Глава 13. Игры Хель

Добраться до замка Хель с помощью великанши было бы куда быстрее и удобнее, но Модгуд только посмеялась от моего предложения подставить ладонь и прокатить нашу команду. Возможно, следовало в разговоре с ней следить за языком, а не раздавать команды направо и налево, но кто мог меня остановить? Как итог, всем пришлось топать пешком через заросли железного леса Ярнвид.

– Эй, дылда, долго ещё? – я зацепилась за сук дерева и ободрала штанину. – Проклятье богов! Признайся, ты получаешь от этого удовольствие?!

– Поверь, дочь Лодура, – ухмыльнулась страж, – я ещё сжалилась над вами. Веду по вытоптанной мною тропинке... – Модгуд сделала паузу, оглядела поваленные деревья с вывернутыми наружу стальными корнями и продолжила: – Окажись вы в чащобе, пришлось бы ой как не сла-а-адко.

– Тропинка, как же! Будь мы твоих размеров, сказали бы спасибо, – я забралась на очередное дерево и с трудом перелезла его. – Для нас это просто вывороченный лес с препятствиями!

– Не нарывайся, Тира, – попросила Альма, и я закатила глаза от возмущения.

– Посмотри на Еркера и убедись, что могло быть хуже, – хохотнул Александер, прыснув в кулак.

Берсерк зло фыркнул, лучше затягивая рукава толстовки повязанной на голых бедрах. Я не разделяла оптимизма Александера, но оценив шутку, тоже усмехнулась.

– Нас, возможно, сейчас убьют, а они улыбаются. У тебя отмороженные друзья, берсерк!

Аста поравнялась со мной и Оскаром Бергманом, одарила презрительным взглядом и прошла дальше, в начало шествия. Я в который раз подумала, понадобиться ли вообще её помощь в будущем, но отсутствие силы заставляло мириться с действительностью.

– А слово «отмороженные» точно должно быть в лексиконе валькирии? – ехидно поинтересовался Джамие. – Где твоя божественная спесь перед просторечными выражениями?

Покачав головой, Модгуд утробно хохотнула над нашей перепалкой. Вибрация прошлась по земле, передалась через ступни во всё тело. Джамие менялся на глазах, сейчас он не отмалчивался, говорил колкости, неприятную правду и что самое главное, защищал меня. В нём можно было не сомневаться. Могла ли я сказать так же о берсерке?

Увидев, наконец, перед собой ворота в замок Хель, я машинально сжалась внутри. Украшенные черепами людей стены, высеченные в камне оторванные части человеческих тел ужасали даже меня. Именно оторванные, потому что остатки разорванных мышц были хорошо проработаны архитектором... кем бы он ни был. Факелы, установленные перед воротами, в форме собачьих голов, в пастях у которых бушевал огонь, внушали какой-то запредельный, первобытный страх. Сам замок будто был пропитан им от основания фундамента и до верхушек корявых шпилей.

– Та еще безвкусица, но я сейчас в штаны наложу от атмосферки... – прошептал Алекс. Исабель, в ужасе смотря на громадину, ближе прижалась к парню. – Дамы вперёд?

– Конечно, паучок, – хмыкнула Аста.

Я опасливо заозиралась по сторонам, начиная сомневаться, что внутрь вообще стоит заходить. Уже не верила в успех своей задумки, но пути назад не было. Решив, что необходимо обезопасить себя, вплотную приблизилась к берсерку, хлопнула его по голой ляжке и заговорила, чтобы слышал только он:

– Ты должен будешь подыграть мне.

– Чего? – насторожился Оскар, снова подтягивая импровизированную набедренную повязку.

– Подыграть, –  цокнула языком. – Помнишь, говорила, что у меня есть план?

– Так, может, посвятишь в него?

– Ты сам всё поймешь. Просто доверься мне.

Оттолкнув валькирию в сторону, я первая подошла к входу. Модгуд с любопытством наблюдала за нами, скалясь широченной улыбкой, идти внутрь она не могла. Но, если бы и могла, уверена, не стала бы этого делать.

Осторожно отодвинув створку ворот, я прошла внутрь, остальные двинулись за мной. Мрачность помещения вмиг поглотила нас. Спертый, прогнивший воздух забрался в легкие, заставляя закашляться. Казалось, что замок владычицы царства мёртвых не хотел принимать в себя и «переваривать» живых, отчего всем нам сделалось дурно. Меня затошнило, как и остальных, но в отличие от Исабель, я смогла сдержать рвотный позыв.

– Ну, и где искать Хель? – задала очевидный вопрос Альма.

– Не переживай, – поморщился Оскар, – она сама нас найдет. Может, конечно, не сразу. Сначала поиграется, хорошенько потреплет всем нервишки... А потом ей это наскучит. И она нас прихлопнет.

– Прихлопнет? – ахнула до этого постоянно молчащая Исабель.

– Не утрируй, милый, ты пугаешь нашу фарфоровую принцессу.

– Милый?! – недовольно зашипел берсерк. – Совсем что ли спятила?

Пройдя ещё несколько комнат и коридоров, мы оказались перед величественной аркой. Махина вела в тронный зал, похожий на тот же Ярнвид, только с идеально гладким полом. Чёрные щупальца-ветви обнимали колонны и стены помещения, надломленными отростками поднимались к потолку, загнутые под острыми углами. Длинные шипы обрамляли ветви, желая разорвать любого, кто коснется их. Посередине зала возвышался извилистый и ухабистый трон, будто иссохшие сосуды всех некогда умерших переплелись для его создания. Лестница, идущая к нему, заливалась воском сотней кровавых свечей.

– Ой-ой-ой, – тоненьким голоском пролепетала черноволосая девчушка, развалившаяся на троне, задрав ноги на его спинку. – Погодите, погодите! Я немного потерялась во времени...

Бойко перевернувшись, она уселась как подобает, развела руки в стороны и широко улыбнулась. Мы все замерли на месте, удивленно уставившись на неё.

– Эмм... приём! Хель вызывает народ!

– Ну, привет, сестрица, – усмехнулась я, с пренебрежением оценив длинную косу и ситцевое платьице владычицы царства мёртвых. – Какая ты миленькая.

– Тира, – рыкнул Оскар, – следи за языком.

– Твой берсерк прав, – улыбнулась Хель. – Не стоит заблуждаться, если я предстала перед вами в костюмчике человека. Когда моё настроение испортится, придётся как-то поднимать его... – Она надула пухленькие губки. – А в последнее время мне совсем ничего не нравится. Ну, если только коллекция.

Богиня повела рукой, указывая на черепа, замурованные у основания трона, и взглянула на меня так, что засосало под ложечкой. Я никогда никого не боялась, но перед ней почувствовала себя мелкой букашкой. Ребята за моей спиной топтались на месте, шуршали, заламывали пальцы. Я ощущала и их панический страх. Сделалось душно...

***

– Я не ссориться пришла, царица мира мёртвых. Мне нужна твоя помощь.

– Я в замешательстве, сестрица, – на последнее слова она сделала акцент. – Неужели конунг действительно пришёл просить за защитника? Мир правда сошёл с ума, как говорят мёртвые души?

– Он эйнхерий* и по ошибке попал в Хельхейм, – зачем-то встряла Аста. – Мы посмели прийти к тебе о, владычица, чтобы просить твоей милости.

Хель снова улыбнулась, сложив ногу на ногу.

– Интере-е-есно... Вы все. Очень интересные. Давайте сыграем в игру? – богиня ещё больше выпрямилась, взирая на нас сверху вниз. – Пусть каждый из вас расскажет, почему находится здесь. Только правду! Истину, которую, может быть, вам самим ещё предстоит понять.

– И как мы должны это сделать, если сами не понимаем истины? – разозлилась я.

– Признайтесь сами себе. Прямо сейчас. – Хель поднялась, медленным шагом начала спускаться к нам. – В случае если никто не соврёт, сможете получить м-м-м... как это у смертных называется? Кажется, бонус? Точно, бонус! Он вам понравится, обещаю.

Владычица царства мёртвых замолчала. Замолчали и мы, переваривая её слова. Играть я не собиралась, не для этого ведь пришла в Хельхейм. Но даже я понимала, спорить бесполезно.

– Можем... можем ли мы верить вашим обещаниям? – осторожно поинтересовалась Альма.

– Боги не врут, когда дело доходит до клятв, – отозвался Джамие, смотря на Хель исподлобья, но уважительно, с опаской.

– Умница, – кивнула та. – Да и зачем мне это? Я по щелчку пальцев могу сделать так, чтобы вы забыли зачем пришли или, скажем, чтобы вас и вовсе не стало... Ваше присутствие – хоть какое-то развлечение для меня. Мёртвые души невероятно скучны и не разговорчивы. Без обид, берсерк.

– Да уж какие обиды, – буркнул тот.

Хель оценила наряд Оскара, а точнее, его отсутствие, поморщилась и взмахнула рукой. Вмиг на парне появилась одежда: ботинки, брюки, свежая футболка. Он осторожно осмотрел себя, затем стянул с бедер толстовку, наблюдая за богиней, и медленно надел её как полагается.

– Итак, с кого начнем? – Хель подошла к Альме, кладя ладонь на её сердце, и прикрыла глаза. Рокерша вздрогнула, но не отстранилась. – О, я уже слышу тебя. Твоё сердце не может и не хочет молчать. Хм, это даже грустно немного. Люди, божественные создания, нечисть... вы все так похожи на богов в своих чувствах. – Владычица вновь посмотрела на девушку. – Ты влюблена. И любовь твоя чище, чем у большинства живых. Влюбленность в парня переросла в искреннюю любовь к друзьям. Тебе невероятно страшно быть здесь, тем не менее, ты стоишь передо мной... Это похвально.

Альма с трудом выдохнула, когда богиня отошла от неё к Исабель, в глазах той стояли слёзы, но она держалась. Я думала, придётся самим искать истину, но Хель читала нас как открытые книги.

– Хм, а вот ты другой экземпляр. Такая надменная и любопытная. Человек, одним словом... Люди всегда поражают больше богов. – Хель презрительно покосилась на Исабель, ни разу даже не притронувшись к ней, прошла мимо, но дополнила речь: – Тебе просто не хотелось упускать шанс, чтобы проникнуть в загробный мир. Действительно... кто из смертных может этим похвастать, верно? А за тобой притащился этот кумо. Немного трусоват, но в целом, даже он оказался здесь из-за любви. Сначала таскался за вами, лелея чувство вины, потом прикипел... как мило.

Алекс ещё больше прижал к себе Исабель, которую бил озноб и не отпускали слёзы. А богиню веселило такое поведение, будто она питалась нашей злостью и болью. Хель тем временем поравнялась с Оскаром Бергманом.

– А ты, мой милый мертвец, должен был погибнуть именно так, как это произошло. Жертвенно, отважно. Ты души не чаешь в своем конунге хоть и пытаешься иногда это скрывать. Одержимость ею – твоя слабость.

– Я не считаю это слабостью. Призвание берсерков, их смысл – защита конунгов. Даже ценой собственной жизни.

– Верно, – улыбнулась Хель. – Это и делает тебя прекрасным берсерком. Жаль только ты ей не объяснил, что не подобает тащиться в загробный мир.

Оскар с болью взглянул на меня. Я ответила решительностью и не желанием сдаваться и поворачивать назад. Это было даже не в моём характере. Очередь дошла до Асты, валькирия стушевалась.

– Тебе есть что скрывать, божественное создание, не так ли? – ухмыльнулась Хель. – Ошибки... все их допускают. Не стоит так стыдиться этого, – богиня захохотала, эхо прокатилось по тронному залу и содрогнуло пламя кровавых свечей. Рука владычицы коснулась груди девушки. – Все ведь знают истинное предназначение валькирий?

– По преданиям, они сопровождают павших воинов в Вальхаллу, – ответил Алекс.

– Верно, так и есть. Но первый павший воин этой валькирии попал в Хельхейм! Забавно, не так ли? Это и сподвигло тебя последовать за ним. Как героически м-м-м... глупо. Одним больше, одним меньше, какая разница? Но ты не могла простить себе ошибку.

– В этом нет моей вины! – крикнула Аста. Она взглянула на Оскара и заговорила тише, умоляюще. – Я не знаю, как такое могло произойти, берсерк! Бравые воины никогда не попадали сюда... Ты пожертвовал своей жизнью ради конунга и не мог попасть в Хельхейм! Не должен был... прости...

– Что и требовалось доказать, – хмыкнула я после минуты молчания.

– Это ничего, – прервал меня Оскар. – В моей жизни всё идет наперекосяк. Спасибо, что не оставила.

– Ушам своим не верю! – возмутилась я. – Простишь каждого, кто тебе соврёт?!

– Если это уже не важно, да, прощу!

Хель снова захохотала. По всему телу побежали мурашки, заставляя поежиться. Богиня играла с нами. Сначала показалось, что меня она оставила напоследок, как вишенку на торте, ведь я скрывала нечто похуже ошибки Асты. Но, подмигнув мне, прошла мимо.

– Уверен, что сможешь простить всё, если уже много воды утекло?

– Уверен! Не вижу смысла грызть друг другу глотки за прошлое. Что случилось, того не исправить. Можно только сделать правильные выводы и позаботиться о будущем.

– Ну, а ты... – словно лебедь, она подплыла к Джамие сзади и обняла за плечи. – Тоже считаешь, что всё можно простить?

– Нет, – прикрывая глаза, истерично замотал головой тот. – НЕТ!

– Хм... как интересно. Почему ты не пускаешь меня в своё сердце?

Будто по команде, мы посмотрели на парня. Джамие отвёл от меня растерянный взгляд и почему-то виновато уставился на Оскара Бергмана. Будто он давно должен был что-то рассказать ему и... извиниться?

– Так, так, так... – промурлыкала богиня. – Тайна прошлого, вина за деяния родителей, неразделенные чувства... Ох! Мне всё больше и больше нравится эта игра! – Хель прижалась щекой к щеке Джамие, отчего тот зажмурился. – Поведай же нам истину, малыш. Да... вот так, я, наконец-то, всё вижу.

Джамие сжался ещё сильнее. Его сконфузило так, будто внутри парня бегало много насекомых, выгрызающих ему внутренние органы. Он схватился за сердце и медленно осел на землю. Только тогда Хель отпустила его, но продолжала стоять рядом и смотреть на бедолагу сверху вниз. Альма и Орскар дёрнулись в его сторону, но владычица царства мёртвых преградила им путь одним движением руки.

– Твоя мама, – сказала она, взглянув на берсерка, – была человеком, верно? Похоже, в Мидгарде смешение кровей обычное дело... Но хочешь понять, откуда это известно ему? – Хель мотнула головой в сторону Джамие.

Оскар недоуменно посмотрел на друга, затем снова на богиню. Я попыталась заглянуть в память и поискать там упоминания о матери защитника, но ничего не нашла. Она погибла – это всё, что я знала. Но раз даже конунг не владеет правдой о родителях своего защитника, каким образом она известна гибриду вроде Джамие?

– Я всё объясню... – начал было он.

– Тщщ, – Хель приложила палец к губам, – сейчас моя очередь рассказывать...

– Прошу вас! – взмолился Джамие. – Можно я сам ему расскажу?! Это должен сделать я... а не кто-то другой.

Хель оценила выражения наших лиц и ухмыльнулась. Повела рукой, давая понять, что Джамие МОЖЕТ САМ рассказать свою историю. Парень замялся, но всё же начал:

– Я не случайно попал в вашу компанию, ребята. Ещё до того как влюбился в Тиру, старался быть как можно ближе к Еркеру и... ну, хоть как-то помогать. Потому что должен, потому что виноват...

– Что ты несёшь? – нахмурился Оскар.

– Мой отец был монстром! – взвился Джамие. – Настоящим чудовищем. А мама... она полюбила этого изверга. Однажды осенью баггейн напал на человеческую женщину, прогуливающуюся в лесу. Он и предположить не мог, что рядом окажется берсерк. Её муж...

– Остановись, Красавчик, – разозлился Оскар, – не переходи черту!

– Это мой отец напал на твою маму, Еркер. МОЙ ОТЕЦ! – Джамие повернулся к берсерку всем телом, сделал шаг навстречу, но тот дернулся от друга, будто от огня. – После того, как он убил женщину, попытался сбежать. Но муж погибшей был свиреп в своей ярости. Догнав баггейна у его же дома, он напал. Напал и в гневе убил гиану, которая бросилась защищать мужа-монстра. А затем разорвал и баггейна... – Джамие шмыгнул, быстро утёр рукавом подкатившие слёзы. – Оставил в живых только их сына, думая, что тот, повзрослев, будет мстить. Берсерк сказал, что подождёт мести и расправы, примет их как избавление за грехи. За отнятую жизнь моей матери... Но я решил простить его. Решил злиться на собственного отца и его кровожадность. Решил, что стану лучше, чем он, чтобы быть похожим на маму... Она самоотверженно сражалась за отца из-за любви и погибла. Лучше пусть и меня постигнет такая же судьба, чем быть просто монстром.

Альма, Исабель и Алекс уже не жалели слез. Даже Аста смахнула со щеки скупую каплю, но Оскар Бергман не плакал. Он горящими глазами смотрел на Джамие и еле сдерживал гнев.

– Зря вы пришли в Хельхем, – наконец, хрипло отозвался берсерк. – Я не хочу возвращаться в мир живых.

– Еркер... – прошептала Альма.

– Нужно придумать, как вытащить вас отсюда, а моё место здесь.

– Что ж, – улыбнулась Хель, – кажется, теперь всё встало на свои места. Как и обещала, можете получить свой бонус.

Богиня щёлкнула пальцами, и прямо из воздуха перед нами материализовался Нуар. Всклокоченный, будто бежал марафон в несколько десятков километров, и запуганный, словно бежал не просто так, а от монстров.

– Д-дочь Лодура, – прошептал он.

– Ну, привет, ночной засранец. Я почти соскучилась по тебе.

– Ты не должна... они...

– Тихо, букашка, или тебе понравилось моё наказание? Ты и так облегчил им путь. – Хель взглянула на нас, хитро выгнув бровь. – Ну что ж, продолжим? У меня припасена для вас ещё одна игра. Её исход решит всё.

Я почувствовала жжение внутри где-то в районе груди. Берсерк был прав, владычица царства мёртвых так просто от нас не отстанет. Всё только начиналось...

* Эйнхе́рии (ориг. Einherjar) — в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павших в битве, которые живут в Вальхалле.