Глава 10. Разбитое сердце

– Тира, ты в порядке? – спросил Джамие, будто ранее я вовсе не обидела его.

Когда я вернулась, мы уселись возле костра в пещере за ужином. Ребята уплетали мясо кабана, будто не ели несколько дней, а я не могла засунуть в себя и кусочка. Крутила большой ломоть угощения в руке и представляла, как Аста угробила животное голыми руками.

После того как я выбросила кулон в воды Гьёлль, во мне будто что-то надломилось. Смешно. Всего лишь вещица... Да, дорогая  для меня, но ведь не настолько, чтобы сомневаться в правильности выбора – я, возможно, спасла друзей. Однако, я была разбита. Будто частица сердца откололась и теперь навсегда утеряна. Но самой пугающей казалась мысль, что дело вовсе не в медальоне.

– Да, – я потёрла ключицы, ощущая непривычную пустоту под пальцами. – Кажется, да.

– Выглядишь не очень, дочь Лодура.

– Не называй меня так, валькирия! – огрызнулась я, чувствуя, как гнев плещется в крови. – Только Нуару было позволено ко мне так обращаться, но и он с недавнего времени называет меня по имени!

– И то она вечно на него рычала, – поддакнул Алекс, пытаясь проживать мясо. – Как по мне, ваши привычки называть всех по сущностям – полный отстой. Страшись, человек! – парень спародировал грубый голос предположительно бога. – Закрой рот, мерзкий кумо! Берегись, дитя хитрожопого божка!.. Выпендрежники.

Аста потеряла дар речь от хамства Александера. Если уж даже я опешила от его монолога, для валькирии – божьего создания слова оказались острыми, словно лезвие бритвы. Девушка зарычала.

– Алекс – шут, – приподнимая руку в успокаивающем жесте, прокомментировал Оскар. – Просто не обращай внимания на его слова.

Я фыркнула слишком громко, заслужив тем самым неодобрительный взгляд берсерка. Своего ли берсерка? Уверенности во мне уже не было.

– Так и будем перекидываться бессмысленными репликами или обсудим, наконец, как действовать дальше?

Исабель совсем уж растеряла амплуа симпатичной глуповатой блондинки. Я и до Хельхейма и даже до всего сверхъестественного в своей жизни считала её более глубокой и во многом умнее меня, а сейчас это понимали все. Даже Альма относилась к ней совсем иначе. В последнее время подруги даже сблизились: в полголоса обсуждали что-то между собой, обменивались понимающими, многозначительными взглядами, кивками поддерживали высказывания друг друга. Возможно, кому-то такое могло показаться мелочью, но не мне. Я была свидетелем накала их взаимоотношений, а теперь их смело можно было назвать приятельницами. Меня это не задевало. Но удивляло точно.

– На тот берег просто так не перебраться, мы пробовали, – ответил Оскар. –  Затея вызволить меня, с самого начала была  провальной, но раз вы здесь... что ещё нам остается? Надо попытаться... Как вы сюда попали? В эту часть Хельхейма?

– Приплыли, – пожала плечами Альма. – На лодке.

– Мне она показалась похожей на половину кокоса, – хмыкнул Алекс задумчиво. – Очень ненадежная штуковина... Не рекомендую использовать её снова.

– Позволь-ка напомнить, чья была идея плыть на ней!

– Моя идея, злючка, моя, – закатил глаза парень, скорчив рожицу. – И благодаря ей мы все оказались здесь.

– Не забывай, что Тира искупалась.

Джамие выглядел мрачнее тучи. Я старалась не смотреть ему в глаза, но даже тембр голоса парня пробирал до мурашек. Невольно поёжилась, понимая, что получив от меня столько грубых слов, он всё равно оставался верным...

– Так вот я о чём и говорю! Ненадежная штука, не нужно снова использовать этот кокос...

– Постой, что? – прервав Александера, Оскар уставился на меня. – Ты прикасалась к Гьёлль?

– Прикасалась? – переспросил за меня Алекс. – Да она так ею нахлебалась, думали, откачать не успеем! Река будто взбесилась...

Остальные подробные описания нашего плавания я уже не слушала, смотрела в бездонные глаза сидящего напротив защитника, утопая в его беспокойстве обо мне. Это тёплое чувство разливалось по телу, наполняло каждую его клеточку. Даже подумалось, ради такого взгляда стоило вновь уйти под речную гладь. Снова побывать на волоске от смерти, чтобы возродить берсерка, словно феникса из пепла. Заставить его почувствовать свою необходимость, обрести себя. Возможно, моё спасение вовсе не было смыслом всей его жизни, но это было тем, что наполняло его именно в эту минуту. От взгляда Оскара я вдруг поняла, что ему не хватало в царстве Хель. Почему он стал таким блеклым и уязвимым. Он потерял конунга, того, кого должен был защищать, потерял частичку себя и был таким же разбитым, как и я сама.

– Вот как? – встряла валькирия, нагло прервав поток моих мыслей. – Странно... Как ты вообще смогла выжить после такого? Я слышала, воды этой реки способны не то что убить, уничтожить любое живое существо.

– Смогла, как видишь. И даже договорилась с Гьёлль.

– Договорилась? – нахмурился Оскар.

– Да, – я по очереди взглянула на каждого. – Только что ходила к реке и договорилась с ней. Мы заключили сделку. Она пообещала пропустить нас назад.

– Что она попросила взамен, если это была сделка?

Джамие, скорее всего, сам того не замечая придвинулся ближе. Мне снова стало жаль друга за то, что я ему наговорила, за его чувства и моё полное безразличие к ним.

– Гьёлль та ещё стерва... Она, – пальцы снова коснулись шеи, где должна была висеть серебряная цепочка, – забрала мой медальон. Твой подарок, Оскар.

Я взглянула на парня, в надежде увидеть сожаление и понимание в его глазах, но ни один мускул на лице берсерка даже не дрогнул.

– С чего бы? – наконец проговорил он. – Гьёлль собралась на свидание? Перед кем ей красоваться? Она же река.

– Ты... не злишься, что мне пришлось выбросить кулон в воду?

– Нет, а должен? – натурально удивился Оскар. – Но я действительно не понимаю, с чего ты взяла, что это реальная сделка? Зачем Гьёлль пропускать нас назад из-за какого-то медальона? Зачем ей вообще эта вещица? Обычная безделушка, не имеющая никакой ценности...

– Замолчи!

Мой крик разлетелся по пещере эхом. Я вскочила на ноги, сжимая ладони в кулаки с такой силой, что ногти до крови поцарапали кожу. Оскар был разломанным, неполным... И я была такой в разлуке. Так отчего сейчас мы не могли быть целыми, когда вновь обрели друг друга? Что изменилось? Неужели дело в Асте и наша связь – только связь конунга и берсерка и не имеет никакого отношения к любви? Почему он не понимает, что у меня отняла Гьёлль и почему из его уст слово «безделушка» звучит так гадко?

Съедаемая собственными мыслями, я развернулась и пошла прочь из пещеры, чтобы утихомирить сердце и остановить подступающие слёзы. Свежий воздух должен был охладить, но легче мне едва ли стало.

– Вернись, Тира! – зарычал защитник, выбегая за мной и хватая за руку. – Куда тебя постоянно несёт? Что происходит?!

– А ты как думаешь? – я резко развернулась, заглядывая в глаза парню.

– Не знаю, поэтому и спрашиваю. С момента встречи я  не могу понять тебя... Ведёшь себя странно, истеришь. У тебя переходный возраст что ли?

– Идиот.

– Ч-чего?

– Ты идиот, Оскар! Идиот, ясно? – я набрала полные лёгкие воздуха, а затем заговорила, быстро и, возможно, излишне громко: – Как ты думаешь, почему я пришла за тобой? Почему не смогла смириться с твоей гибелью и просто не переждала несколько лет, когда сердцу полегчает?

– Наша связь... – через минуту молчания сказал он, – очень сильная.

– Да, верно. Сильная. Но думаешь, причина только в ней?

Оскар потупил взгляд, не зная, что ответить. Я не стала ждать очередного умозаключения, продолжила сама:

– Сначала я была просто раздавлена, не могла даже с кровати себя поднять, целыми днями рыдала. Это нормально, когда умирает близкий человек. Но потом... мне стало страшно. Мы затеяли авантюру с путешествием в Хельхейм, не представляя, что может нас ждать, и меня это ужасно пугало. До того момента как я познакомилась с мистером Бергманом.

Оскар вздрогнул, услышав про отца.

– Он не злился на меня. Был разбит из-за утраты, опустошен, но говорил, что в твоей смерти нет моей вины. Меня должно было это успокоить, наверное, но я разозлилась. Как можно гордиться тем, что сын ценой собственной жизни спас конунга? А как же отцовская любовь, злость на ту, из-за кого погиб твой ребёнок?!

– Берсерки созданы, чтобы служить своим конунгам. Это честь, умереть ради спасения...

– Да мне плевать! Плевать, понимаешь?! –я вырвала ладонь из руки парня и, больше не сумев сдержать слёз, опустила глаза. – Я пошла за тобой, не потому что мы связаны. Ты сам говорил, никакой конунг не станет подставлять под удар свою жизнь ради защитника, а я... – голос сорвался. – Я под удар не только себя поставила, но и друзей. Даже не смогла отказаться от их помощи, потому что понимала, одна не справлюсь. Мне так важно было найти тебя, до дрожи в груди хотелось снова тебя увидеть и обнять, что я эгоистично позволила им присоединиться...

– Тира...

– Это не потому что мы связаны как конунг и берсерк, – я подняла заплаканные глаза на Оскара. – Я привязана к тебе совсем по другой причине. Потому что влюблена в тебя. Как человек в человека. И мне не важно, что мы оба не совсем люди. Мне просто хотелось вернуть парня, потеря которого убивала моё сердце... Но я здесь, и что вижу? Злишься на то, что мы пришли, живешь с этой полуголой валькирией и называешь безделушкой ту единственную вещь, что подарил мне.

Мы молчали, как обычно слишком долго, чтобы каждый точно смог почувствовать неловкость. Я призналась Оскару в любви, а он стоял как истукан, удивленно хлопая ресницами. И ребята явно слышали наш разговор от начала и до конца, потому что сцена, которую я устроила, происходила у входа в пещеру.

– Я заметил, что ты скучала, – прочистив горло, тихо заговорил Оскар. Он сделал шаг ко мне навстречу, провёл рукой по волосам, отчего по лицу пробежали приятные мурашки, а потом натянул мне на голову капюшон своей же толстовки. – Я тоже тосковал, уж поверь. Но ты не должна переходить черту, Тира. – Парень потрепал меня за уши на капюшоне. – Спасибо, что сохранила эту толстовку. Это подарок от мамы, она дорога мне. И спасибо, что пришла за мной... Я сделаю всё, чтобы вернуть всех обратно.

– Вот значит как, да? Отворачиваешься от моих чувств?

– Я готов снова умереть за тебя, Тира, – выдохнул тот, не медля и секунды. – Но не путай любовь и привязанность. Мы никогда не сможем быть вместе в этом плане... не питай ложных надежд.

Оскар развернулся, задержался всего лишь на секунду и зашагал обратно в пещеру. А моё сердце развалилось на части окончательно...