60

(от лица Майи)

Я проснулась от тишины. Не той уютной, что бывает ранним утром, когда за окном только ветер, а ты лежишь в объятиях любимого — а той, что глухой, как после взрыва. Такой, в которой уши звенят, а сердце стучит как будто не в груди, а где-то в животе — прямо рядом с моей дочкой.

Он ушёл.

Сначала мне показалось, что всё приснилось. Ссора. Крики. Его взгляд, пустой и злой, как будто он уже не чувствовал ко мне ничего. Дверь, что хлопнула — так громко, что я вздрогнула даже сейчас, спустя часов восемь. Но подушка была сухая. Я не плакала. Просто лежала. И слушала, как по квартире течёт утро без него.

Лили тихо подошла ко мне, положила морду на кровать, как будто чувствовала: хозяйка снова развалилась внутри. Я провела рукой по её голове, почувствовала, как пальцы дрожат. Мне страшно.

Я беременна. Мы ждали эту девочку. Вместе. А теперь... Что теперь?

На кухне, в кружке с надписью "Ты папа, Егор!", остался вчерашний чай. Я достала её из сушилки и резко поставила обратно — чуть не разбила. Смешно. Вчера мы смеялись, я снимала сторис, он гладил мой живот, а сегодня — я одна на кухне, где пахнет им. Его духами. Его кашей, которую он делал мне ночью, когда у меня была изжога. Его жизнью, которая вдруг исчезла, будто кто-то просто вырезал её из кадра.

Телефон молчал. Ни от него, ни от кого. Только Валя написала:— Ну как вы там, солнце? Всё ок?Я не ответила. Я не знала, что сказать.

На зеркале в прихожей ещё осталась запотевшая надпись, которую он вывел пару дней назад пальцем: "Ты моё море".Я стёрла её.

Села на пол. Обняла Лили.И расплакалась.

Я плакала не громко. Без криков. Без истерик. Просто текли слёзы, пока внутри что-то медленно рушилось, этаж за этажом. Дом нашей любви, построенный за два года, начал рушиться где-то с крыши — с доверия. Потом пошли стены — уважение. Теперь вот пол — поддержка. А я, как будто в подвале, с ребёнком в животе, держусь за остатки света.

Он не вернётся.— Сама виновата, — выдохнула я.Или нет?

В голове всплывали обрывки. Наши последние недели. Он стал холоднее. Больше молчал. Уходил по ночам писать музыку, а возвращался уже не ко мне, а просто домой. Как будто бывалцем. Я придиралась. Плакала. Боялась. Но не говорила прямо. А вчера — мы взорвались.

— Тебе со мной тяжело? Тогда уходи!— Может, и уйду! Ты сама этого добиваешься!— Не прикидывайся святым, Егор! Ты от меня отстранился!

И он ушёл.

Сейчас я сижу на полу, в футболке с его именем, и не знаю, как жить дальше. Я не хочу, чтобы мою дочь растила разбитая женщина. А я — именно такая.

Осторожно положила ладонь на живот.— Прости, малышка. Прости, что не смогла сохранить для тебя целую семью.

Лили залаяла, прервав мои мысли. Кто-то позвонил в дверь. Я резко встала. На автомате. Сердце колотилось. Может, он?.. Может, вернулся?..

Но на пороге стояла Амина. В худи, с глазами, в которых я сразу увидела всё — она знала.— Майя... — прошептала она. — Я видела. Все видели. В паблике уже слили, что он уехал один.Я молча впустила её. Мы не обнимались. Она просто села рядом на пол и взяла меня за руку.— Говори всё, — сказала она.

И я говорила.Всё. До последнего слова.