Глава 18 «Нежность рассвета»

Свет проникал сквозь широкие окна покоев Сентинела, мягко отражаясь на стекле, окрашивая комнату тёплыми оттенками раннего утра. Эвелин ещё спала, её дыхание было ровным, тело расслабленным. Она лежала на боку, закинув ногу через его бедро, не осознавая, насколько игриво она устроилась.

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

Сентинел открыл глаза первым. Солнечные лучи едва касались его лица, но он заметил, как Эвелин закинула на него ногу. Его взгляд стал мягким, почти трепетным — впервые за долгое время он позволял себе быть нежным и уязвимым.

— Ты... — хрипло прошептал он, но не от раздражения, а от удивления и лёгкого восхищения. — Ты спишь так... свободно.

Она вздохнула во сне, слегка поворачиваясь, и он не удержался: медленно наклонился, поцеловав её плечо, мягко скользнув губами по коже, словно боясь разбудить. Его руки осторожно обвили её, слегка прижимая к себе.

Эвелин шевельнулась, сонно ворочаясь, но чувствовала тепло и ласку. Он поцеловал её шею, затем медленно поднялся губами к подбородку. Когда она окончательно проснулась, глаза её встретили его голубые, чуть усталые, но мягкие глаза.

— Сентинел... — прошептала она, удивлённо улыбаясь. — Ты... не такой, каким я привыкла тебя видеть.

— А я могу быть только таким для тебя, — сказал он тихо, играя пальцами по её волосам. — Для остальных я Прайм. Здесь, с тобой... просто я.

Он поцеловал её губы, сначала мягко, изучающе, а потом глубже, чувственно. Эвелин ощутила, как его дыхание сливается с её, как каждая линия его губ и движения рук наполнены заботой и теплом.

— Ты не просто Прайм, — сказала она, слегка задохнувшись, когда он скользнул рукой вдоль её спины, притягивая к себе ближе. — Ты... настоящий.

— И ты... моя реальность, — улыбнулся он, снова целуя её шею и плечо, ощущая, как её тело реагирует, дрожит от прикосновений, но не сопротивляется.

Эвелин закинула руки вокруг его шеи, чувствуя, как он осторожно, почти боясь причинить боль, водит руками по её телу. Это была совсем другая сторона Сентинела — не властная, не самоуверенная и хищная, а нежная, внимательная и ласковая.

— Ты... так смотришь на меня, как будто боишься потерять, — сказала она тихо, улыбаясь, — и это... это волнует меня.

— Потому что ты... — он прервался, поцеловав её губы, — для меня важнее всего.

Свет утра проникал всё сильнее, наполняя комнату теплом, а они лежали, обвившись друг вокруг друга. Его губы то касались её шеи, то подбородка, осторожно, сдержанно, но страстно. Он шептал её имя, играя с прядью волос, трогая плечи и талию, изучая её реакции.

— Ты можешь быть слабой рядом со мной, — сказал он, слегка улыбаясь, когда их лбы встретились. — Я здесь, чтобы держать тебя, а не командовать.

— И мне это нравится, — ответила она, чувствуя, как напряжение последних дней растворяется в этом тепле.

Они уляглись плотнее, Сентинел обвил её руками, и их дыхание синхронизировалось. Каждое движение, каждый поцелуй и прикосновение были чувственными и игривыми, но не спешили, как будто время остановилось для них двоих.

— Я могу остаться так весь день? — тихо спросил он, прижимая её к себе.

— Если захочешь, — улыбнулась Эвелин, положив голову на его грудь. — Только не забудь, что реальность ждёт нас снаружи.

— Пусть реальность подождёт, — ответил он, поглаживая её волосы. — Здесь и сейчас... только мы.

Они лежали так долго, наслаждаясь утренней близостью, позволяя себе смеяться тихо, шептаться, играть пальцами и губами. Это было игривое утро, наполненное нежностью и впервые настоящей эмоциональной и физической близостью, без масок и обязанностей.

Сентинел не переставал целовать её шею, плечо, скользить пальцами по спине, а Эвелин впервые чувствовала, что может довериться ему полностью. Их смех, шепот и лёгкая игра с телами создавали ощущение, что весь мир исчез, оставив только их двоих.

И когда солнце поднялось выше, они, наконец, спокойно улеглись, обвившись друг вокруг друга, позволяя телам и душам согреться. Это утро стало новой гранью их отношений — нежной, доверительной и искренней, где страсть переплеталась с мягкой заботой, а власть и привычная маска Прайма растворились перед её взглядом.

Сентинел лежал на спине, Эвелин удобно устроилась рядом, нога всё ещё закинута на его бедро. Он тихо улыбался, наблюдая, как солнечные лучи играют на её коже.

— Ты словно... будишь во мне всё лучшее и худшее одновременно, — пробормотал он, почти шепотом, скользя пальцами по её плечу.

Эвелин слегка фыркнула, наклонившись к нему:

— А ты вовсе не мягкий, пока никто не видит?

Он ухмыльнулся, подвигаясь ближе, осторожно обвивая её руками, так что она почти почувствовала тепло его тела через кожу.

— Сегодня утром я могу быть любым, — сказал он, целуя её шею. — И нежным, и дерзким.

Её руки скользнули по его груди, исследуя каждую линию, чувствуя его напряжение и силу. Сентинел наклонился, целуя её губы, сначала медленно, мягко, а затем чуть глубже, напоминая о вчерашней страсти, но без спешки.

— Ты... совсем другой рядом со мной, — сказала она, чуть отстраняясь, но не убираясь. — Я вижу тебя таким впервые.

Он улыбнулся, слегка покачавшись на локтях, чтобы придать поцелуям новую игривость.

— Тогда наслаждайся... потому что я могу быть только таким с тобой, — прошептал он, скользя рукой вдоль её талии, прижимая ближе.

Эвелин смеялась тихо, когда он начал слегка щекотать её плечо, при этом целуя подбородок и шею. Она отвечала мягкими толчками бедрами, играя с его руками, вызывая тихие хриплые вздохи.

— Сентинел... — прошептала она, когда он коснулся её внутренней стороны бедра, — аккуратнее... я же ещё не полностью проснулась.

Он улыбнулся, слегка сжав её бедро, но глаза его блестели от удовольствия.

— Проснуться можно по-разному, — сказал он с легкой усмешкой, снова целуя её губы и шепча имя. — Я хочу, чтобы ты чувствовала... только меня.

Эвелин обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Он осторожно скользнул руками под её рубашку, лаская спину, плечи и ребра. Каждый его поцелуй был мягким, игривым, но страстным одновременно.

— Ты понимаешь, что я могу привыкнуть к такому утру? — сказала она, наклоняясь к его уху. — И не хочу его отпускать.

— Я понимаю, — пробормотал он, прижимая её к себе. — И не собираюсь отпускать.

Свет утра проникал глубже в комнату, отражаясь в их взглядах, смехе и шепоте. Эвелин позволила себе быть полностью открытой, а он, в ответ, показывал нежность, мягкость, о которых она и не догадывалась.

— Так, кажется, пора... — начала она, но Сентинел не дал ей договорить, наклонившись и проведя пальцами по её щеке.

— Нет... Пусть это утро будет только нашим. Без обязанностей, без власти, — сказал он тихо, целуя её губы ещё раз, медленно, чувственно. — Только мы.

Эвелин улыбнулась, прижимаясь ещё ближе, их тела слились, дыхание смешалось. И в этом утреннем свете, с солнечными лучами на коже, они позволили себе быть полностью открытыми, игривыми и настоящими, впервые ощущая чистую, беззастенчивую близость, без масок и правил, только доверие и страсть.

Сентинел осторожно подвинул её на грудь, обнимая и целуя, а Эвелин отвечала игривым поцелуем в шею, плечо, подбородок, чувствуя, как их утро превращается в медленную, чувственную игру.

— Ты... опасен, когда играешь так, — прошептала она, улыбаясь и слегка толкая его в грудь.

— А ты... слишком сладкая, чтобы сопротивляться, — ответил он, играючи целуя её шею, плечо, и поглаживая спину.

Игра длилась, медленно, нежно, с лёгким эротическим напряжением, которое не спешило перерастать в бурю. Это было утро смешанной страсти и нежности, где они оба впервые смогли быть настоящими — и чувствовать, и позволять себя чувствовать, без страхов, без власти, без масок.

Наконец они улеглись, обвившись друг вокруг друга, дыхание синхронизировалось, а солнце проникало глубже, освещая их близость. И в этом моменте была их свобода, их доверие и их страсть, утро, которое стало новым этапом отношений.

___

Сентинел всё ещё обнимал Эвелин, пока солнечные лучи играли на их телах, когда его взгляд вдруг стал более серьёзным, почти сосредоточенным.

— Слушай, — начал он тихо, приподнимаясь на локте, — я хочу устроить сегодня вечер... для всех важных фигур Иакона. Вечеринка, банкет, приём. Пусть видят, кто здесь Прайм. —

Эвелин подняла бровь, слегка улыбнувшись:

— Банкет? Ты и вечеринки... Это будет весело?

— Весело? — усмехнулся он, прикоснувшись пальцами к её щеке. — Нет, но нужно показать силу, присутствие... и, честно говоря, хочу, чтобы ты была со мной. Всё время. Ни на шаг не отходя.

Она слегка рассмеялась, слегка шутливо толкнув его плечо:

— Ты правда хочешь, чтобы я была твоей тенью весь вечер?

— Не тенью, — сказал он, мягко ухмыляясь, — спутницей. Всегда рядом, чтобы поддерживать меня. И, если честно... наблюдать за тобой всё время тоже приятно.

Эвелин чуть покачала головой, ощущая тепло его рук, которые скользнули по её талии.

— Ты хочешь, чтобы я была рядом не только физически? — спросила она, наклоняясь чуть ближе.

— Да, — ответил он, не отводя взгляда. — Чтобы ты была со мной... во всём. На этой вечеринке, в моих мыслях, в моих шагах. Чтобы люди видели нас вместе.

Она задумалась на мгновение, а затем мягко улыбнулась:

— Ну что ж... если это твоя игра, я сыграю. Но предупреждаю — я буду рядом не только для приличия. Я хочу быть твоей поддержкой, и если кто-то попытается что-то, я буду защищать нас обоих.

Сентинел слегка приподнял её подбородок, целуя губы, сначала мягко, затем чуть игривее:

— Вот это мне нравится. Такая твоя... решительность. Она будоражит меня куда больше любой вечеринки.

Эвелин усмехнулась, обнимая его крепче:

— Так ты теперь боишься, что я буду мешать твоей власти?

— Мешать? — он тихо рассмеялся. — Нет. Я хочу, чтобы ты была моей силой. Рядом. Всегда. Даже среди людей, которые думают, что знают Прайма. Они не знают, какой ты для меня.

Он провёл рукой по её спине, слегка сжимая, и Эвелин почувствовала, как в её груди заиграл тот же огонь, что и утром.

— Ладно, — сказала она мягко, — тогда сегодня мы будем... командой. И да, буду рядом. Ближе всех.

Сентинел улыбнулся, его глаза блеснули, и он осторожно провёл пальцами по её щеке:

— Отлично. И пусть все видят, что рядом со мной... нет никого лучше тебя.

Эвелин лишь слегка покачала головой, позволяя себе лёгкий флирт:

— Ну что ж, Прайм, посмотрим, кто выдержит твою вечеринку с такой... «поддержкой».

Он усмехнулся, слегка прижимая её к себе:

— Я уверен, что выдержат. Главное, чтобы ты была рядом. Всегда.

И они снова слились в коротком поцелуе, лёгком и игривом, словно готовясь к вечеру, где каждый их взгляд и движение будут частью единой игры, их интимной и скрытой силы среди всего Иакона.

Но она не знала, чем обернется эта вечеринка, этот вечер..

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ