Глава 4 «Понять»

Крис проснулся первым. Рассвет еще только намечался за зубчатыми вершинами, окрашивая небо в грязно-серые тона. Холодный воздух пещеры заставил его мех непроизвольно подняться дыбом, создавая воздушную прослойку для тепла. Под плащом, который теперь пах дымом, рыбой и чем-то своим, общим, Айрен спал, свернувшись плотным клубком. Его дыхание было ровным, спокойным, нос слегка подрагивал во сне.

Крис осторожно приподнялся, стараясь не потревожить малыша. В тусклом свете зари он разглядел макушку Айрена — сине-черная шерсть слиплась, местами покрытая пылью и засохшими каплями воды. Без мысли, чисто инстинктивно, его язык высунулся, начал аккуратно приглаживать торчащие волоски. Тепло, влажно, знакомо. Так делал иногда Эйдан, расчесывая его мех после особенно тяжелых тренировок…

И вдруг осознание ударило, как электрический разряд Люксио. Язык замер, торча из полуоткрытой пасти. Что он делает? Это же... Это же... Он резко втянул язык назад, словно обжегшись. Глупость. Нелепость. Он не мать. Не тренер. Он... кто?

Айрен пошевелился во сне, тычется мокрым носом в его шею, под зеленое пончо из листьев. Сопит. Ищет тепло, защиту. Крис замер, наблюдая за этим. В голове, еще не до конца проснувшейся, роились мысли. Этот Риолу... Он никому не нужен. Никто не ищет его. Никто не расклеивает листовки с его изображением. Он вылупился в этой пещере, увидел Криса первым и... привязался. Как утенок к первому движущемуся объекту.

А Эйдан? Эйдан нужен ему, Крису? Нет. Ответ был ясен, как горный воздух. Но вот этот сине-черный комочек... Вчерашний бой, страх в красных глазах, доверие после... Это что-то значило. Но что именно? Кто он для Айрена? Наставник? Защитник? Временный попутчик? Статус был неясен, расплывчат, как туман в долине.

А если... Если он вернется. К Эйдану. К команде. К покецентрам и тренировкам. Кем тогда будет Айрен? Очередным номером в команде? Еще одним покемоном в покеболе?

Глубокая, животная ярость поднимается из самых глубин. Нет. Он не допустит этого. Никогда. Никаких покеболов. Никаких команд.

Он прижимает Айрена ближе, осторожно, чтобы не разбудить. Лапа обнимает сине-черный бок, чувствуя под шерстью ровное, спокойное биение сердца. Он не знает, кто они друг для друга. Но знает точно — это его выбор. Его ответственность. Его... что-то, для чего у него пока нет названия.

Голод оказался сильнее утренних размышлений. Крис почувствовал, как Айрен зашевелился у него под плащом, его маленькое тельце напряглось, а затем раздалось громкое, по-детски нелепое фырканье. Риолу проснулся. Почти сразу в голове Криса возникло странное ощущение — не мысль, а скорее смутный импульс, волна, исходящая от малыша. Невнятная, но отчетливая, как первый крик птенца. Голод. Холод. И... доверие. Айрен тычется носом в его бок, передавая через пробуждающуюся ауру простые потребности: «Есть. Холодно. Ты здесь».

Со вчерашнего дня осталось несколько оглушенных Мэджикарпов, аккуратно завернутых в тот самый пергамент от бутербродов Аой. Бумага пропиталась рыбным запахом, но сохранила остатки жира, защитив добычу от полного высыхания. Крис развернул сверток, разорвал рыбу на куски — помельче для Айрена, покрупнее для себя. Ели молча. Сырая рыба пахла тиной и льдом, но после дней скитаний даже это казалось пиршеством. Айрен чавкал, роняя кусочки, потом облизывал лапы с неловкостью младенца, осваивающего собственное тело.

Крис тем временем выглянул из пещеры. Утро в горах Синно встретило их прозрачным, обжигающе холодным воздухом. Пики вокруг — острые, как клыки Габлайта, — терялись в слоистых облаках. Где-то внизу, в долинах, еще лежал ночной туман, но здесь, на высоте, уже светило солнце, беспощадное и яркое. Тропы вились между скал, как серые нити на каменном полотне. Идти можно было куда угодно — на север, к заснеженным перевалам Сноупоинта, где в пещерах гнездятся Сваблу; на восток, где скалы постепенно переходили в лесистые холмы; или на запад, к выжженным равнинам Флоаромы. Выбора не было. Было только движение. Вперед. Прочь от людей.

Они собрались молча. Крис поправил плащ — ткань посеклась по краям, но еще держалась. Айрен потянулся, его сине-черная шерсть взъерошилась, потом встряхнулся, разбрызгивая капли росы. Малыш посмотрел на Криса, красные глаза вопрошали без слов: «Куда?»

Крис не ответил. Не мысленно, не иначе. Просто шагнул вперед, к узкой тропе, петляющей между скал. Айрен засеменил следом, его лапы пока не так уверенно цеплялись за камни, но упорство компенсировало неопытность.

Тропинка, по которой они шли, постепенно расширялась, пока не слилась с утоптанной грунтовой дорогой. Старая колея, прорезанная повозками и редкими автомобилями, вела между холмов, обсаженная с обеих сторон невысокими кустами черники и молодыми соснами. Крис шел впереди, его лапы оставляли четкие отпечатки на рыхлой земле, а уши постоянно двигались, улавливая каждый звук. Айрен плелся следом, то замирая, чтобы обнюхать очередной камень, то рванув вперед с внезапным порывом щенячьего любопытства.

Дорога сделала плавный поворот вокруг очередного холма — и внезапно перед ними открылся вид на большое здание вдалеке. Крис мгновенно замер, его мех слегка ощетинился. Что-то в этом месте казалось знакомым, но он не мог вспомнить, где и когда видел его раньше.

Архитектура здания дышала теплом и уютом, резко контрастируя с дикими горами вокруг. Несколько крыльев, сложенных в почти замкнутый прямоугольник, с черепичными красными крышами, которые ярко выделялись на фоне зелени. Светлые стены, украшенные темными деревянными балками в стиле фахверк, придавали постройке старинный, почти сказочный вид. Большие окна сверкали на солнце, отражая блики в окружающий ландшафт. Все выглядело новым, ухоженным, но при этом не вычурным — каждая деталь была продумана и функциональна.

Центральный двор перед зданием представлял собой просторную площадку с бледно-песчаным покрытием — идеальное место для игр и тренировок. Вдоль одной из стен аккуратной линией стояли маленькие детские стульчики, ярко раскрашенные, явно предназначенные для занятий на свежем воздухе. Неподалеку виднелись цветочные клумбы и аккуратные огородные грядки, где, вероятно, дети учились выращивать растения. Каждая деталь создавала ощущение жизни, заботы и педагогической направленности.

Высокий забор с массивными воротами ограждал территорию, но не создавал впечатления тюрьмы — скорее, обозначал границы безопасного пространства. Тропинка, ведущая к воротам, была обрамлена цветущими кустами и молодыми деревьями. В одном из углов двора угадывалась детская площадка с качелями и спортивными снарядами.

Крис невольно прижал уши, чувствуя, как в памяти всплывают обрывки воспоминаний. Эйден когда-то упоминал это место... Академия покемонов? Что-то связанное с профессором... Роуэном, кажется? Место, где тренеры и их покемоны учились взаимодействовать в неформальной обстановке. Летний лагерь, где делились на команды, соревновались, зажигали костры...

Айрен, не чувствуя опасности, сделал шаг вперед, его нос задрожал, улавливая новые запахи — свежескошенная трава, краска на стульчиках, сладкий аромат цветов с клумб. В его красных глазах вспыхнул интерес…

И он тут же рванул вперед прежде, чем Крис успел его остановить. Сине-черный комочек метнулся к воротам академии с той самой щенячьей стремительностью, когда весь мир кажется огромной игровой площадкой. Крис замер на мгновение, его мех встал дыбом, а затем бросился вдогонку — лапы скользили по утоптанной земле, плащ развевался за спиной, как зелёное знамя тревоги.

Он влетел на территорию академии через распахнутые ворота ровно в тот момент, когда Айрен уже успел вбежать в центральный двор. Там, на песчаной площадке, собралась группа детей в одинаковых жилетах разных цветов — красных, синих, зеленых. Один из мальчишек как раз докладывал что-то о повадках огненных покемонов, размахивая руками. Все обернулись на внезапный топот лап.

Тишина.

Тридцать пар детских глаз уставились на неожиданного гостя. Айрен замер, его хвост дернулся, но любопытство явно перевешивало страх. Он неуверенно сделал шаг вперед, обнюхивая воздух — запах еды, пота, бумаги и чего-то сладкого, вероятно, покеблоков.

Затем появился Крис. Его зелёная фигура в потрёпанном плаще возникла в проёме ворот, розовые глаза метались в поисках Риолу. Гомон начался мгновенно:

— Ой, смотрите! Риолу!

— А это что за покемон? Зелёный такой...

— Это же Флорагато! Из Палдеи!

— Значит, у него есть тренер? Где же он?

— Может, потерялись?

Дети не проявляли агрессии — только любопытство, перемешанное с восхищением. Кто-то достал покедекс, кто-то начал осторожно приближаться. Камера одного из ребят щёлкнула, запечатлев необычную пару.

Из толпы вышла девочка лет десяти в синем жилете. Рыжие косички, веснушки, глаза, круглые от восторга. Она присела на корточки, протянув руку, но не для того, чтобы поймать, а просто как жест дружелюбия.

— Вы такие милые! — её голос звенел, как колокольчик. — Где ваш тренер? Вы потерялись?

Крис напрягся. Он не мог ответить. Не умел. Только глухо мяукнул, звук получился хриплым и неуверенным. Айрен же, напротив, вильнул хвостом и издал что-то среднее между лаем и чириканьем — явно заинтересованный реакцией людей.

Толпа вокруг них сгущалась, но без угрозы — дети шептались, показывали пальцами, смеялись. Кто-то бросил покеблок, который Айрен тут же схватил с радостным визгом. Крис не знал, что делать — бежать? Но куда? Айрен явно не собирался уходить.

И тогда появился он.

Профессор Роуэн вышел из главного здания, его массивная фигура заслонила солнце на мгновение. Высокий, грузный, с седыми усами, которые казались отдельным живым существом, и такими же седыми, волосами. Лабораторный халат развевался за ним, как мантия. Глаза — холодные, пронзительно-синие — сразу нашли незваных гостей.

Толпа мгновенно расступилась. Профессор медленно приближался, его тяжёлые ботинки скрипели по песку. Он изучал их взглядом учёного — оценивающим, но не враждебным. Взгляд задержался на плаще Криса, на его потрёпанных краях, на необычном покрое. Брови профессора поползли вверх.

— Любопытно, — его голос прозвучал низко и густо, как мёд, выливающийся из бочки. — Флорагато из Палдеи и... дикий Риолу? Не думаю.

Он обвёл взглядом двор, явно ища тренера, но никого не обнаружил. Его усы шевельнулись, когда он склонился немного ниже, чтобы рассмотреть их поближе. Крис почувствовал, как шерсть на загривке поднимается — профессор казался суровым, даже пугающим, но в его глазах не было зла. Только любопытство и... что-то ещё. Озадаченность?

— Выглядите так, будто прошли через многое, — пробормотал он, больше себе, чем им. Затем выпрямился и обратился к детям: — Кто-нибудь видел тренера этих покемонов?

Гомон возобновился, но ответа не последовало. Профессор Роуэн почесал подбородок, затем неожиданно улыбнулся — его лицо преобразилось, морщины разгладились, а глаза засветились добротой.

— Что ж, — сказал он, — пока мы не разберёмся, вам явно нужно поесть и отдохнуть. И, возможно... — его взгляд снова скользнул по плащу, — рассказать историю. Если, конечно, вы готовы её поведать.

Айрен потрусил за профессором, его сине-черная спинка подрагивала от возбуждения, хвост вилял, описывая в воздухе неуклюжие восьмерки. Крис, стиснув зубы, последовал за ними — лапы ступали осторожно, словно земля могла в любой момент разверзнуться под ним. Дети, хоть и заинтересованные, постепенно вернулись к своему докладу об огненных покемонах, лишь изредка бросая взгляды на странную процессию, удаляющуюся вглубь здания.

Внутри академия оказалась просторной и светлой, с высокими потолками и стенами, украшенными детскими рисунками покемонов. Длинные коридоры расходились в разные стороны, пахло деревом, мелом и чем-то сладковатым — возможно, свежей выпечкой из столовой. Именно в одном из таких коридоров они столкнулись с ассистентом Юзо — молодым человеком в таком же халате, но с синими волосами. Его глаза, широко раскрытые, отразили немой вопрос при виде неожиданных гостей.

— Профессор, это... — начал он, но Роуэн лишь махнул рукой, не замедляя шага.

— Позже, Юзо. Сначала чай и покой.

Кабинет профессора оказался уютным хаосом книг, бумаг и странных приборов, назначение которых Крис не мог определить. На столе в углу стоял небольшой холодильник, дверца которого не закрывалась до конца — из щели виднелись обертки от конфет, пачки печенья и что-то, напоминающее торт в прозрачной упаковке. Профессор, не обращая внимания на удивленный взгляд Криса, достал чайник и две чашки.

— Садитесь, — сказал он, хотя в кабинете не было ни одного стула, подходящего по размеру для покемонов. — Вернее, устраивайтесь как удобно.

Айрен тут же плюхнулся на пол, устроившись по-собачьи, а Крис остался стоять, напряженный, как струна. Его розовые глаза неотрывно следили за каждым движением профессора — за тем, как его крупные руки разливают чай, как пар поднимается над чашками, как сахар медленно растворяется в горячей жидкости. Роуэн не торопился, давая им время освоиться, и в этой неторопливости была какая-то мудрость, словно он понимал, что спешка только напугает их еще больше.

— Так, — профессор отодвинул свою чашку и скрестил руки на животе. — Расскажите, как вы здесь оказались.

Тишина. Крис сжал челюсти. Он не мог ответить. Не словами. Не мыслями — Айрен был еще слишком мал, чтобы передать что-то сложнее базовых эмоций. Его хвост дернулся в раздражении, когти поскребли по полу. Профессор наблюдал за ним внимательно, его голубые глаза казались почти прозрачными в свете лампы.

— Я понимаю, — наконец сказал он, и в его голосе не было разочарования, только спокойное принятие. — Вы не можете говорить. Но, возможно... — он потянулся к столу и выдвинул ящик, из которого достал блокнот и набор фломастеров. — Вы можете показать?

Блокнот упал перед Крисом с глухим стуком. Фломастеры рассыпались, как разноцветные палочки, некоторые покатились по полу. Айрен тут же схватил один — синий — и принялся грызть колпачок.

Крис замер с фломастером в лапе, его розовые глаза прищурились, изучая чистый лист бумаги. Чернильная точка, оставленная на поверхности, расплывалась медленно, как его собственные мысли. Если он нарисует правду — пещеру, яйцо, одинокого Риолу — станет ясно, что малыш дикий. Без тренера. Без защиты. А что, если... солгать? Изобразить их вместе с самого начала? Зеленую фигурку и синюю, идущую рядом по дороге. Но тогда как объяснить плащ, явно сшитый для покемона, но потрепанный скитаниями? Как объяснить неуклюжие движения Айрена, его детскую непосредственность, неопытность в самых простых вещах?

Он взглянул на профессора. Тот сидел неподвижно, его массивные руки сложены на животе, седые усы слегка шевелились от дыхания. Голубые глаза, острые, как лезвие, казалось, видели не только бумагу, но и сам ход его мыслей.

— Рисуйте, — сказал Роуэн мягко, — так, как считаете нужным.

Крис вздохнул, почувствовав, как напряжение спадает с плеч. Мех, стоявший дыбом, постепенно пригладился. Он встал на один из стульев и начал выводить линии — сначала неуверенно, потом все смелее.

Дом. Небольшой, с квадратными окнами и дверью. Рядом фигурка человека — угловатая, схематичная, но с узнаваемыми деталями: кепка, сумка на боку. Эйден. Затем он сам — зеленая фигурка с острыми ушами. Рядом другие, менее четкие очертания — Старавия, Люксио. Команда.

Потом пауза. Фломастер дрогнул в воздухе. Как изобразить бой? Как передать ту ярость, ту горечь, когда команда тренера перечеркнула его собственное решение? Он нарисовал еще одну фигурку — Гравелера, массивного, угловатого. Себя рядом — атаку, направленную не так, как нужно. Затем крест, резкую линию поверх — ошибку. И наконец, себя, уходящего — маленькую зеленую фигурку с плащом, спиной к дому.

Линия повела дальше — дорога, лес, горы. Пещера, обозначенная неровным полукругом. Яйцо с голубыми пятнами. И наконец, они вдвоем — он и Айрен, идущие к зданию академии, нарисованному с неожиданной тщательностью: прямоугольник, черепичная крыша, даже флаг на шпиле.

Профессор наклонился ближе, его дыхание пахло мятным чаем и чем-то сладким. Он изучал рисунок молча, иногда кивая, иногда проводя толстым пальцем по линиям, как будто ощупывая историю, запечатленную в них.

— Я вижу, — наконец произнес он. Голос его был глухим, но не осуждающим. — Вы ушли. Потому что... вас не услышали.

Крис не ответил. Он лишь опустил голову, чувствуя, как старый гнев смешивается с чем-то новым — стыдом? Сожалением?

Роуэн откинулся в кресле, его лицо стало мягче.

— Обида — естественная вещь для Флорагато, — сказал он, будто размышляя вслух. — Вы умны. Вы знаете, что можете решать сами. Но... — он указал на рисунок, на фигурку Эйдена, — он тоже человек. Он ошибся. А вы ушли, не дав ему шанса исправиться. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в щели показалось знакомое лицо — рыжие косички, веснушки. Девочка, что встречала их во дворе. В руке она сжимала телефон, экран которого ярко светился.

— Профессор, — прошептала она, — тут новость... Пропал Флорагато, ищут по всему региону...

Ее взгляд упал на Криса, затем на рисунок, и глаза расширились от понимания.

Но Роуэн лишь усмехнулся, поднял руку, останавливая ее.

— Спасибо, Лена, — сказал он спокойно. — Я уже понял.

Девочка замерла, затем кивнула и исчезла, прикрыв за собой дверь. Тишина снова наполнила кабинет, нарушаемая только посапыванием Айрена, свернувшегося калачиком на полу.

Профессор взглянул на Криса, и в его глазах читалось не осуждение, а что-то более сложное — понимание, смешанное с грустью.

Он посмотрел на свои лапы, на фломастер, на рисунок, который рассказывал его историю лучше любых слов. И впервые за долгое время он не знал ответа.

Крис так и сидел, опустив глаза на свои лапы, в то время как голос профессора Роуэна заполнял кабинет, тяжелый и размеренный, как течение древней реки.

— Связь между тренером и покемоном, — говорил профессор, — это не цепь и не поводок. Это мост. Построенный с двух сторон. — Его толстые пальцы сложились в арку, демонстрируя метафору. — Когда одна сторона перестает слушать другую, мост рушится. Ваш Эйден... он ошибся. Но и вы не дали ему шанса исправиться.

Слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. Крис слушал, но его мысли блуждали далеко от этого кабинета, от запаха чая и сладостей, от мирного посапывания Айрена у его ног.

Он ушел. Нашел яйцо в пещере. Выкормил Риолу. Дошел до этой академии. А что дальше? Снова в горы? В снежный Сноупит, где их никто не найдет? Или... домой?

Нет. Это было не так просто. Конфликт оказался глубже, чем он думал. Глубже, чем обида на одну неудачную команду. Это было осознание. Медленное, горькое, как неспелый плод. Осознание того, что даже в самой любящей команде, даже у самого заботливого тренера он был... инструментом. Дорогим, любимым, опекаемым — но инструментом. Его кормили, за ним ухаживали, им восхищались, но когда-то в глубине души он начал понимать: в этой системе он никогда не станет больше, чем другом тренера и боевой единицей в чьей-то коллекции.

— Доверие, — продолжал между тем профессор, — это когда ты позволяешь другому ошибаться. И даешь шанс исправиться. — Он потянулся к холодильнику, достал пирожное в форме покебола и не глядя протянул Айрену. Тот схватил лакомство с радостным повизгиванием.

Крис наблюдал, как крошки падают на пол, как синие лапы малыша неуклюже сжимают сладость. Если он вернется с Айреном... Эйден заберет его? Будет командовать ими обоими? Загонит этого доверчивого щенка в те же рамки, из которых он сам сбежал?

Когда-то он жаждал битв, славы, силы. Теперь же… Он ушёл. Если бы остался, так и жил бы в этих рамках, как птица в клетке, даже не подозревая, что за её пределами существует небо. Голод, страх, холодные ночи в пещерах — они научили его тому, о чём он никогда не задумывался, лёжа на мягком коврике в углу Эйденова дома. Он научился слушать себя. Принимать решения.

Айрен пошевелился у его ног, чёрный носик ткнулся в лапу. В красных глазах читалось безграничное доверие. Крис вдруг с ясностью понял — теперь он сам стал для кого-то тренером. Тем, кто принимает решения. Тем, кто несёт ответственность. И этот груз оказался в тысячу раз тяжелее, чем любая битва.

— ...понимаете? — закончил профессор, его голос вернул Криса к реальности.

Флорагато медленно поднял голову. В его глазах не было ответа. Только вопросы, множество вопросов, колючих, как его мех в гневе. Но один из них жёг сильнее других — что значит быть свободным, если свобода отнимает у тебя право на ошибку, на слабость, на чью-то поддержку?

Он потянулся к фломастеру, перевернул лист. На чистой стороне начал рисовать. Себя. Айрена. Дорогу, уходящую вдаль, где не было ни Эйдена, ни академии, ни даже гор. Просто путь. Неизвестный. Их.

Профессор посмотрел на рисунок, потом на Криса, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение.

— Ясно, — сказал он просто. И больше не стал ничего добавлять.

Он поднялся с кресла, его массивная тень легла на стену, где висели старинные карты Синно с пометками о миграциях покемонов. Он поправил халат, затянутый на животе, и произнес медленно, тщательно подбирая слова:

— Все же стоит предупредить своего тренера. Хотя бы сообщить, что ты жив. — Он сделал паузу, наблюдая, как у Криса дрогнули уши. — А вы оба можете остаться здесь, в летней академии. Сколько захотите. Мне было бы... интересно пообщаться с тобой подольше.

Его толстые пальцы подвинули к Крису чашку с остывающим чаем, положили рядом печенье в форме звезды — крошки осыпались на рисунок с их путешествием. Затем Роуэн развернулся и вышел, прикрыв дверь с тихим щелчком.

В коридоре профессор остановился, прислонился к стене и провел ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. Маска спокойствия спала — его густые седые брови сдвинулись, глаза сузились. Он был... поражен. В хорошем смысле. В тревожном тоже.

Удивление. Вот что он чувствовал в первую очередь. Искреннее, почти детское удивление. Перед ним был покемон, сознательно выбравший свободу от тренера. Не сбежавший в панике или обибе, не потерявшийся — принявший решение. И не просто покемон, а Флорагато, чья эволюционная линия буквально создана для тесной связи с человеком.

Он достал из кармана халата конфету, развернул, задумчиво положил в рот. Сахарный вкус расцвел на языке, но не заглушил беспокойство. Они оба такие юные. Флорагато — по меркам его вида, едва вышедший из подросткового возраста. А этот Риолу... Малыш, вылупившийся в пещере, без матери, без стаи. Смогут ли они?

Нужно предупредить. Это очевидно. Но Как? Сказать: «Ваш Флорагато здесь, но он, кажется, больше не считает вас своим тренером»?

Роуэн зашагал по коридору, его тяжелые шаги глухо отдавались в пустых переходах. В голове крутились обрывки мыслей — протоколы, правила, этические нормы. И любопытство. Жгучее, почти детское.

Он повернул за угол, почти столкнувшись с Юзо. Ассистент что-то бормотал себе под нос, листая папку с бумагами.

— Юзо, — профессор положил ему на плечо тяжелую ладонь. — Отмени мои сегодняшние занятия. И приготовь комнату для гостей. Ту, что с видом на горы.

— Но профессор, у вас же лекция о...

— Отмени, — Роуэн уже обходил его, направляясь к лестнице. — И найди мне все материалы по Флорагато, Мяускараде. И Риолу, или Лукарио. Особенно случаи, когда они... — он замялся, — когда они жили самостоятельно.

— Но таких случаев почти...

— И все же.

И всё же, что-то внутри него, что-то глубинное и почти забытое — то ли азарт исследователя, то ли старый дух бунтарства — шептало, что это интересно. Что это — вызов. Что таких, как этот зелёный кот с гордым взглядом, он ещё не встречал.

Но прежде всего...

Им нужно остаться. Здесь. В безопасности. Под присмотром. Хотя бы на время.

Он выпрямился, твёрдо ступил по коридору — и вдруг остановился.

Мысль.

Четкая, как удар молнии.

— Библиотека, — произнёс он вслух и, не теряя ни секунды, развернулся, зашагал быстрее, его халат развевался за ним, как крылья.

Он знал, что искать.

______________

Крис наконец расслабил плечи, почувствовав тепло чая через тонкий фарфор. Он обхватил чашку обеими лапами, не пытаясь подражать людям с их хрупкими пальцами - просто прижал сосуд к груди, позволяя аромату корицы и бергамота окутывать мордочку. Первый глоток обжег язык, но боль была приятной, почти ритуальной. Печенье, сладкое и рассыпчатое, таяло во рту, напоминая о тех редких днях, когда Эйден баловал команду домашней выпечкой.

Что-то в этом седом человеке с грубыми руками и тихим голосом заставляло опустить защиту. Может быть, то, как профессор принял его рисунок - не как детскую мазню, а как исповедь. Как выбор.

Айрен сопел на кожаном диване, свернувшись калачиком, его сине-черный бок ритмично поднимался. Один из клыков слегка высовывался из пасти, придавая щенку комично-беззащитный вид.

Дверь отворилась без предупреждения. Роуэн вошел, держа перед собой как святыню потрепанный том в кожаном переплете. Его глаза горели - смесь азарта и одержимости. Книга с глухим стуком легла перед Крисом, подняв облачко пыли.

Азбука. Старинная, с пожелтевшими страницами, где под каждой буквой красовались аккуратные прописи: "А - Азурилл", "Б - Бластойз", "В - Вайплюм".

Крис замер, его зрачки расширились. Он понял мгновенно. Удивление заставило уши выпрямиться, а хвостик дернуться.

— Ты хотел, чтобы тебя понимали, — сказал Роуэн, опускаясь в кресло с хрустом суставов. — Но жить без слов... Это как сражаться с завязанными глазами. — Его толстый палец ткнул в страницу. — Вот ключ.

Профессор откинулся, наблюдая, как Флорагато водит когтем по буквам, ощущая шероховатость бумаги.

— Покеболов бояться не стоит, — продолжал он, разминая левую руку. — Ты уже зарегистрирован в системе Эйдена. Никто не имеет права поймать тебя повторно. — Глаза его сузились. — Но Риолу... Он свободный агент. Любой тренер может...

Крис резко поднял голову, мех на загривке приподнялся. В горле застряло низкое рычание.

— Успокойся, — Роуэн поднял ладонь. — Я не о себе. Но если он встретит того, кому доверится...

Зеленая лапа легла на обложку азбуки, прижимая ее к столу. Ответ был ясен без слов - этого не случится. Никто не заменит его в сердце малыша.

Они пили чай в молчании, нарушаемом только шелестом страниц, которые Крис перелистывал с неожиданной для кошачьих лап аккуратностью. Буквы, слова, целые фразы - ключ к миру, где он сможет говорить без мяуканья. Где его мысли не будут зависеть от чужой интерпретации.

— В библиотеке есть уголок за третьим стеллажом, — внезапно сказал профессор, собирая чашки. — Тихий. С подушками и хорошим светом. — Он встал, и тень от его фигуры накрыла стол, как крыло. — А завтра... Моя гостевая комната свободна. Вид на Коронет, если интересно.

Дверь закрылась, оставив Криса наедине с азбукой и спящим Айреном. Впервые за долгие недели скитаний он чувствовал не тревогу, а странное предвкушение. Не свободу от чего-то - свободу для чего-то.

Его фломастер медленно вывел на чистом листе первую букву. "А". Потом "Й". "Р". "Е". "Н".

Имя, которое он дал, но не мог произнести. Теперь оно жило не только в его голове.