Бармен [ Продолжение 2 ]

Часть 15. Шериданс. Часть 4.

Сяо Син Чэнь пораженно замер, не в силах вымолвить и слова из-за охвативших его противоречивых чувств. Он видел того парнишку лишь раз, когда с целью журналистского расследования нанес неожиданный визит в злополучный кондитерский магазин в трущобах Шанхая, где даже днем приходилось ходить, ежеминутно опасливо оборачиваясь в страхе стать жертвой разбоя. На вид мальчишке было не больше шестнадцати, и изначально публицист лелеял призрачную надежду, что еще совсем юный продавец не был посвящен в криминальные дела магазина. Однако его чаяниям не суждено было сбыться… Парень не только прекрасно знал, что продавал, но и оказался серьезно замешан в изготовлении дурманящего зелья.

Не будь мальчишка несовершеннолетним, да еще и пойманным на преступлении впервые, несомненно, провел бы всю молодость в тюрьме среди прочих уголовников. Однако суд оказался мягок к сбившемуся с пути беспризорнику. В надежде на его исправление судья назначил малолетнему преступнику пять лет отбывания наказания в колонии для несовершеннолетних с возможностью досрочного освобождения.

На Син Чэня то в меру громкое дело произвело столь сильное негативное впечатление, что он постарался забыть об этой статье как о страшном сне. Потому неудивительно, что, встретив Сюэ Яна годы спустя, журналист не смог его узнать. Виной тому было не только плохое зрение и тот факт, что за прошедшее время Сюэ Ян значительно возмужал, но и то, что Сяо Син Чэнь, осознанно или нет, похоронил в себе эти неприятные воспоминания. Журналисту и в голову не могло прийти, что однажды его, потерявшего бдительность, вновь настигнут призраки прошлого.

– Так это был ты, – все еще с недоверием выдохнул Син Чэнь, пристально вглядываясь в размытые черты лица человека, который так блестяще обвел его вокруг пальца, – И как давно ты это спланировал?

В ответ Сюэ Ян лишь еще шире усмехнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом. 

– Знаешь, отчасти я тебе даже благодарен … Я многому научился за три года, проведенных в колонии, – проигнорировав заданный вопрос, преувеличенно добродушно произнес бармен, – Жизнь на свободе такому не научит…

С каждым произнесенным словом Сюэ Ян всё плотнее приближался к беззащитному мужчине, который уже почти сровнялся цветом лица с белыми стенами.

– Тебя отпустили условно досрочно? – инстинктивно отодвигаясь подальше от недоброжелателя, чуть подрагивающим голосом спросил журналист.

– Бинго, – выдохнул мучитель в лицо новоиспеченной жертвы, – Я уже полтора года как на свободе и, знаешь, время от времени твои бездарные статейки помогают мне скрасить досуг…

На последних словах бармена Син Чэня нестерпимо замутило. Он вспомнил, как совсем еще недавно за барной стойкой Пиона они вместе с казавшимся столь открытым и талантливым молодым человеком накидывали статью, ставшую бестселлером, как Сюэ Ян, полностью погруженным в процесс, высказывал свои предложения по поводу некоторых спорных моментов, делал остроумные замечания, от которых сам журналист смеялся до колик в животе… Каждое слово, каждое движение Сюэ Яна теперь отдавало нестерпимой фальшью.

«Как я мог быть таким наивным?» – сам себя корил Сяо Син Чэнь.

В памяти, как назло, всплыла оставившая тяжелый осадок ссора с Сун Ланем, в которой мужчина безрезультатно пытался предостеречь его от необдуманных поступков и излишней доверчивости. И хотя управляющий Пиона ссылался лишь на ничем не подкрепленное «предчувствие», оно оказалось как никогда верным… 

Недобрые намерения у Сюэ Яна действительно были.

– О чем задумался благородный господин журналист? – Сюэ Ян невесомо провел тыльной стороной ладони по щеке остолбеневшего Сяо Син Чэня. 

Невесомое прикосновение заставило мужчину затравленно отшатнуться. В поисках защиты Син Чэнь инстинктивно вжался спиной в холодную стену, взгляд утерявших былую зоркость глаз судорожно забегал по комнатке в попытке найти что-нибудь достаточно тяжелое, чтобы оглушить похитителя и, наконец, покинуть это пугающее место. Однако ничего хоть отдаленно подходящего на роль оружия поблизости не оказалось, и в душе Син Чэня зародились подозрения, что это было неспроста. Казалось, мучитель четко спланировал его заточение и заранее убрал из помещения все предметы, способные помешать воплощению его подлого плана в жизнь.

– У тебя все просто на лице написано, – прыснул от смеха Сюэ Ян, – Можешь даже не пытаться. Тебе отсюда не выбраться. По крайней мере, пока я сам тебе это не позволю…

– А ты позволишь? – тут же насторожился Сяо Син Чэнь.

Он пока не мог уловить ход мыслей этого пугающего своей одержимостью человека. Зачем он схватил его? Чего хотел этим добиваться? Неужели всерьез полагал, что Син Чэнь не объявит о своем похищении в полицию? Или же вовсе этого не боялся?

В ответ на заданный вопрос Сюэ Ян лишь загадочно улыбнулся.

– Не могу не спросить… Неужели господин журналист не заметил пропажи чего-то очень важного? 

Внезапный вопрос заставил Син Чэня замереть потрясенным выбивающей воздух из легких догадкой.

Ноутбук. Он точно приходил в клуб с ноутбуком! 

Мужчина вновь принялся лихорадочно шарить взглядом по комнате в поисках заветного предмета, заранее осознавая, что все его попытки обречены на провал.

– Зачем он тебе? – из последних сил стараясь побороть накатывающую панику, требовательно поинтересовался Сяо Син Чэнь. В его голове роилось множество догадок, одна хуже другой, и не в силах ухватиться за какую-либо определенную, журналист все-таки решился задать вопрос в лоб.

– Однажды ты разрушил мою жизнь, – с не сходящей с лица улыбкой пугающе беззаботно произнес Сюэ Ян, – И я подумал… Почему бы мне не разрушить твою?

То, насколько беспечно, даже легкомысленно, звучали его слова, породило волну липких мурашек по всему телу обескураженного журналиста. 

– Ты… Все эти годы ты это планировал? –стараясь сдерживать дрожь в голосе, спросил Син Чэнь.

– Не льсти себе, – хмыкнул юноша, – Я, конечно, был не против поквитаться, но и без этого хватало забот. Жизнь бывшего уголовника не так уж проста, знаешь ли…

Однако стена с вырезками его статей не дала Сюэ Яну ввести журналиста в заблуждение. Это вовсе не было похоже на человека, который просто «не против» отмщения… Скорее на одержимого, который годами засыпал и просыпался с одной лишь мыслью о возмездии, пожираемый желанием смешать с грязью того, кто растоптал его будущее.

А ведь этот ненавистный человек еще, будто в насмешку, предлагал ему работу в большом издательстве, откуда, наверняка, едва прознав о его уголовным прошлом, Сюэ Яна бы погнали поганой метлой. Ни одна серьезная организация не пожелала бы иметь дело с бывшим преступником, вне зависимости от того, исправился тот или нет. Это было пусть печальным, но все же фактом современных реалий. И хоть Сяо Син Чэнь сделал предложение помочь с устройством на работу из самых добрых побуждений, теперь он осознал, насколько сильно надавил на «больное место» Сюэ Яна в тот момент.

– Я узнал тебя в первую же нашу встречу, – после небольшой паузы продолжил бармен, – И с тех пор каждую минуту мечтал об этом моменте…

Абсолютно безумным взглядом кроваво-красных глаз Сюэ Ян пригвоздил без того сбитого с толку журналиста.

– Тебе страшно?

Сяо Син Чэнь судорожно сглотнул. Он не собирался отвечать на этот провокационный вопрос. Меньше всего он хотел доставить мучителю еще больше удовольствия своими мольбами о пощаде.

– Молчишь? Что ж, так даже интереснее… – вдоволь насладившись уязвленным видом изо всех сил мужающейся жертвы, Сюэ Ян продолжил, – Ты так сильно гордишься своей безупречной журналистской репутацией, что я решил немного проверить ее на прочность.

Брови Сяо Син Чэня удивленно взметнулись.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ох, не переживай. Ты совсем скоро всё узнаешь, – заливисто рассмеялся мучитель.

Чего-то подобного мужчина и ожидал, когда бармен заговорил о ноутбуке. Сюэ Ян, наверняка, захотел бы растоптать его в профессиональных кругах, сведя всю его карьеру к нулю, а сделать это, имея доступ к его компьютеру, где находились все контакты Син Чэня, было проще, чем отобрать конфетку у ребенка. 

– Но, если ты уже совершил задуманное…, зачем мне оставаться здесь? – Сяо Син Чэнь поднял на юношу потяжелевший взгляд, однако тот ответил лишь все той же предельно довольной ухмылкой.

–Я не могу тебя отпустить, пока мою… ох, прости, твою новую статью не опубликуют во всех сотрудничающих с тобой изданиях. А до этого волшебного момента господину журналисту придется остаться здесь.

– Ты так уверен, что ее опубликуют? – не удержался от едкого комментария Сяо Син Чэнь, – Что бы ты там не написал, все статьи перед публикацией тщательно проверяются. 

Внезапно Сюэ Ян резко толкнул Син Чэня в грудь, выбив у того весь воздух из легких, и опасно навис над окончательно обескураженным мужчиной.

– Не пытайся меня одурачить. Никто не будет проверять на правдивость статью журналиста твоего уровня. Тем более после последней статьи, которая, как я слышал, очень понравилась публике.

Сяо Син Чэнь попытался скинуть с себя зарвавшегося юнца, но это оказалось совсем не так просто, как он мог предположить. Хоть Сюэ Ян и выглядел со стороны худощавым и не особо развитым физически, на деле выяснилось, что тот был весьма крепок. Ситуацию также усугубляло самочувствие журналиста, который явственно ощущал все прелести побочного действия клофелина. Слабость, головокружение и легкая тошнота усиливались стократно при резких движениях, что не позволяло ему сопротивляться в полную силу.

–Что… что ты творишь? – сдавленно вскрикнул Син Чэнь.

– А ты думал, мне хватит отыграться только на твоей карьере? – блестя маниакальным взглядом, ухмыльнулся Сюэ Ян, – Твою личную жизнь я тоже собираюсь разрушить.

Схватив левой рукой свою жертву за горло, чем окончательно лишив ее возможности сопротивляться, правой бармен потянулся к невзрачной тумбочке, стоявшей недалеко от кушетки. Выудив из верхней полки, очевидно, заранее подготовленную небольшую коробку, Сюэ Ян поставил ее на кушетку и увлеченно достал оттуда наручники.

Внутренности Сяо Син Чэня сделали кульбит в приступе неописуемого ужаса. Происходящее с журналистом все больше походило на ночной кошмар, который не только не собирался заканчиваться, но с каждой секундой становился всё хуже. 

Мужчина многое бы отдал, чтобы в этот самый момент проснуться в своей кровати с осознанием того, что все произошедшее ему лишь привиделось в болезненной лихорадке…

– Уверен, вы с господином управляющим не пробовали подобного рода игры, – получая неописуемое удовольствие от происходящего, елейно пропел мучитель, – Постараюсь исправить это упущение.

Заведя руки Син Чэня ему за голову, Сюэ Ян ловко перехватил их наручниками и, проигнорировав все резкие движения, производимые жертвой в отчаянной попытке вырваться, отточенным жестом прицепил браслет наручников к заранее подготовленной плотной веревке в изголовье кушетки.

– Прошу тебя остановись! Ты уже достаточно поглумился! – не прекращая бессмысленных попыток вырваться, что было сил, закричал Сяо Син Чэнь. Голова нестерпимо гудела, а перед глазами начинало плыть от подступившего к горлу животного страха.

– Остановиться? Когда веселье только начинается? Шутишь что ли?

Журналист вовсе не разделял его мнение относительно «веселья», а потому громко закричал в надежде, что его мольбы о помощи услышат бдительные соседи.

– Можешь кричать сколько душе угодно. Жильцы здесь очень неотзывчивые, – легкомысленно заметил бармен, – Но ты не переживай. Я же не совсем бессердечный, так что постараюсь, чтобы и ты получил удовольствие.

– Ты сошел с ума! Выпусти меня! 

Сяо Син Чэнь вырывался изо всех сил, нежная кожа запястий больно терлась о холодное железо наручников, вызывая неприятное жжение и оставляя саднящие красные следы.

– Не самое приятное ощущение, верно? Я имею ввиду наручники… – задумчиво изрек мучитель, – Мне оно тоже не нравилось…

Почти ласково проведя пальцами по покрасневшей коже под холодящим металлом, Сюэ Ян слегка прикусил пульсирующую жилку на аккуратной белой шее, чем вызвал у мужчины испуганной вскрик.

– Прекрати! Я не рушил твою жизнь! Ты… ты сам разрушил ее, связавшись с наркотиками! – в самое лицо зло выплюнул журналист, не в силах больше держать в себе негодование.

– Думаешь, у мелкого мальчишки-беспризорника без гроша в кармане был выбор? – насмешливо протянул Сюэ Ян, – Легко вам, богачам, судить о том, что правильно, а что нет, с высоты своего носа…

Выудив из злополучной коробки черную непроницаемую повязку, бармен с не сходящей с губ улыбкой накинул ее на глаза своей жертвы и туго затянул на затылке.

– В своей борьбе с несправедливостью ты не поймал преступника, господин журналист. Ты сам его сотворил, – выдохнул Сюэ Ян в самые губы внезапно прекратившего все свои попытки сопротивления и будто в одну секунду обмякшего мужчины.

Лицо сбитого с толку мальчишки, встретившего незнакомого клиента в магазине и совсем не знавшего, как себя с ним вести и что говорить, на долгое время отпечаталось в памяти журналиста. Недолюбленные карие глаза, познавшие нелицеприятную изнанку мира, еще долгое время мучили его, не давая спокойно работать.

Уже после того, как Сюэ Яна осудили, Сяо Син Чэнь узнал, что тот был сиротой, которого воспитывал дядя, владелец того самого магазинчика и глава подпольного наркокартеля, который не оставил ему выбора кроме как добровольно работать на него. Это факт тоже послужил смягчающем обстоятельством при суде.

Долгие месяцы журналист мучился от ночных кошмаров, снедаемый совестью и одним единственным вопросом: мог ли он помочь ввязавшемуся в криминал сироте? Заставив себя поверить в то, что не мог, Син Чэнь постарался выбросить ту статью из головы и продолжить свою деятельность журналиста, отринув все сомнения.

Поток тягостных воспоминаний остановила властная рука Сюэ Яна, потянувшая его за подбородок, насильно открывая рот, и странный синтетический привкус на самом кончике языке. Мужчина отчаянно замотал головой, пытаясь выплюнуть инородный предмет, но мучитель крепко сжал его челюсть, пресекая все попытки избавиться от непонятной таблетки.

– Будь хорошим мальчиком, не сопротивляйся.

Сяо Син Чэнь раненным зверем забился под придавившим его Сюэ Яном. С каждой секундой паника все сильнее поглощала его. Отсутствие возможности видеть происходящее, скованные руки, а теперь еще какая-то непонятная дрянь во рту, которую его заставляли проглотить… Мужчина был абсолютно уверен, что это очередной наркотик, а потому языком пытался выкатить небольшую таблетку изо рта, как вдруг второй рукой бармен ощутимо сдавил его горло, из-за чего журналист начал стремительно задыхаться.

– А я-то надеялся, что ты будешь сговорчивее… – наигранно разочарованно вздохнул мучитель, не ослабляя хватку на горле мужчины, беспомощно хватающего ртом воздух.

Лицо Син Чэня уже начало синеть, когда Сюэ Ян ослабил хватку, позволив тому сделать спасительный вдох. Однако в пытке заполнить легкие так необходимым сейчас воздухом, журналист не заметил, как проглотил крошечную таблетку, отчего тут же сдавленно закашлялся.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся юноша, – Совсем скоро ты почувствуешь себя значительно лучше.

– Что за дрянь ты мне скормил? – наконец восстановив дыхание, потребовал объяснений мужчина, – И сними эту повязку! 

Лишенный возможности видеть своего неприятеля, Сяо Син Чэнь оказался вынужден воспринимать происходящее лишь органами чувств, что заставляло его ощущать себя крайне уязвлено. Все запрятанные в самые потаенные участки сознания страхи темноты, навеянные стремительной потерей зрения, вырвались на свободу. Мелко задрожав всем телом, журналист снова принялся вырываться. Кожа запястий от контакта с наручниками начала кровоточить, однако охваченный паникой мужчина не чувствовал боли, поглощенный одним лишь желанием оказаться как можно дальше отсюда.

Сюэ Ян рядом с ним на удивление затих. В какой-то момент Син Чэнь даже подумал, что тот уже покинул комнату, оставив его одного, но прикосновение прохладной ладони к лицу развеяло все его иллюзии. Бармен никуда не ушел, всего лишь замер в ожидании чего-то.

Сяо Син Чэнь не знал, сколько времени провел в тревожном молчании, в каждую секунду ожидая подвоха, когда внезапно почувствовал, что тело налилось странной мягкой негой, а голова стала легкой, почти невесомой… Тревожные мысли будто вмиг схлынули, уступая место блаженной расслабленности и пустоте.

– Что это за наркотик? – мотнул головой журналист в тщетной попытке прогнать наваждение.

– Всего лишь невинная таблетка экстези… – хрипловатый голос раздался неожиданно близко, почти над самым ухом, что непроизвольно вызвало у мужчины целую волну неожиданно сладких мурашек, – Уверен, такой правильный человек, как ты, никогда не сталкивался с подобным… Теперь тело тебя не слушается.

Син Чэнь судорожно выдохнул. Его тело действительно будто начало жить собственной жизнью: грудная клетка учащенно вздымалась, пальцы до боли сжали и без этого беспорядочно измятые простыни, а во рту томительно пересохло… Мужчину уже практически не беспокоили отсутствие зрения и скованность движений, разве что доставляли небольшой дискомфорт.

– Я же говорил, что тебе станет значительно лучше, – в самое лицо выдохнул Сюэ Ян и неожиданно прикусил нижнюю губу бывшего явно не в себе Син Чэня, чем вызвал у того протяжный стон не то удовольствия, не то муки.

– Прошу… не надо…, – голос жертвы прозвучал столь уязвлено и затравленно, что Сюэ Ян почувствовал, что не на шутку завелся.

– Меня никогда не привлекало мужское тело, – задумчиво протянул мучитель, расстегивая пуговицы на помявшейся белой рубашке журналиста, делая это столь медленно и лениво, будто желал продлить томительную пытку, – Но твоё – вполне даже ничего…

Распахнув предмет одежды, Сюэ Ян открыл обзор на в меру подтянутый торс почти не сопротивляющегося Сяо Син Чэня. Изящные ключицы, алые бусины уже затвердевших сосков, впалый бледный живот и острые, словно о них можно неосторожно порезаться, выпирающие кости бедер. Втянув в себя молочную кожу хрупкой шеи, бармен оставил на ней яркий след, а затем, оставшись довольным результатом, проложил целую вереницу засосов до самой ключицы.

Мужчина под ним учащенно задышал, все еще изо всех сил сопротивляясь наркотику, однако в его нынешнем состоянии все, на что он был способен – это отчаянно мотать головой в тщетной попытке отстраниться.

– Можешь не строить из себя невинность. Ваши нелепые попытки скрыть свои отношения с Сун Ланем не ввели бы в заблуждение даже ребенка…

При упоминании знакомого имени Сяо Син Чэнь вздрогнул всем телом и, будто на мгновение вернувшись в сознание, возобновил попытки вырваться, теперь уже в удвоенном объеме. Изо всех сил ударив потерявшего бдительность Сюэ Яна коленом в спину, мужчине практически удалось скинуть его с себя, когда он вновь почувствовал железную хватку на горле, начисто выбившую из легких весь кислород.

– Ты все только усложняешь, – голос бармена был пропитан откровенным раздражением. 

Удерживая одну руку на шее задыхающейся жертвы, второй он ловко расстегнул пуговицу и ширинку брюк.

Штаны ждала та же судьба, что и рубашку, и уже менее чем через минуту они упали на пол рядом с другим бесцеремонно сорванным предметом одежды.

– Сюэ…. Ян, – обессиленно прохрипел журналист, и насильник, наконец сменив гнев на милость, отпустил горло почти задохнувшейся жертвы.

– В твоих же интересах не злить меня, – вернув себе самообладание, холодным тоном бросил юноша.

Син Чэнь прогнулся в спине, почувствовав прикосновение прохладных рук в том самом месте, где никто кроме Сун Ланя не имел право его трогать. Вопреки сопротивлению страдающей души тело поддалось незатейливой ласке, получая предательское и абсолютно постыдное удовольствие. Сюэ Ян, получив одобрительный отклик разморенной наркотиком плоти, продолжил свое нехитрое действо, с каждым движением все больше распаляя метавшуюся в сладостной агонии жертву.

– Ну и где же теперь твоя хваленая гордость? – с неприкрытой насмешкой спросил Сюэ Ян.

Тягостная ласка плавила и без того пылающее в сладостной наркотической лихорадке тело. Размеренные движения умелой руки по затвердевшей плоти вызывали яркие импульсы удовольствия по всему телу, теперь ощущавшемуся словно ватным, голова была блаженно пуста, а все недавние тревоги схлынули, уступая место одному лишь бесконечному наслаждению. Наркотик обострил все чувства до предела, отчего на каждое движение своего насильника мужчина отзывался протяжным сладостным стоном.

Воспользовавшись эйфорией своей томящейся в приятной муке жертвы, Сюэ Ян бережно снял с Син Чэня ранее припущенное нижнее белье и приставил два пальца к сокровенному месту на теле окончательно утратившего возможность здраво мыслить мужчины.

– Кажется, господину журналисту нравится то, что сейчас происходит, – сбивчиво произнес Сюэ Ян, – И стоило до этого устраивать столько шума…

Широко ухмыльнувшись, бармен поддался вперед, введя пальцы сразу по фалангу, чем вызвал громкий вскрик Сяо Син Чэня.

– Прости. Я не так нежен, как господин управляющий, – ухмыльнулся насильник, не без усилия протолкнув пальцы еще глубже, – Надо же, не ожидал, что ты такой узкий…

Син Чэнь забился под ним то ли от удовольствия, то ли от боли, то ли от дикой смеси этих чувств в один головокружительный коктейль. Безвозвратно потеряв связь с происходящим, мужчина явно не осознавал реальность, превратившись в тряпичную куклу, отзывающуюся на любую ласку и малейшее прикосновение.

– Такой послушный… – выдохнул Сюэ Ян, закончив свои манипуляции.

Торопливо припустив штаны, бармен закинул ноги разомлевшей жертвы себе на бедра и уже был готов воплотить свой темный план в жизнь, когда перевел взгляд на лицо с черной повязкой на глазах, искаженное в сладостной муке.

– Сун Лань… – почти болезненно простонал Сяо Син Чэнь, чем заставил своего мучителя замереть на месте.

* * *

Старательно написанную лживую статью Сюэ Яна опубликовали в на удивление короткие сроки. Не прошло и двух суток с момента ее отправления в редакции популярных изданий, как сюжет с гордой подписью Шуан Хуа появился на страницах сотрудничавших с Сяо Син Чэнем газет. Однако также стремительно, как статья была напечатана, появилась разгромная критика относительно правдивости изложенной именитым журналистом информации. Разразился громкий скандал, отовсюду полились серьезные обвинения в клевете, и статью с позором отозвали из печати, а сами издательства принесли искренние извинения тем, кто пострадал от бесстыдного искажения фактов некогда авторитетным журналистом. С самим Сяо Син Чэнем они ожидаемо оборвали всякое сотрудничество до более подробного выяснения обстоятельств, о чем сразу же сообщили ему по электронной почте.

Часть 16. Шериданс. Часть 5.

Остаток пути они провели в молчании. Девочка лишь крутила головой по сторонам, разглядывая каждую деталь города по пути к заветному адресу. Она казалась довольной жизнью и со стороны выглядела скорее, как приглашенная на прогулку школьница, наконец-то вырвавшаяся из-под опеки родителей, и даже самый проницательный не смог бы заподозрить в ней пойманную с поличным воровку из трущоб.

– Везет тебе, господин богач. Живешь в таком шикарном районе, – завистливо протянула незнакомка, проходя мимо очередного крупного супермаркета, радостно мигающего всеми цветами радуги.

Син Чэнь ее мнение не разделял, ведь с детства был убежденным домоседом, предпочитавшим редкое свободное время проводить за прочтением книг и чашкой ароматного жасминового чая, а не в шумной толпе. За всеми необходимыми покупками, как правило, ходил Сун Лань, позволяя своему возлюбленному наслаждаться блаженным уединением. Однако бывали случаи, когда он силком утаскивал журналиста с собой. Например, совместный выбор кухонного гарнитура или помощь в покупке подарка на годовщину свадьбы родителей Сун Ланя.

Журналист болезненно улыбнулся, ухватившись за эти воспоминания. 

Захочет ли Сун Лань быть с ним после всего, что случилось? Искал ли он его эти бесконечные два дня? Последняя их встреча закончилась ссорой, и Сун Лань вполне мог подумать, что Син Чэнь так сильно разозлился на него за сцену необоснованной ревности, что все это время просто игнорировал… 

– Под ноги-то хоть смотри! – недовольно припечатала незнакомка, – Чуть не врезался в человека!

Сяо Син Чэнь виновато склонил голову перед солидного вида мужчиной, которого едва не сшиб с ног. Тот лишь недовольно сдвинул брови и последовал по своим делам, будто ничего и не случилось.

– Хватит летать в облаках! Я, конечно, пообещала довести тебя до дома, но из каждой неприятности вытаскивать не собираюсь! – недовольно подбоченилась идущая рядом собеседница, – От тебя одни проблемы!

– Действительно. Одни проблемы…, – хмыкнул мужчина и ускорил шаг.

Оставшуюся часть пути журналист сам вел девочку в нужном направлении, ведь, хоть незнакомка достаточно неплохо ориентировалась в городе, в этом районе она ни разу не была. Подведя ее к типовому многоэтажному зданию, Син Чэнь ввел пароль и после того, как дверь гостеприимно отворилась, выжидающе замер.

– Что? – недоуменно спросила незнакомка, – Я довела тебя целого и невредимого до дома, так что свою часть сделки выполнила. Теперь ноутбук и бумажник мои!

– Я всего лишь хотел напоить свою спасительницу чаем, – тепло улыбнулся Син Чэнь.

Его глаза впервые за все время их прогулки просветлели, а выражение лица будто освежилось, больше не являя собой вид вселенской муки.

Поддавшись любопытству, девчушка решительно шагнула за мужчиной в здание, где квартиры стоили, возможно, дороже, чем весь ее захудалый квартал.

– Ваа! Какая роскошь! – воскликнула она, потрясенно оглядывая чистые коридоры, ковры и горшки с причудливыми растениями.

Сяо Син Чэнь хотел было сказать, что в этом не было ничего особенного, как вдруг вовремя прикусил язык.

Для этой девочки – было.

Живущая в трущобах, она едва ли видела что-то подобное раньше. Дом был построен около десяти лет назад. Син Чэню купили в нем квартиру родители, когда они с Сун Ланем были еще друзьями и вместе учились в Шанхайском Университете Экономики и Финансов. Сяо Син Чэнь прожил здесь несколько лет жизнью убежденного холостяка, пока однажды Сун Лань просто не приехал с заранее нанятыми грузчиками и ошарашивающим заявлением «Ты переезжаешь ко мне».

«Да уж, он всегда умел добиваться своего», – про себя хмыкнул журналист, улыбнувшись теплому воспоминанию.

Тогда они действительно стали жить вместе, однако Син Чэнь так и не продал эту квартиру. Сначала он не сделал это, опасаясь, что они с Сун Ланем не сойдутся характерами и поспешно разбегутся, а потом просто не было на это времени… В те беззаботные дни он еще понятия не имел, что однажды вернется сюда с позором.

Поднявшись на пятнадцатый этаж, двое переступили порог открытой Син Чэнем квартиры.

– Да уж, ну и бардак у тебя! – присвистнула девочка, едва ее взгляд упал на представшую перед ней разруху: половина мебели была разобрана, на диване беспорядочно валялись горы тряпок, да и пол был уставлен какими-то непонятными коробками, будто этот дом давно был нежилым.

– Тебя и тут что ли обокрали? – перевела на него скептический взгляд незнакомка.

Сяо Син Чэнь прыснул от смеха в кулак.

– Нет, просто я давно здесь не живу. Ты уж прости за беспорядок, – неловко потер затылок мужчина, – Пойдем на кухню. Ее переезд коснулся меньше всего.

Проводив свою гостью в самую обжитую комнату дома, Син Чэнь усадил ее за стол и поставил чайник.

Девочка смущенно огляделась и, словно вмиг утеряв всю свою былую смелость, принялась неловко наматывать короткий локон на указательный палец. Кухня действительно сильно отличалась от коридора и гостиной. Над ней в свое время, очевидно, поработал умелый дизайнер: затейливый натяжной потолок с множеством разноцветных лампочек, недешевые шоколадного цвета обои, пол с подогревом и современно обставленный кухонный гарнитур со всей необходимой техникой.

– Кажется,у меня есть только зеленый чай. Надеюсь, ты не против, – извиняющимся тоном произнес журналист, поставив перед девочкой кружку ароматного напитка, – А еды здесь совсем нет.

– Эх, нашла я тебя на свою голову, – вновь скрыв смущение бравадой, недовольно пробубнила незнакомка, – Даже угостить нечем.

– Прости, – неловко улыбнулся мужчина, отчего девочка густо покраснела.

Налив и себе горячего чая, Син Чэнь присел напротив девочки. Несколько минут они провели в уютном молчании: мужчина задумался над тем, как бы узнать о незнакомке побольше, не насторожив ее, а девочка просто не знала, о чем следовало говорить, ведь никогда раньше не попадала в подобную ситуацию.

– Ты живешь с родителями? – все-таки решился задать вопрос Сяо Син Чэнь.

На долю секунды девочка растерялась, но, посмотрев в ясные глаза напротив, которые казалось, не способны были обмануть, ответила:

– Мама умерла пять лет назад. Меня воспитывают… опекуны, – при слове «опекуны» девочка внезапно отвела взгляд.

– Твои родственники? – тут же поинтересовался Син Чэнь.

– Нет, – незнакомка опустила взгляд, сделав вид, что ей в данный момент внезапно стал невероятно интересен причудливый узор на полу, – Они коллекционируют сирот.

Брови журналиста шокировано взметнулись. Он, конечно, до этого не раз слышал о подобных людях, которые брали кучу сирот из детдома, чтобы получать государственные выплаты, а потом нещадно их эксплуатировали. Как правило, государство закрывало на такое глаза, прикрывшись принципом «главное – в семье», да и «коллекционеры детей» были далеко не дураками и на публике, как правило, строили из себя образцово-показательную семью, скрывая все свои скелеты в шкафу за семью печатями.

– Это они заставляют тебя воровать? – взволнованно спросил мужчина, отчего девочка тут же бросила на него колкий взгляд.

– Никто меня не заставляет! – тут же соскочила с места она, – Я сама так решила! Я хочу скопить побольше денег и уехать оттуда! Хочу выкупить мамин дом!

Сяо Син Чэнь тут же встал с места и вплотную подошел к девочке. Он многое хотел ей сказать, но с языка вырвалось лишь поучительное:

– Твои мотивы прекрасны и чисты, но то, как ты добиваешься своей цели… Разве это правильно? Твоя мама бы очень расстроилась, узнав, что ты грабишь ни в чем не повинных людей…

– Заткнись! Откуда такому толстолобому богачу, как ты, это знать! Когда ты родился, у тебя уже все это было! – зло выкрикнула девочка и тут же раненым зверем бросилась к выходу.

Словно получив по лицу звонкую пощечину, Сяо Син Чэнь застыл на месте.

«Ты не поймал преступника. Ты сам его сотворил», – больно полоснули по сознанию недавно услышанные слова.

– Постой! Я… я не хотел обидеть тебя! – тут же поспешил за ней мужчина, – Пожалуйста, подожди!

Сяо Син Чэнь сумел перехватить свою гостью уже около двери, когда та, вытирая злые слезы, пыталась застегнуть заедающий замок на потрепанных временем ботинках.

Мужчина сел перед ней на колени и, бережно перехватив хрупкие холодные руки, помог девочке обуться.

– Прости… – искренне произнес взволнованный журналист, – Я действительно такой дурак. Сужу со своей колокольни… Но я правда считаю, что ты достойна лучшего. Такая добрая и отзывчивая девочка…

– У меня… у меня есть имя, – сквозь слезы пробормотала та, – Меня зовут А-Цин! Запомни его и не называй меня девочкой!

– Обязательно запомню, – мягко отозвался мужчина, – Мое имя – Сяо Син Чэнь. Я внештатный журналист и действительно большой дурак, раз посмел тебя обидеть.

– Господин журналист, – чуть смягчилась А-Цин.

Поддавшись сиюминутному порыву, Син Чэнь успокаивающе погладил девочку по голове, и как раз в этот самый момент замок в двери провернулся, а на пороге возник запыхавшийся и злой, как тысяча чертей, Сун Лань.

Часть 17. Шериданс. Заключение.

– Где ты пропадал всё это время? – чеканя каждое слово, сразу в лоб спросил взмыленный после бега Сун Лань, – Твой телефон все это время не отвечал! Решил свести меня с ума?!

Сяо Син Чэнь и сам не знал, в какой именно момент его мобильный пропал, но подозревал, что Сюэ Ян присвоил его себе еще в клубе, решив предусмотрительно избавиться от нежелательных отклонений от четко обозначенного плана. Журналист был убежден, что своё средство связи он едва ли увидит вновь, ведь бармен, наверняка, сразу же его уничтожил или сдал в скупку краденного. Однако данный факт мужчину совсем не заботил… Сейчас его голову занимали совсем другие мысли. Что ответить Сун Ланю? Соврать? Управляющий Пиона охотно поверит любым словам, как бы неправдоподобно они не звучали, в этом Син Чэнь не сомневался ни секунды, однако также четко он осознавал, что не сможет жить во лжи: каждое утро просыпаться с человеком, которого обманул, смотреть в доверчивые глаза напротив и осознавать, что уже давно этого доверия не заслуживаешь… Много лет назад, когда их отношения только вышли за рамки дружеских, юноши поклялись, что будут честны друг перед другом до самого конца, как бы болезненна не была правда. Но что тогда? Рассказать, как все было в самых грязных подробностях? Признаться, что другой мужчина воспользовался им, окончательно пав в глазах Сун Ланя? 

Из потока тягостных мыслей Син Чэня вывел звонкий голос А-Цин.

– Это ты так обидел господина журналиста? А-ну признавайся, мерзавец! – девочка накинулась с обвинениями на абсолютно ошарашенного этим заявлением мужчину и даже хотела пнуть его исподтишка по ноге, но Сяо Син Чэнь вовремя предотвратил ее нехитрый маневр.

– А-Цин, он здесь не причем, – примирительно улыбнулся журналист.

– Так я и поверила, – взвилась та, – Твой взгляд стал таким же грустным, как был, когда я тебя только нашла! Меня не проведешь! Это он бросил господина журналиста одного в той подворотне!

– Все совсем не так, – поспешил заверить разъяренную девочку Син Чэнь, – Сун Лань – очень хороший человек, он никогда не причинил бы мне зла…

А-Цин раздосадовано поджала губы, после чего вновь покосилась на внушительного на вид мужчину, который, казалось, совсем не понимал, в чем его обвиняют и только растерянно переводил взгляд с одного собеседника на другого. Заверения журналиста не смогли до конца развеять её сомнения, однако А-Цин все же неохотно отступилась.

– Син Чэнь, – наконец вышел из ступора Сун Лань, – Кто эта девочка? И что она здесь делает? Пожалуйста, объяснись.

Журналист уже собирался вступить в разговор, хоть и понятия не имел, как ему преподнести случившееся, когда А-Цин опередила его.

– Самая обычная бродяжка, – преувеличенно легкомысленно пожала плечами та, направляясь к выходу, – И она уже уходит, так что можно не беспокоиться.

Однако на пороге А-Цин замерла и с затаенной надеждой посмотрела на растерянно замершего Син Чэня.

– Господин журналист, я запомнила дорогу к вашему дому. Надеюсь, в следующий раз у вас будет, чем меня угостить, – отчаянно скрывая смущение, произнесла девочка и торопливо захлопнула за собой дверь, оставив обескураженных мужчин наедине.

На какое-то время, после того, как она ушла, в комнате воцарилось гробовое молчание: Сяо Син Чэнь не мог найти правильных слов, чтобы объясниться, а Сун Лань не хотел давить на него и потому терпеливо ждал, пока собеседник, собравшись с мыслями, наконец, скажет хоть что-то. 

От такого бережного отношения к его чувствам Син Чэню стало только хуже.

Решив, что молчание слишком затянулось и надо бы уже хоть что-то сказать, чтобы не усугублять ситуацию, журналист решил начать с отвлеченной темы.

– Как ты узнал, что я здесь? – стараясь не смотреть собеседнику в глаза, спросил мужчина.

– Я искал тебя повсюду, когда ты не вернулся домой… – с нескрываемой болью в голосе отозвался Сун Лань, отчего сердце Син Чэня надрывно сжалось, – Твоя старая квартира была первым местом, которое пришло на ум. Но, когда я не нашел тебя здесь, решил попросить консьержа позвонить мне, как только ты появишься.

Сяо Син Чэнь смутно припоминал, что старый консьерж поводил его сегодня более долгим взглядом, чем обычно. Журналист периодически приезжал в своё старое жилище, чтобы следить за порядком, поэтому неудивительно, что мужчина запомнил его броскую внешность.

– Сун Лань, – судорожно выдохнул Син Чэнь, но тут же замолчал не в силах произнести еще хоть слово.

Однако слова и не оказались нужны. Сун Лань порывисто прижал вздрогнувшего от его неожиданных объятий мужчину к себе и крепко, до ломоты в костях, обнял. Син Чэнь был на полголовы ниже возлюбленного и имел гораздо более хрупкое телосложение, отчего казался в сильных объятьях почти игрушечным. Журналист почувствовал легкую дрожь в обхвативших его руках, отчего его сердце рухнуло куда-то вниз. Все ужасы минувших суток навалились на него с новой силой, ведь то тело, в котором, словно в клетке, металась его несчастная душа, больше не было прежним, оно было растоптано и смешано с грязью подворотен. Однако, касаясь этого человека здесь и сейчас, Син Чэнь чувствовал, как его будто собирают по обломкам, бережно склеивая пришедшие в беспорядок части единого целого и вдыхая в опустевшую оболочку жизнь.

– Прости. Я был не прав…, – разрезали тишину неправильные и такие несвоевременные слова.

Сяо Син Чэнь раненной птицей вырвался из крепких объятий. Терпеть извинения Сун Ланя было выше его сил. Произнесенное с обезоруживающей искренностью слово «прости» ножом резануло по и без того исполосованному сердцу, а наполненные не пролитыми слезами глаза обычно твердого, как кремень, мужчины, оказались решающим ударом.

Как журналист и предполагал, Сун Лань чувствовал себя виноватым за их ссору, считал, что слишком надавил на Син Чэня, отчего тот не выдержал и сбежал… Наверняка, он все это время корил себя за то, что был слишком резок, и испугался, что возлюбленный принял его заботу за неоправданный деспотизм.

Скорее всего, Сун Лань в корне неверно истолковал произошедшее и принял исчезновение возлюбленного за желание отдохнуть от их отношений, задуматься над их «правильностью» и, возможно, порвать с ним.

– Ты все еще злишься? – расстроенным голосом поинтересовался Сун Лань, неправильно расценив порыв возлюбленного.

– Я не злюсь! Не злюсь! – поспешил остановить поток раскаяния Син Чэнь, – Ты ни в чем не виноват…

– Нет, я не должен был…, – вновь предпринял попытку извиниться управляющий Пиона, но Сяо Син Чэнь перебил его, не позволив вбить в крышку гроба своей совести решающий гвоздь.

– Ты был кругом прав, Сун Лань! Этот Сюэ Ян… Он и правда замышлял недоброе. Ты предупреждал меня, но я был глух к твоим словам!... Не ты сейчас должен извиняться! Не ты! Поэтому, пожалуйста, перестань!

Мужчина замер, вмиг побледнев, не в силах до конца осмыслить адресованные ему слова. Глаза его поражено распахнулись, на скулах заиграли желваки, а выражение лица отразило целый спектр противоречивых эмоций, придавших коже лица сначала бледный, а потом насыщенный алый оттенок. Казалось, оставшуюся часть исповеди Син Чэня он вовсе не слышал, на несколько долгих минут выпав из времени и пространства.

Когда Сун Лань пришел в себя, его интересовал всего один вопрос.

– Что он сделал с тобой?

Син Чэнь испуганно замолчал. Щеки его мертвенно побледнели, а взгляд на миг сделался стеклянным.

Он не хотел говорить.

Но не мог не сказать.

Собрав всё мужество в кулак, Сяо Син Чэнь выдавил из себя всего несколько обрывочных фраз, которых оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя настолько грязным, что захотелось тотчас же запереться в ванной и теркой содрать всю кожу с тех мест, где его касались грязные руки…

– Я не совсем помню, что произошло. Этот мальчишка чем-то накачал меня, и я стал сам не свой… Не уверен, что он действительно сделал это…но…

Взгляд Сун Ланя зацепился за его истерзанные запястья, после чего полыхнул алым огнём, вены на висках вздулись, а брови сурово сошлись на переносице.

– Я. Убью. Его, – чеканя каждое слово, словно отдельное предложение, обманчиво спокойным тоном резюмировал мужчина, и, если бы Син Чэнь знал его чуть меньше, он бы решил, что это была лишь угроза. Однако они были знакомы достаточно долго, чтобы журналист не сомневался – Сун Лань всего лишь предупредил о своих намерениях, и, если его не остановить, Сюэ Ян действительно рисковал лишиться в лучшем случае – здоровья, в худшем – жизни.

Испугавшись его намерений, Сяо Син Чэнь вновь прижался к мужчине в попытке хоть немного усмирить его гнев, но тот был поглощен слепой яростью и едва ли заметил это. Журналист всерьез опасался, что Сун Лань сорвется с места прямо сейчас и отправится на поиски Сюэ Яна, и тот бы, наверняка, это сделал, однако тот факт, что за двое суток, пока Си Чэнь пропадал неизвестно где, Сун Лань не нагрянул к ним, говорил о том, что у управляющего Пиона не было настоящего адреса бармена. Сюэ Ян, наверняка, устраивался на работу по липовой прописке, либо же поспешно сменил место жительства незадолго до похищения.–Прошу, Сун Лань, приди в себя! – сбивчиво произнес Сяо Син Чэнь, сильнее сжимая возлюбленного в объятьях. Его переполняло иррациональное желание стать ближе, практически врасти в этого человека, который всегда был ему надежным тылом, чтобы оградить его от необдуманных действий, – Мальчишка исполнил свою месть и больше не появится в нашей жизни! 

– Месть? – наконец вышел из оцепенения мужчина.

– Это долгая история, и однажды я тебе ее обязательно расскажу, – уклончиво ответил журналист, чем еще сильнее разозлил и без того взвинченного собеседника.

Смирившись с тем, что разговор о прошлом не может подождать, Син Чэнь кратко обрисовал историю о том, как по вине его обличающей статьи Сюэ Яну пришлось отбыть три года в колонии для несовершеннолетних, из-за чего тот затаил на него серьезную обиду, однако этот рассказ Сун Ланя совсем не впечатлил.

– Это ничего не меняет. Он совершил преступление и поплатится за это, – предупреждающе нахмурился мужчина. 

История о несовершеннолетнем беспризорнике совсем не смягчила его сердце, однако Син Чэнь на это и не рассчитывал. Он сам ни за что не смог бы простить Сюэ Яна не только за все те мерзости, что он с ним совершил, но и за обманутое доверие. Однако отчего-то Сяо Син Чэнь был уверен, что бармен никогда не будет пойман и осужден за содеянное. Такой изворотливый человек, как он, наверняка, найдет, как скрыться, и на долгое время заляжет на дно, где никто не сможет его отыскать. Син Чэню оставалось лишь надеяться, что однажды мятежная душа Сюэ Яна найдёт своё место в жизни и отпустит годами копившуюся ненависть.

Сам же журналист не собирался отравлять свое существование ненавистью и жаждой мести, как это годами делал его мучитель. На эту нехитрую мысль его натолкнула хрупкая девочка, которая, несмотря на все невзгоды, уверенно шла к цели, не теряя своего оптимизма и воли к жизни.

Сяо Син Чэнь собирался отпустить своего обидчика и втайне желал, чтобы тот сделал точно также, прекратив жить прошлым.

– Сун Лань… ты прощаешь меня? – после недолгого молчания продолжил крепко прижимающийся к мужчине журналист.

– Мне не за что тебя прощать, – приглушенно ответил склонивший голову Сун Лань где-то в область шеи Син Чэня.

– Но я не поверил тебе, когда ты пытался меня предостеречь, – не в силах простить себя за то, что отверг его заботу, продолжил свою тираду Си Чэнь, – Если бы я только тебя послушал!... Ничего этого бы…!

Не дав ему закончить, Сун Лань накрыл губы мужчины смывающим все его тревоги, словно живительная вода, поцелуем. В прошлом они целовались множество и множество раз, но этот поцелуй, с вложенной в него горечью и бесконечной любовью, был другим. Он звучал как обещание.

«Я буду рядом. Что бы ни случилось».

С трудом оторвавшись от родных губ, Син Чэнь заглянул во все еще тревожное лицо. Даже плохое зрение не мешало ему наслаждаться океанами заботы и понимания в бесконечно преданных глазах. 

– Сун Лань, – на губах журналиста играла нежная улыбка, – Я только что решил, что хочу продать эту квартиру.

Мужчина вопросительно выгнул бровь.

– Почему так внезапно? Ты ведь хотел оставить ее, как гарантию, что тебе есть, куда вернуться...

– Мне больше не нужна эта гарантия! – решительно припечатал журналист и затем поспешно, будто боялся, что может передумать, добавил, – И лазерная коррекция зрения… Я завтра же пойду в больницу, чтобы договориться об операции.

– Син Чэнь! 

– Я долгое время будто откладывал жизнь на потом, поэтому, прошу, не останавливай меня сейчас… Ты всегда упрекал меня за то, что я работаю на износ. И, знаешь, ты прав! Я действительно жутко устал… и хочу взять перерыв на пару лет.

Первый шок от столь бойкой жажды перемен улегся, и Сун Лань, наконец, смог прервать поток его импульсивных планов на будущее.

– И чем же ты будешь заниматься эти пару лет? – недоверчиво хмыкнул мужчина, – Не верю, что будешь сидеть без дела и дожидаться меня, как заботливая жена.

При упоминании слова «жена» щеки Син Чэня едва заметно покраснели.

– Я не говорил, что перестану писать, – поспешил объясниться мужчина, – Как только глаза восстановятся, я хотел бы начать писать книгу… Да, я знаю, звучит глупо, но я уже долгое время не могу прогнать эту мысль.

– Это не глупо, – со смертельной серьезностью произнес Сун Лань, – Всё, что касается тебя, не глупо.

– Спасибо, – Син Чэнь уперся лбом в сильное плечо и, закрыв глаза, словно перед прыжком с пропасти, на одном дыхании продолжил, – Но это еще не всё… Сун Лань, я хочу удочерить кое-кого.

* * *

Несколько лет спустя

Небо заволокли тяжелые грозовые тучи, а земля замерла в предвкушении спасительного после долгой засухи дождя. До этого идущие неспешным шагом прохожие заволновались, словно пчелы в разворошенном улье, и заторопились в убежище. Ливень обещал быть сильным. Хозяйки торопливо снимали постельное белье с балконов и настойчиво гнали домой резвящихся во дворе детей, солидные мужчины и женщины в костюмах спешили спрятаться в магазинах, ненадолго оторвавшись от своих, несомненно, важных дел. Улица успела опустеть до того, как на изголодавшуюся почву хлынул сносящий с ног ливень. Потрескавшаяся от жары почва вмиг превратилась в хлюпающую жижу. Повсюду полнились лужи и стремительные ручьи.

На многие мили вокруг на улице не было ни одного прохожего, однако по скользкой обочине, сбиваемый сильными потоками дождя, не разбирая дороги, шел субтильный на вид юноша. Одежда его была потрепана, а внешний вид создавал впечатление финансового неблагополучия. Симпатичное юное лицо молодого человека было мрачно и оттого отталкивающе, отчего любой проходящий мимо, наверняка, поспешил бы обойти его стороной.

Проехавшая мимо машина окатила странного юношу водой из лужи, отчего тот замер, грязно выругавшись. Принявшись отряхивать и без того прискорбного вида одежду, молодой человек совсем не заметил еще одну машину, водитель которой из-за экстремальных погодных не смог справиться с управлением и, избегая лобового столкновения с ехавшим по встречной полосе грузовиком, вырулил на обочину, выпустив из вида незадачливого пешехода. 

Последнее, что ощутил юноша – это ударивший по ушам визг тормозов и внезапную боль, пронзившую все тело, словно его разорвали на множество частей. 

Стремительно выбежавший с водительского сиденья перепуганный до смерти мужчина наклонился к сбитому человеку, чтобы пощупать его с каждым ударом слабеющий пульс.

– Парень! Эй, парень, держись! – с трудом перекрикивая ливень, на чистом английском истерично заголосил виновник аварии, – Я сейчас же вызову скорую! Только продержись ещё немного!

Ливень хлестал по побледневшему из-за схлынувшей с него крови лицу, смывая дорожную пыль. Картинка перед глазами плыла, а разум сбитого юноши уже с трудом воспринимал происходящее.

– Господин журналист … не забывай меня … Мир тесен, – едва слышно прохрипел скрюченный на земле человек, после чего его разум рухнул в непроглядную тьму. 

«Я хотел бы встретить тебя при других обстоятельствах».

«Или же не встретить вовсе».

Часть 18. Ром Бакарди

В одном из наиболее оживленных районов Шанхая, Хуанпу, недалеко от набережной Вайтань среди вычурных высотных зданий, словно карлик среди гигантов, затесалось броское двухэтажное строение в стиле модерн. Фасад здания был выполнен нарочито помпезно: оттенки золотого с небольшим вкраплением молочно-белого, окна украшало витражное стекло, складывающееся в изображение белоснежного, словно первое дыхание весны, пиона. Со стороны строение создавало впечатление скорее дорогой картинной галереи, принадлежавшей помешанному на искусстве толстосуму, нежели клуба, что часто вводило в заблуждение клиентов, впервые переступавших порог Пиона. Опытные же посетители находили определенный шарм в нестандартном оформлении клуба, который, без преувеличения, не был похож ни на одно другое заведение искушенного в развлечениях Шанхая и, посетив любимое детище Цзинь Гуан Шаня единожды, возвращались в его стены вновь и вновь.

Внутреннее убранство клуба было выполнено в броских красно-черных тонах с элементами белого, стены венчало множество зеркал, визуально расширявших и без того немалое пространство клуба, а мебель являла собой сочетание натуральной кожи и дерева дорогих пород. Такой дизайн интерьера вступал в противоречие со строгим и сдержанным внешним оформлением, однако ничуть не портил впечатление от клуба, напротив, создавая оригинальный контраст. В разное время суток Пион был готов угодить чаяниям самых привередливых клиентов. Днём в нем обедали посетители, желающие уединения и ненавязчивой музыки вкупе с потрясающей кухней, ближе к вечеру вип-кабинки заполнялись людьми в строгих костюмах, пришедших в Пион для деловых переговоров, а общий зал — романтично настроенными парочками и шумными компаниями друзей, наконец-то вырвавшимися из череды скучных будней, но самым оживленным временем, конечно, были поздний вечер и ночь. С наступлением сумерек размеренная атмосфера Пиона преображалась в буйство цветомузыки и изгибов взмокших от безудержного танца тел, беззастенчиво льнувших друг к другу.

Сегодняшняя смена ничем не отличалась от любой другой. Каждый клиент, едва переступив порог, попадал в просторный холл, в котором располагались раздевалка и винтовая лестница на второй этаж, где можно было попасть в богато обставленную вип-зону. Едва минуя пост охраны, посетитель попадал в основной зал, вход в который венчала крупная арка с распахнутыми двустворчатыми дверьми. Черные массивные стены украшали стилизованные изображения пионов и панели с причудливо отражающими цветомузыку стразами. По периметру стен можно было увидеть широкие столики из белого дерева в окружении красных диванов с кожаной обивкой и каретной стяжкой. Все диваны были до отказа забиты шумными посетителями, а по залу то и дело сновали ловкие официанты с заказами. 

Посередине зала раскинулся обширный танцпол с яркой подсветкой, который вмещал в себя пеструю толпу извивающихся в диком танце и уже изрядно подвыпивших тел. Недалеко от танцпола располагалась зона диджея со всей необходимой аппаратурой, рядом с которой возвышалась сцена, на которой после полуночи под громкую музыку свои полуголые тела на радость публике являли профессиональные танцоры и танцовщицы.

Барная стойка, как правило, притягивающая к себе немало алчущих увеселительных напитков посетителей, находилась недалеко от входной арки и являла собой массивную конструкцию, стилизованную под черный мрамор, нижняя часть которой подсвечивалась ярко-алым. За спиной бодро разливающего напитки бармена виднелась вдавленная в стену зеркальная ниша с такой же алой подсветкой и стеклянными полками, заполненными алкоголем на любой и даже самый притязательный вкус. Гуан Шань всегда крайне щепетильно относился к ассортименту горячительных напитков, а потому можно было с уверенностью сказать, что в Пионе каждый мог выбрать алкоголь по своему вкусу. 

Вдоль стойки тянулся ряд высоких стульев на металлических ножках с округлым сиденьем и маленькой спинкой, обитой белой кожей. Именно на одном из таких сидений прямо в разгар рабочей смены прохлаждался Хуай Сан, пытаясь завязать разговор с непривычно молчаливым барменом.

– Хуай Сан, а не пошёл бы ты… работать? – не скрывая своего раздражения, выдавил сквозь зубы Вэй Ин, – Столько клиентов сегодня, а ты сидишь тут без дела.

Ненавязчивые разговоры с не в меру болтливым официантом обычно скрашивали его однотипные будни, и раньше Вэй Ин был им только рад, если при этом не наносился значительный ущерб работе. Однако в последнее время бармен относился к этим беседам без привычного энтузиазма, ведь все они сводились к одной и той же теме.

– Сегодня «тот самый клиент» опять не пришел, – задумчиво протянул Хуай Сан, отчего Вэй Ин раздраженно цокнул.

«Ну вот, опять».

– То, что господин управляющий взял несколько выходных, не значит, что ты можешь отлынивать от обязанностей, – предупредительно нахмурился бармен в надежде, что официант уловит его настроение и, наконец, займется своими прямыми обязанностями, однако тот, казалось, был не пробиваем.

– Он и тебе предлагал небольшой отпуск, но ты почему-то отказался, – как ни в чем не бывало произнес Хуай Сан, – И продолжаешь отпугивать клиентов своей кислой миной.

Вэй Ин недовольно поджал губы. Ничего его «мина» не была кислой, просто в последнее время шкала его настроения неумолимо замерла на отметке «паршивое», и, как бармен ни старался, ничто не могло его взбодрить. После памятного случая, когда Лань Чжань опьянел с нескольких глотков алкоголя и творил фееричные глупости, мужчина так и не переступил порог Пиона, наверняка, устыдившись своего «недопустимого поведения». Вэй Ин готов был поспорить, что тот выдумал себе невесть чего и теперь боялся посмотреть бармену в глаза, хотя, по авторитетному мнению самого Вэй Ина, ничего страшного в тот день не случилось. Оборачиваясь на произошедшее теперь, бармен считал, что пьяный Лань Чжань представлял собой достаточно забавное зрелище, и он бы, пожалуй, даже напоил его еще раз, чтобы снять со всегда сдержанного мужчины оковы самоконтроля. Сам Вэй Ин не единожды, не рассчитав дозу выпитого алкоголя в шумной попойке, вытворял такое, что любой после подобных выходок на утро сквозь землю бы провалился от стыда. Любой, но только не Вэй Ин. Он же считал подобные безумства данью молодости и не видел в этом ничего зазорного, а оттого ещё сильнее раздражался на Лань Чжаня и его излишнюю чопорность.

Отчего-то мысль, что «тот самый клиент» больше никогда не появится в Пионе, оказалась для Вэй Ина более болезненной, чем он мог предположить. Как бармен ни пытался с этим бороться, он постоянно думал о Лань Чжане, перемалывая в голове каждое слово, каждый преисполненный благородства жест, будто это могло как-то компенсировать длительное отсутствие этого человека в его жизни. Эти отстраненные мысли пагубно сказывались на работе Вэй Ина и, что гораздо хуже, на его учебе, ведь юноша постоянно отвлекался и делал кучу глупых ошибок, которых в уравновешенном состоянии никогда бы не совершил. Всё это дико раздражало Вэй Ина, отчего его подавленное состояние только усугублялось. Он многое хотел высказать этому напыщенному индюку, который сначала каждую его смену ошивался за барной стойкой, отвлекая его от работы, а теперь по какой-то глупой причине как в воду канул. Вэй Ин даже успел пожалеть, что за всё время их знакомства они с Лань Чжанем так и не обменялись номерами телефонов, ведь уж тогда он бы точно не стеснялся в выражениях и выплеснул всё, что накопилось. Адрес клиента Вэй Ину тоже был неизвестен. Всё, что он знал о Лань Чжане, – это марка его дорогущей машины и то, что тот работал в какой-то успешной строительной фирме под началом своего брата. Для того, чтобы отыскать человека в таком огромном городе, как Шанхай, этого было безнадежно мало.

В том, что просто скучает по так внезапно исчезнувшему клиенту, бармен не решился бы признаться даже самому себе.

Вэй Ин, конечно, не надеялся, что столь разительные изменения в настроении окажутся незамеченными, но когда сам Сун Лань, откровенно говоря, не самый проницательный в плане эмоций человек, подошел к нему после рабочей смены и предложил неделю отдыха, Вэй Ин понял, что дела обстояли совсем плохо, и отказался скорее даже из принципа, ведь хотел всем доказать, что всё с ним в порядке и в излишней заботе он точно не нуждался.

Однако доказывать у него выходило из рук вон плохо.

Проигнорировав дальнейшие словоизлияния официанта, Вэй Ин вернулся к своим обязанностям. Смешивая коктейль за коктейлем, потоком мыслей юноша был где-то очень далеко от происходящего вокруг. Бармен прекрасно понимал, что тот факт, что управляющий Пиона предлагал ему отпуск в то время, когда из клуба при достаточно странных обстоятельствах уволился Сюэ Ян, а нового бармена на его место ещё не нашли, говорил о том, что состояние Вэй Ина вызывало серьезные опасения у коллег, а значит так больше продолжаться не могло. От затянувшейся хандры срочно нужно было как-то избавляться.Бармен как раз прикидывал в уме несколько вариантов, как можно развеяться на выходных, и даже почти преуспел, когда до его чуткого слуха донеслись обрывки разговора сидевших за барной стойкой клиентов.

– После банкротства «Гу Су Лань» вся жизнь пошла кувырком, – залпом осушив рюмку неразбавленного рома Бакарди, пожаловался товарищу невысокий мужчина средних лет с небрежной небритостью на лице, – Это просто несправедливо… Столько надежд и перспектив, и в один момент всё пропало.

Услышав проскользнувшее в диалоге слово «Лань», Вэй Ин тут же ненавязчиво подался ближе к клиентам, чтобы не упустить ни слова из их разговора. Он осознавал, что вероятность того, что сказанное подвыпившим посетителем как-то связано с Лань Чжанем, ничтожно мала, но интуиция, забившая внутри него в тревожный колокол, дарила смутную надежду. 

– Да ладно тебе, дружище. Не падай духом, – попытался ободрить своего товарища сидевший рядом с ним коренастый мужчина примерно того же возраста, – Найдёшь новую работу, и всё сразу образуется.

– Мне нравилась эта должность, – будто не слыша слов собеседника, с горькой обреченностью в голосе признался вынужденно безработный, – Впервые в жизни я почувствовал себя…на своем месте. Понимаешь? 

–Бармен, – позвал второй мужчина стоявшего неподалеку Вэй Ина, – Повторите моему другу Бакарди.

Пока Вэй Ин ловко орудовал с едва начатой бутылкой рома, находившийся в расстроенных чувствах посетитель продолжил свой эмоциональный рассказ.

– Дела только пошли в гору. Господин Лань Хуань – талантливый руководитель, я им искренне восхищаюсь. Ему удалось заключить несколько очень выгодных сделок, но эти чёртовы Вэни... Будь они прокляты.

Переполнившись гневом, мужчина с силой стукнул по барной стойке кулаком, отчего находившиеся недалеко от него клиенты настороженно замолчали, оглядываясь на шумную парочку.

Вэй Ина словно обухом по голове ударили.

«Лань Хуань. Он абсолютно точно назвал это имя», – сам до конца не веря в произошедшее, внутренне содрогнулся бармен. Охваченный волнением, он пришел к выводу, что больше не мог оставаться молчаливым наблюдателем.

– Извините, господин, – вежливо обратился к клиенту Вэй Ин, ставя перед ним рюмку ранее заказанного напитка, – Вы назвали имя «Лань Хуань»? Мне не послышалось?

Мужчина, к которому обратился бармен, вмиг насторожился и будто весь подобрался, словно загнанный в угол хищник. От былой словоохотливости не осталось и следа. Он окинул бармена колким взглядом и, сделав для себя какие-то выводы, наконец, заговорил.

– Почему вы спрашиваете? 

Недоверчивость и даже легкая враждебность клиента по отношению к внезапно ввязавшемуся в разговор бармену была очевидна, и потому, чтобы хоть немного разрядить обстановку, Вэй Ин примирительно улыбнулся.

– Его младший брат, Лань Чжань, – мой хороший друг, – доверительно сообщил юноша, внутренне посмеиваясь от осознания того, что самому Лань Чжаню данная формулировка едва ли бы понравилась, – В последнее время он совсем пропал, и я надеялся, что вы объясните мне, что случилось…

– Вы друг господина Лань Чжаня? – смерив бармена недоверчивым взглядом, усомнился мужчина.

Уголок губ Вэй Ина раздраженно дернулся. Его собеседник явно ставил под сомнение возможность такого ослепительно успешного человека, как Лань Чжань, водить крепкую дружбу с мальчишкой-барменом из клуба, тем более, что у тех едва ли существовали какие-либо точки соприкосновения. Однако несмотря на то, что его самолюбию был нанесен серьезный урон, Вэй Ин не позволил дружелюбной улыбке сойти с его лица.

– Для господина Лань Чжаня сейчас наступили тяжелые времена, – наконец смягчился собеседник, – На него столько всего навалилось после банкротства «Гу Су Лань».

– Фирма его брата обанкротилась? – наконец задал давно волновавший его вопрос Вэй Ин, – Но разве такое возможно? Ведь их дела шли хорошо…

Бармен припоминал самую первую встречу с «сияющими братьями», когда те вместе с другом Лань Хуаня пришли в Пион, чтобы отпраздновать заключение их фирмой выгодной сделки. Тогда они выглядели вполне довольными жизнью, из чего Вэй Ин сделал очевидный вывод, что дела у строительной фирмы старшего брата Лань Чжаня стремительно шли в гору.

– Фирма «Гу Су Лань» действительно процветала…, – потупив взгляд, ответил мужчина, – И когда её существование стало невыгодно чёртовым Вэням, те решили избавиться от неё своими грязными методами.

Брови Вэй Ина удивленно взметнулись. Подобные истории он видел разве что в фильмах и не думал, что однажды подобное коснется его в реальной жизни. Разборки крупных корпораций… Бармен ничего в них не смыслил, но если это именно то, из-за чего Лань Чжань пропадал всё это время, то он был просто обязан как следует вникнуть в произошедшее. 

Хоть он и был далёк от строительного бизнеса, название корпорации «Ци Шань Вэнь», негласных монополистов в строительном бизнесе Шанхая, было ему знакомо. Эта компания последние пару лет была у всех на слуху из-за того, что занималась амбициозными проектами по обустройству новых районов и без того немалого города. Однако вокруг «Ци Шань Вэнь» ходили весьма неоднозначные слухи. Якобы организация стирала в пыль любую конкурирующую с ней строительную фирму, но делала это так искусно, что никаких доказательств её противоправных действий найти было просто невозможно. Все эти ничем не подтвержденные слухи вполне могли обойти бармена стороной, если бы его напарник, молчаливый Вэнь Нин, не был племянником главы «Ци Шань Вэнь». 

Вэнь Нин редко говорил о своей семье, но тот факт, что он ушёл из дома в юности практически без денег в кармане, чтобы быть ничем не связанным с этими людьми, говорил о многом.

– Из-за «Ци Шань Вэнь» набирающая обороты фирма Лань Хуаня обанкротилась? – сделал выводы из слов клиента Вэй Ин, на что тот порывисто закивал.

– Именно так всё и было. Они подкупили нескольких наших сотрудников, которые намеренно сделали ошибки в документации. В итоге «Гу Су Лань» обвинили в мошенничестве, после чего последовало банкротство и увольнение всех сотрудников… Но этим всё не ограничилось.

Вэй Ин похолодел от дурного предчувствия. Он уже хотел в нетерпении спросить мужчину, какие же еще беды настигли братьев Лань кроме банкротства, когда тот сам продолжил.

– Все счета семьи Лань арестовали, – горько вздохнул клиент, – И будто бы этого было недостаточно, их родовое поместье сгорело при весьма странных обстоятельствах.

Глаза бармена пораженно распахнулись. Он был готов услышать что угодно, но сказанное выходило за все рамки возможного.

«Дом Лань Чжаня подожгли? Где они живут теперь? С ним и братом всё в порядке?» – подобные мысли, словно испуганные птицы, метались в голове Вэй Ина. Последнюю из них он решился озвучить вслух. 

– С Лань Чжанем и его братом всё в порядке? – с трудом скрывая охватившее его беспокойство, спросил бармен.

Мужчина затравленно отвел взгляд, а пальцы его рук судорожно сжались на барной стойке.

– Насколько мне известно, господин Лань Хуань пропал без вести, – бесцветным голосом ответил клиент, после чего залпом опрокинул в себя рюмку Бакарди, – Про господина Лань Чжаня я ничего не знаю… Но, думаю, ему сейчас очень нелегко.

С трудом справившись с нахлынувшими чувствами, Вэй Ин снова открыл бутылку рома и до краев наполнил опустевшую рюмку горячительным напитком.

– За счет заведения, – пояснил свои действия бармен, поймав на себе недоуменный взгляд, – Надеюсь, вы снова найдёте себе место работы по душе…

Мужчина порывисто кивнул и благодарно принял рюмку бесплатного напитка.

Вэй Ин с удовольствием бы пообщался с ним ещё, ведь, возможно, клиент мог много чего рассказать, но, к сожалению, работа не могла стоять на месте слишком долго. Бармен был вынужден уйти к другим клиентам, уже порядочно заждавшимся своих заказов, чтобы не навлечь на себя их гнев. На автомате выполняя заказы, бармен с грустью думал о том, что всё это время несправедливо обвинял Лань Чжаня, даже не пытаясь найти другие оправдания его внезапному отсутствию... Он считал, что Лань Чжань загнал себя в тупик из-за нелепой ситуации с алкоголем и не нашёл другого выхода, кроме как забыть о Пионе навсегда. Вэй Ин не мог даже предположить, что «тот самый клиент» всё это время не приходил в клуб по совершенно другим, абсолютно не зависящим от Лань Чжаня причинам, отчего сейчас ему стало мучительно стыдно за свою по-детски глупую обиду.

Осознание того, что всё то время, пока Вэй Ин сердился на мужчину, тот пытался разрешить так внезапно свалившиеся на его семью проблемы, заставляло сердце Вэй Ина болезненно сжаться. Хотелось со всей силы приложиться обо что-нибудь тяжелое за то, что тратил драгоценное время на хандру вместо того, чтобы помочь оставшемуся наедине со своим горем Лань Чжаню!

«А если он пострадал во время пожара?!» – взметнулась в сознании испуганная мысль, которая окончательно выбила Вэй Ина из рабочего лада.

Остаток смены бармен помнил смутно: череда пьяных лиц, какие-то пустые разговоры, в которые клиенты навязчиво пытались его втянуть, бьющая по ушам клубная музыка, которая вызывала лишь приступы мигрени. Всё теперь для Вэй Ина утратило свою значимость, и единственное, чего он по-настоящему хотел, это, наконец, снять с себя форму бармена и покинуть душное помещение Пиона, пропахшее кальяном и дорогим алкоголем.

Добравшись до дома на такси, Вэй Ин сразу же, даже не переодеваясь в домашнее, сел за письменный стол и принялся искать информацию о пожаре в родовом поместье Лань на своем потертом от времени ноутбуке, однако практически ничего кроме ранее услышанных фактов ему узнать не удалось. Лань Хуань действительно пропал без вести, дядя братьев, проживающий вместе с ними, лежал в больнице с серьезными ожогами, а сам Лань Чжань, хвала небесам, совсем не пострадал от пожара. Мужчину спасло то, что во время возгорания его не было дома.

Вэй Ин облегченно выдохнул. По крайней мере, Лань Чжань цел и невредим. 

Вэй Ин смутно припоминал, что в одном из разговоров Лань Хуань говорил, что достаточно близко общается с одним из сыновей Гуан Шаня, Цзинь Гуан Яо. Именно с ним братья пришли во время своего первого визита в Пион. Оставалось только выведать у шефа об этом самом Яо и уже у него вытянуть информацию о том, где сейчас проживал Лань Чжань, чтобы, хочет тот того или нет, оказать ему посильную помощь.

Довольный своей задумкой, Вэй Ин не учёл одной значительной детали.

Следующим же вечером, в смену Вэй Ина, Лань Чжань сам пришёл в клуб, отчего отпала всякая необходимость его искать.