Глава 21 «Сентинел, я беременна»

Треки под главу.

Знак бесконечность — ЗемфираБудь моим смыслом — FlëurНемерено — ЛамбапиктГде ты? — Элли на маковом поле, лампабиктХочешь — Земфира

____

Каждое утро Эвелин встречала по-разному. Одни дни начинались с лёгкой слабости и странного головокружения, другие — с подташнивания, которое почти сразу проходило. Сентинел замечал всё: каждый её шаг, каждое её движение, каждое слегка бледное лицо.

                ❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

— Ты сегодня как? — спросил он, когда они шли по коридору башни. Его голос был спокоен, но в глазах сквозила тревога.

— Немного странно себя чувствую, — призналась Эвелин, сдерживая лёгкую улыбку. — Но всё под контролем.

Он кивнул, словно оценивая её состояние, и лёгким движением взял её за руку. Даже такой маленький жест внушал ощущение защиты и поддержки.

Рабочий день шёл своим чередом: отчёты, проверка добычи Энергона. Эвелин старалась держаться, но порой ей приходилось делать паузы, присаживаться на край стола или направляться в туалет, чтобы справиться с лёгкой тошнотой. Каждый раз Сентинел находился рядом, готовый поддержать или провести рукой по её спине, чтобы облегчить напряжение.

— Иногда мне кажется, что ты ощущаешь всё слишком сильно, — тихо сказал он вечером, когда они сидели в её покоях. — Но я вижу, что это что-то большее, чем усталость.

Эвелин замолчала на мгновение, затем тихо выдохнула:— Я сама пытаюсь понять...

Он осторожно взял её за руку, провёл пальцами по её запястью:— Не торопись. Мы разберёмся вместе.

Каждый день приносил новые ощущения. Иногда слабость была едва заметной, иногда — сильнее, заставляя её присаживаться или прислоняться к Сентинелу. Но каждый раз, когда он находился рядом, казалось, что весь мир вокруг успокаивается, даже если тело подводило.

— Ты не представляешь, как я ценю тебя, — тихо сказал он в один из вечеров, когда они сидели рядом на диване. — Ты справляешься с этим и продолжаешь быть собой.

Эвелин слегка улыбнулась, ощущая тепло его заботы. Они молчали некоторое время, просто держась за руки, наслаждаясь тихой близостью. Её тревога постепенно смягчалась — с ним рядом она чувствовала себя защищённой.

— Каждый день... разный, — пробормотала она. — Но с тобой я знаю, что всё будет в порядке.

Он провёл рукой по её плечу и тихо улыбнулся:— Я всегда рядом. Неважно, какой день.

И в этот момент Эвелин впервые осознала, что их связь стала глубже: она уже не только о физическом притяжении или желании, а о доверии, заботе и поддержке, которые они дарили друг другу, несмотря на все трудности.

***

Она шла по коридору башни Иакона, держась за живот, хотя на самом деле пока не знала, что именно там происходит. Каждый шаг давался труднее, чем предыдущий: странная слабость, внезапные приливы тошноты, лёгкое головокружение — всё это всё чаще заставляло её останавливаться, прислоняться к стене.

Когда она наконец дошла до своего покоя, внутри её разрывала тревога. «Не могу... не могу так больше», — прошептала она себе. Дрожащими руками открыла сумочку и достала маленький тест, который всегда лежал «на всякий случай».

Время растянулось. Она еле смогла капнуть каплю жидкости на полоску, и мир будто замер. Сердце билось так, словно хотело вырваться.

И вот два ярких символа — два четких, неизбежных. Она беременна.

Эвелин села на пол, не веря собственным глазам. Слёзы тут же потекли по щекам. Руки дрожали, дыхание сбилось. Она не была готова, не знала, что делать, и паника внутри росла.

— Нет... это не может быть... — шептала она, прижимая тест к груди, — я... я не готова...

Она плакала, навзрыд, потому что сейчас не было никого рядом. Башня была пустой, только слабый свет обычной луны пробивался через окна. Никто не мог её успокоить — пока.

Эвелин зажмурилась, пытаясь хоть как-то остановить поток эмоций. Она снова и снова смотрела на тест, словно могла заставить мир повернуть время вспять.

Она сидела на холодном полу, тело дрожало, слёзы сами текли. И в этой тишине, полной её тревоги и страха, ещё не было Сентинела. Он пока не знал.

Она подняла взгляд к потолку, всхлипывая, и впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно уязвимой. Сердце стучало в груди, а мысли метались: «Что делать? Как сказать? А если он рассердится? Или... не поймёт?»

Эвелин закрыла лицо руками, пытаясь отдышаться, но дрожь не проходила. Она не готова к этому, но уже невозможно было вернуться назад.

Всё, что оставалось — это сидеть здесь, одна, и постепенно привыкать к мысли, что внутри неё начинает зарождаться новая жизнь.

Было больно, больно от того что она не верила своим глазам, она не верила что сможет справиться, не верила что Сентинел сможет её понять. — Всё так сложно.. — говорит она тихо всхлипывая.

И через минуту..

Нужно попробовать.

Эвелин медленно шла по длинному коридору башни.. опять.. сердце колотилось так, словно оно пыталось прорваться наружу. В голове крутились одни и те же мысли: «Он должен знать... но как сказать?» Каждая секунда тянулась, словно часы. Она уже чувствовала лёгкое волнение в животе, но всё равно шагала к его кабинету, пытаясь собраться с силами.

Когда дверь кабинета открылась, Сентинел сидел за столом, погружённый в кипу документов. Лампы давали мягкий свет, отражаясь от его золотистых волос, а синий локон переливался в этом свете. Он выглядел сосредоточенным, серьёзным, словно весь мир мог подождать, кроме бумаги перед ним.

— Эвелин... — он поднял взгляд, и на его лице мелькнула привычная лёгкая усмешка. — Что то случилось, милая?

Её горло пересохло, слова застряли внутри. Она сделала шаг ближе, держа руки перед собой, как будто могла найти смелость в этой жесткой позе.

— Сентинел... — голос дрожал, но она всё же смогла продолжить, — я... вообщем то.. беременна

На мгновение в комнате повисла тишина. Он замер, взгляд устремлённый на неё, сначала не понимая. Бумаги в его руках дрогнули, словно он забыл, зачем они нужны.

— Что? — тихо, почти невольно пробормотал он, и глаза его расширились.

— Я... и ребёнок твой, — прошептала Эвелин, ощущая, как внутри всё сжимается от волнения.

Сначала он даже не улыбнулся. Просто сидел, как будто пытался обработать эту новость, анализируя каждое слово, каждый звук. И лишь через мгновение, словно волна радости прорвалась через его сдержанность, на лице появилась первая искренняя эмоция.

— Ребёнок... мой... — он повторил, почти не веря. — Это... это значит... это лучшее, что могло произойти... — его голос дрожал от эмоций, и Сентинел впервые позволил себе улыбнуться широко, не скрывая радости.

Эвелин медленно шагнула ближе, видя, как его сдержанность уступает место настоящей радости. Он встал, обойдя стол, и осторожно взял её за руки, держал их крепко, но мягко.

— Эвелин... — его взгляд горел, и она вдруг увидела, насколько он счастлив, насколько он горд и тронут одновременно. — Мы... мы станем родителями. Наш ребёнок... — он едва не засмеялся от счастья, — это будет наследник, или наследница... это всё, что я мог желать!

Её глаза наполнились слезами, но теперь это были слёзы облегчения. Он держал её руки, глядя прямо в глаза, и она почувствовала, что его счастье — настоящее, неподдельное.

— Я... я боюсь, — призналась Эвелин, тихо. — Я не была готова, и...

— Неважно, — перебил он, мягко улыбаясь, — мы справимся. Вместе. И я... я не мог бы быть счастливее. Тебя и нашего ребёнка я защищу всем, что у меня есть.

Он обнял её, крепко, но бережно, словно боялся её сжать слишком сильно. Эвелин прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, аромат, привычный металл и человечность одновременно.

— Ты действительно счастлив? — спросила она тихо, пытаясь разглядеть правду в его глазах.

— Да, — ответил он спокойно, с лёгкой улыбкой. — Очень. Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Эвелин улыбнулась сквозь слёзы, ощущая, как тревога постепенно отступает. И хотя страх ещё оставался где-то глубоко внутри, сейчас всё, что имело значение — это радость и это новое чувство, которое они оба могли разделить.

Сентинел провёл рукой по её щеке, вытирая слёзы, и тихо прошептал:

— Это только начало, Эвелин. Наше... настоящее начало.

Она кивнула, прижимаясь к нему ближе. И впервые с тех пор, как узнала новость, почувствовала, что всё будет хорошо.

⸻

Сентинел отпустил её руки, но не отошёл. Он тихо вздохнул, проводя взглядом по её лицу, словно хотел запомнить каждый штрих, каждую эмоцию.

— Эвелин... — сказал он мягко, почти шёпотом, — ты слишком много для этого мира делала. Я... хочу, чтобы ты больше ни за что не отвечала. Никаких поручений, никакой работы, никакой суеты. Только ты. Только мы. И наш ребёнок.

Эвелин замерла. Она знала, как много значат для него его обязанности, как трудно Сентинелу расставаться с контролем, и вот сейчас он добровольно отдавал ей покой, защищая её от всего остального мира.

— Ты серьёзно? — спросила она тихо, в голосе дрожь.

— Абсолютно, — ответил он твёрдо, но его взгляд оставался мягким и тёплым. — Всё остальное может подождать. Ты важнее всего. Всего. Понимаешь?

Эвелин кивнула, не сразу веря словам. Он сделал шаг ближе, его руки мягко коснулись её щёк, затем осторожно обвил её руками, притянув к себе. Она почувствовала тепло его тела, его сердцебиение, и её тревога постепенно рассеялась.

— Ты заслуживаешь покоя, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя защищённой. Всегда.

Она дрожащими руками обвила его шею, прижимаясь ещё ближе. Их тела словно нашли идеальное положение — и тепло, и сила, и нежность одновременно.

— Я... я никогда не думала, что могу так... — начала она, но он мягко приложил палец к её губам.

— Просто будь рядом. Всё остальное не имеет значения. — Он обнял её крепче, словно хотел передать через прикосновение всю свою любовь и заботу.

Он снова наклонился, его губы коснулись её сначала легко, нежно, почти робко, затем поцелуй стал глубже. Эвелин ответила, обвивая его руками, чувствуя, как каждая тревога растворяется в этом простом, но полном доверия объятии.

— С тобой... — тихо проговорил Сентинел, отрываясь на мгновение, — всё становится важнее всего. Весь мир, все обязанности... исчезают. Осталась только ты.

Эвелин закрыла глаза, прижимаясь к нему ещё сильнее, чувствуя, как тепло его тела согревает её изнутри. Сентинел прижал её к себе всем телом, обхватив руками так, чтобы она почувствовала себя в полной безопасности, словно никакие внешние беды не могли их достать.

Он снова наклонился, поцеловав её с такой нежностью, что дрожь пробежала по всему телу. Его руки мягко скользнули по её спине, обнимая её, удерживая, а она ответила на каждое прикосновение, вдыхая его запах, его тепло, его уверенность.

— Отдыхай, Эвелин, — тихо сказал он, прижимая её к себе. — Я буду рядом. Всегда.

Эвелин прислонилась к нему, обхватив его руками, а он в ответ крепко обнял её, как будто хотел сохранить этот момент навсегда. В этот момент она впервые почувствовала, что их маленькая семья уже начала своё существование, и всё будет хорошо.

И пока он держал её в своих объятиях, шептал тихие слова уверенности и любви, она позволила себе полностью расслабиться, чувствуя себя защищённой и любимой.

             ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈПиздец, я вахуи, у меня слов не хватает. Хоть это могло бы и не входить в канон самого мультфильма, но я сделала по своему. Ребят.. слишком мало отзывов, я же стараюсь.