это глаза.

Он надеялся, что Арина все вспомнит и они смогут начать нормальную жизнь.

Только вот сможет ли сделать это Туркин, если его жизнь будет принадлежать Пентагону?

Вадим ждал их у отделения милиции. Он все так же был одет в свое бежевое пальто и черные массивные ботинки, которые делали размер его обуви больше. Он стоял у своей машины, выкуривая уже третью сигарету подряд, в ожидании Кощея и Турбо. Его глаза покраснели от бессонной ночи, а на лице явно добавились морщины за последние несколько дней.

Зайдя в здание, они бесцеремонно направились прямо в кабинет к Виктору, даже не удосужившись ответить молодому парню, который сидел на КПП. Вадим распахнул дверь и их вниманию открылась интересная картина: Уткин вдыхал белый порошок, который, судя по всему, был кокаином, через свернутую купюру. Его глаза тут же  полезли из орбит, будто перед ним стояли четыре Всадника Апокалипсиса.

Зима – Всадник Голода. Он всегда действовал осторожно, стараясь измучить своих оппонентов до бессилия. А затем наносил свои хладнокровные удары, лишая людей любого дара речи.

Кощей – Всадник Чумы. Его имя шептали везде. Его все боялись. Никто не знал на сколько силен Кощей, пока дело не доходило до личных конфликтов. Он никогда не бил первым без причины, но стоило ему прикоснуться... Человек тут же становился марионеткой в его руках.

Желтый – Всадник Войны. Он всегда был там, где были перестрелки. Где были убийства. За это его и считали самым кровавым Авторитетом в городе. Он никогда не испытывал жалости к людям, которые подвели его. Он и был тем хаосом, который мог контролировать только он. Там, где был Вадим – начиналась война. И это было доказано даже с ситуацией с «Разъездом».

Турбо – Всадник Смерти. Его боялись даже свои. Он никогда не говорил о смерти, но он был ею. Всего несколько лет назад Валера был тем самым спокойным адекватным парнем, пока его жизнь не перевернулась с ног на голову, после ситуации с Ариной. Он уехал в Казань. Он стал тем, кого боялась даже милиция. Если в его голове срабатывает переключатель – беды не миновать. Он будет бить до последнего, пока человек не издаст свой последний всхлип. А его это только и радовало. Ему нравилось смотреть на смерти людей, которые делали что-то плохое в его жизнь. Он этим наслаждался. Особенно, когда он мстил за своих близких. Его удары всегда были точными, как песочные часы, отмеряющие последние секунды жизни.

- Какие занимательное зрелище, товарищ Уткин, - ухмыльнулся Желтый, присаживаясь за стол, который стоял напротив стола Уткина. – Не боитесь, что начальство узнает?

Виктор тут же принялся убирать все со стола, а затем смахивать белый порошок со своего носа, но зрачки его выдавали обратное. Он уже был под кайфом.

- Я не понимаю о чем вы, - он сделал глупое выражение лица, вызывая у всех присутствующих усмешку.

- Ты прекрасно знаешь, зачем мы здесь, - спокойно ответил Никита, закатывая глаза.

- Резаный, - кротко ответил Желтый, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Уткина.

- Я-я... Я помню... - заикаясь произнес милиционер, сжимая свои руки в кулаки.

- Если мы правильно понимаем, ты должен был сделать это еще месяц назад, - фыркнул Зима, не скрывая своей ненависти к сотруднику правоохранительных органов.

- У меня не вышло... Я стараюсь! – выкрикнул он, испуганно метясь глазами между парнями.

- У тебе времени до вечера, - строго сказал Желтый, поднимаясь с места.

- До вечера?! – воскликнул Уткин, распахнув глаза.

- Именно, - бросил Желтый, а затем парни вышли из кабинета, оставляя Уткина одного на едине со своими мыслями.

Скрывшись за углом милицейского участка, парни затянулись сигаретным дымом, пытаясь переварить всю информацию. Сейчас они действовали совершенно безрассудно, ведь они даже не обсуждали это, но кое-что пошло им на руку.

- Вы же понимаете, что мы будем делать? – совершенно спокойно заговорил Желтый, поправляя воротник своего пальто.

- Как только узнаем, что Резаный вышел, - подтвердил Кощей, томно выдыхая дым.

***

13 часов спустя. От лица Арины.

Я не сплю уже несколько часов, пытаясь совладать со своими мыслями. Ко мне приходят разные воспоминания, но они тут же пропадают со вспышками, снова оставляя в моей голове пустоту. Ко мне никто не приходил все это время. И нет, это не потому что никто не хотел, ко мне просто никого не пускали. Я сделала глупость и теперь это может отобразиться на мне. Я очень не хочу попасть в психиатрическую  клинику, но если я сделаю снова что-то на так... Туда меня и отправят. Медсестра уже несколько дней приносит мне еду и ставит капельницы, но это совершенно не помогает. Я все равно ничего не могу вспомнить. Абсолютно. Единственное мое воспоминание – папа и его маленькая елочка. Все.

Что мне делать? Я не знаю. Я видела, как Валере было больно. Как было больно Никите и Вике, которые пытались мне помочь. Я чувствую, что что-то значу для них, но я не могу это подтвердить своими словами. Я их не помню. Совсем.

Мои мысли прервал противный скрип двери, заставляющий меня повернуть голову в сторону. Светила только моя прикроватная лампа и я совершенно не могла разглядеть человека, который вошел в палату, но ощущение не предвещало ничего хорошего.

Человек медленно закрыл дверь, а затем направился ко мне, держа что-то в руках.

Я нервно съежилась, сжимая простыню в кулаках, но это абсолютно не помогало мне расслабиться. Я чувствовала, что что-то не так.

И вот он уже заходит мне за спину, останавливаясь у изголовья кровати. Я слышу его тяжелое дыхание и мерзкий запах алкоголя изо рта, но я ничего не могу сделать. Мое тело будто оцепенело.

- Из-за тебя умер мой лучший друг, - прошептал противный голос, приближая свое лицо ко мне.

И я смогла рассмотреть этот мерзкий шрам на лбу.

- А теперь умрешь и ты из-за него.

И в следующее мгновение я почувствовала что-то тяжелое на своей шее, что не давало мне возможности вдохнуть. Я пыталась оттолкнуть это, но мое тело меня не слушалось, поддаваясь оковам тяжелого воздуха. И в который раз я понимала, что мое сознание покидало мой разум.