45

Утро следующего дня началось неожиданно спокойно. Я проснулась раньше Егора — редкость сама по себе. Лежала в кровати, смотрела на него и думала, как странно и приятно осознавать, что он теперь не просто мой парень, а человек, с которым у нас будет ребёнок.

Он спал, уткнувшись носом в подушку, волосы растрёпаны, ресницы едва дрожат. В такие моменты он выглядит почти мальчишкой, и от этого внутри становилось особенно тепло. Я тихонько выскользнула из-под одеяла, чтобы не разбудить его, и пошла на кухню.

Лили проснулась вместе со мной. Она сонно потянулась, подбежала и ткнулась мордой в колени, требуя внимания. Я погладила её за ушами, прошла к чайнику и поставила воду.

Сегодня меня почти не тошнило, и это уже казалось маленькой победой. На столе осталась записка от Егора с вечера: «Если проснёшься раньше — выпей чай с печеньем, а я потом сделаю тебе завтрак». Я улыбнулась: до чего же он милый, когда волнуется.

Я сделала чай, налила себе в кружку, села за стол и задумалась. Голова была тяжёлой, как будто заполненной ватой, но мысли роились: как всё будет, справимся ли мы, как Егор себя поведёт, когда появятся трудности. Но почему-то внутри была уверенность — не идеальная, не сказочная, но настоящая.

Через полчаса он проснулся и пришёл на кухню в тёплом худи, с заспанным видом. Подошёл, обнял меня сзади и поцеловал в макушку.

— Доброе утро, мамочка, — сказал он тихо, и у меня защипало глаза от нежности.— Доброе утро, папочка, — ответила я, повернулась и прижалась к нему.

Мы посидели немного молча, а потом Егор приготовил овсянку с ягодами и мёдом. Он всегда делает её вкуснее меня, и я не спорю с этим. Пока мы завтракали, он рассказал, что вечером у него намечается стрим.

— Думаю, часа на два. Ты если захочешь, можешь посидеть рядом, — предложил он.— Можно, но я, наверное, не буду в кадре, ладно? — тихо попросила я.Он кивнул, не стал настаивать:— Как тебе комфортно.

День прошёл в делах: я немного убиралась, гладила бельё, смотрела сериалы. Лили всё время ходила за мной, как хвостик, будто понимала, что мне нужно внимание. Егор занимался своими делами, звонил менеджеру, решал какие-то рабочие вопросы.

Ближе к вечеру я переоделась в свободную толстовку и леггинсы, заплела волосы в косу и зашла в комнату, где Егор готовил всё для стрима. Он устанавливал свет, проверял камеру, настраивал микрофон.

— Ты уверена, что не хочешь в кадр? — ещё раз уточнил он.— Уверена, — сказала я. — Но я буду рядом. Буду комментировать из‑за кадра, как твой личный фанат.

Егор усмехнулся, подошёл и легко чмокнул меня в щёку.

— Главное, чтобы тебе было хорошо, — сказал он.

Наступило время стрима. Я устроилась на кресле чуть сбоку от камеры, так, чтобы зрители не видели меня, но я видела Егора и чат. Лили легла рядом со мной, положив морду мне на колени.

Стрим начался с обычных приветствий, фанаты писали в чат «Егор, здорово!», «Скучали!», «Что нового?». Он рассказывал про тур, как прошло, какие города ему запомнились больше всего.

Я время от времени вставляла реплики из‑за кадра:— Скажи ещё, как ты проспал один рейс!— Май, не позорь меня, — смеялся Егор.

Чат взрывался смайликами: «Кто это?», «Майя, ты там?», «Пусть в кадр сядет!». Я кивнула Егору, чтобы он сказал, что я рядом, но в кадр не хочу.

— Майя тут, она просто стесняется, — сказал он, и тут же засыпали вопросами: «Почему?», «Она устала?», «Всё ли хорошо?».

Егор ответил, что у нас всё отлично, но Майя сегодня в кадр не хочет.

Вопросы лились один за другим, и мы начали играть в старую игру: «угадай кто сказал». Я из‑за кадра зачитывала смешные фразы, а он должен был вспомнить, из какой это поездки или истории.

— «Я сказала тебе купить две пачки чая, а не двадцать!» — прочитала я.— Это было в Новосибирске! — почти сразу отгадал он.

Мы смеялись, чат смеялся вместе с нами. Было так уютно: я сидела в кресле, гладила Лили, смотрела на Егора и думала, как мне повезло.

Но иногда, когда Егор отвлекался на чат, я вдруг ловила себя на том, что поглаживаю свой живот, почти незаметно. Всё ещё не верилось, что внутри кто‑то есть.

Под конец стрима начали задавать личные вопросы: «Какие планы на зиму?», «Хотите ли вы детей?», «А вы живёте вместе?».

Я напряглась, но Егор посмотрел в камеру, чуть улыбнулся и сказал:— Мы вместе, и нам хорошо. А планы на зиму пока семейные.

Мои щёки вспыхнули, хоть меня и не было видно. Но я сказала тихо, почти шёпотом, но в микрофон:— Спасибо, что интересуетесь.

Чат тут же: «Ого, её голос!», «Так мило!», «Пусть выйдет!».

Егор выключил камеру, посмотрел на меня с нежностью и тихо сказал:— Ты как?— Хорошо, просто волновалась, — призналась я.

Он подошёл, обнял меня крепко‑крепко:— Я горжусь тобой.

А я снова положила руку на живот и подумала: как же я люблю этого человека и как хочется, чтобы наш малыш тоже знал, что он окружён любовью с первого дня.