Глава 4

Существует расхожее мнение, что бесконечно можно смотреть на три вещи: на огонь, воду и то, как кто-то работает. Но в сознании Наби теперь появилось и четвёртое — бесконечно можно было наблюдать, как улыбается принц Джиху.

На мгновение Наби показалось, что она подсматривает сцену из какой-то параллельной реальности, в которой принц Джиху не был наследником династии Ли, а был обычным человеком, отцом. Его губы изогнулись в лёгкой, по-настоящему тёплой улыбке, такой, что на миг острые черты лица сгладились, и даже глаза, обычно холодные, как дворцовые плиты, потеплели. Наби не могла поверить, что это тот же самый человек, которого она видела вчера: строгий, собранный, сдержанный.

Но всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Гун, заметив её, с радостным криком сорвался с места и, подняв ворох сухих листьев, метнулся в сторону Наби. И в тот же миг, как только Гун окликнул её, улыбка с лица принца исчезла, будто её и не было вовсе. Линия губ снова стала прямой, а во взгляде проступил узнаваемый холод щитом между ним и остальным миром.

— Нуна! — Гун с разбега влетел в объятия Наби, врезавшись в колени, а потом задрал голову, счастливо смотря на неё. — Ты пришла!

— Конечно, пришла, — ответила она, невольно улыбаясь, — я же обещала.

Пришлось отступить на полшага, потому что с приближением наследного принца, казалось, что воздух становился плотнее, тяжелее. Стало трудно дышать.

— Вот вы где, — за спиной послышался знакомый голос Минхи.

Наби вздрогнула и невольно сделала обратно шаг вперёд, крепче прижав Гуна к себе.

— Стоило отвернуться, как вы исчезли из поля зрения, — добавил помощник принца, безукоризненно вежливо, но с какой-то настороженностью, которую здесь вплетали в любую фразу в отношении Наби.

— Простите... — пробормотала она, опустив взгляд и чувствуя, как щёки обдало жаром. — Я услышала смех и решила посмотреть.

Гун удобно устроился на руках Наби, когда она присела и подняла его, и, пытаясь спрятать свою растерянность, убрала с его щеки прилипшую соринку.

— Любопытство не порок, если оно умеренно, — отозвался принц Джиху, наконец приблизившись и бегло осмотрев Наби.

Он не повысил голос, но каждое его слово звучало так, словно оно уже было вписано в какой-то свод правил, о котором Наби забыли рассказать. И пусть он не обвинял ни в чём напрямую, Наби почувствовала себя пойманной нарушительницей границ, которые ей также никто не обозначил.

Она не успела ничего ответить. Принц Джиху уже прошёл мимо, не задерживаясь, и лишь мягко потрепал сына по макушке.

— Теперь я покажу тебе всё! — с воодушевлением заявил Гун, уже соскочив с рук Наби. Он крепко схватил её за указательный палец и уверенно потянул за собой вперёд, вглубь территории.

Они шли по мощёным камнем дорожкам между зданиями с черепичными крышами, изгибающимися к небу. Под их резными карнизами тянулся узор данчхона (традиционная корейская декоративная роспись деревянных построек): сочные красные линии переплетались с небесно-зелёными завитками, цветы и облака мерцали в тени. Наби рассматривала внутренние дворики, где среди ровных дорожек уже распускались поздние хризантемы. Минхи неторопливо шёл рядом.

— С южной стороны, — сказал он, указывая рукой, — стоят ворота Кванхвамун. Это главный вход во дворец, через который прежде въезжал только король. Оттуда тянется центральная ось, ведущая прямо к тронному залу. — Они миновали длинную галерею, из-за которой виднелась широкая площадь, и Минхи продолжил: — В центре всего дворцового комплекса расположен главный тронный зал Кынчжонджон. А это, — Минхи кивнул за него, — Саджонджон. Рабочий кабинет короля. Вам сюда заходить не рекомендуется.

Наби лишь кивнула в ответ. Вокруг стало заметно тише, и дорога вывела их в сторону более уединённых строений.

— Здесь располагаются покои короля и королевы, поэтому эта зона тоже закрыта для посещения посторонними, — Минхи понизил голос и посмотрел на Наби сверху вниз, — по сути вам, госпожа Хван, не следует посещать внешний двор. Для перемещений же слуг по внутреннему двору во дворце существуют специальные ходы, но когда вы будете с Его Высочеством Гуном, ограничения снимаются.

Наби всё кивала и кивала в ответ. Нужно было запомнить простое: нельзя одной выходить за границы внутреннего двора, однако площадь его пугала Наби. Как здесь не потеряться? Ей хотелось скорее добраться до комнаты, потому что это место было чужим, пугающим и загадочным. И путь к комнате казался единственным якорем, по тросу которого можно было возвращаться хотя бы для того, чтобы спокойно выдохнуть.

Напряжение начало спадать, только когда Наби увидела знакомую тропу и здание. Она тихо выдохнула, а Гун остановился у приоткрытой двери, откуда падал свет на террасу, и, подняв руку, уверенно ткнул пальцем в неё:

— Здесь твоя комната, нуна. А там, — он перевёл руку чуть в сторону, указав на соседнюю дверь, — моя. Здорово, да? Теперь ты сможешь меня многому научить в играх. — В его голосе звучал восторг и неподдельное детское счастье, которому, казалось, нет места здесь, за высокими стенами дворца. — Но папа сказал, что после обхода ты должна отдохнуть и разложить вещи, — добавил Гун серьёзно.

Наби присела на корточки, чтобы оказаться на одном с ним уровне. От каменных плит двора веяло прохладой, и тихие шаги от передвижения охраны где-то вдалеке доносились до слуха.

— Твой папа прав, — сказала Наби, улыбнувшись. — Мне нужно немного времени, но скоро мы сможем продолжить твоё обучение.

Гун, довольный, расплылся в улыбке и, развернувшись, убежал в конец коридора, где его уже ждал Минхи. Наби проводила их взглядом, и, когда коридор опустел, она быстро зашла в отведённую ей комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал громко. Наби прижалась спиной к холодной деревянной поверхности. Сердце билось быстро, будто не поспевая за происходящим. Глубокий вдох. Потом ещё один. Внутри комнаты было тихо. Только снаружи, где-то за окнами, слышался крик птиц и шум воды. Ручей? Или пруд?

Наби внимательно осмотрела свою комнату. Здесь не было ничего лишнего. Светлый деревянный пол, полупрозрачная занавеска над окном колыхалась от ветра из приоткрытого окна, превращая солнечные лучи в акварельные мазки на стене. На комоде темнела лаковая шкатулка с цветами сливы, а над письменным столом висела каллиграфия, напоминавшая, что гармония рождается из сердца. Даже кровать идеально вписывалась в интерьер: низкая, с простым деревянным изголовьем, застеленная белоснежным покрывалом, на котором угадывалась едва заметная вышивка облаков.

Старательно отвлекая себя от ненужных мыслей делом, Наби принялась раскладывать немногочисленные вещи. Пижама, джинсы, простая белая рубашка, набор повседневной косметики... На полке узкого книжного шкафа уже стояла фотография, и Наби то и дело брала её в руки, переставляя то ближе к окну, то на тумбочку у кровати. В серебристой рамке — она и Сухо, снятые в тот день, когда решили прогулять лекцию и сбежали в парк на другой конец города. Наби снова посмотрела на снимок, и в груди что-то странно кольнуло. Вспомнился вчерашний день и поведение Сухо. Что именно его задело? Принц? Или сам факт, что её новая работа связана с королевской семьёй?

Они дружили слишком давно, чтобы Сухо ревновал всерьёз. Их обоих с первого курса института называли «сладкой парочкой», и это прозвище прицепилось так крепко, что даже преподаватели иногда с улыбкой интересовались, заберёт ли Наби сегодня Сухо, когда она задерживалась допоздна в университете.

И он всегда забирал. Наби частенько засыпала прямо за его столом, обложенная распечатками и заметками, в его квартире, где пахло кофе и лавандой от саше, привезённого матерью Сухо из провинции. Он делал Наби кофе. Она читала его конспекты. Он ворчал, что она забыла поесть. Она отвечала, что на третьей чашке айс-американо еда уже необязательна. И никто, кроме Наби, не имел права прикасаться к его хаосу. Хаосу, в котором книги лежали на кухне, рубашки — на микроволновке, а гитара стояла в ванной, «потому что там хорошая акустика».

Другие девушки приходили и уходили. И ни одна из них не выдерживала того, что Сухо никогда не позволял вычеркнуть Наби из своей жизни. Некоторые устраивали сцены. Некоторые пытались подружиться. Но результат был всегда один — фотография на его рабочем столе оставалась, а они — нет. Мало кто понимал их с Сухо крепкую дружбу. Но это была именно дружба, ведь за все эти годы Сухо не давал даже повода усомниться в его намерениях. И Наби это очень ценила.

Улыбнувшись воспоминаниям, Наби положила аккуратно бельё в шкаф, поправила свитер, сползший с полки, и снова взглянула на фото. Было немного тревожно. И единственным верным решением в данный момент Наби показалось переодеться и попробовать осмотреться самостоятельно во внутреннем дворе дворца.

Как только она вышла за порог комнаты, сразу выглянула на улицу. Коридоры для перехода между залами дворцового комплекса были крытыми террасами, узкими и длинными, с деревянными балками и бумажными перегородками. Днём сквозь полупрозрачные ханжи по полу разливался молочный свет, ночью же в этих галереях горели фонари, и тени плясали на декоративных деревянных решётках. Ничего лишнего: дерево, известь и узорчатые переплёты, но эта простота создавала ощущение уюта.

Наби шла, вглядываясь в интерьер комнат, которые встречались ей по пути, и не заметила, как оказалась в крыле, которое не видела сегодня. Здесь было тихо и прохладно. Наби остановилась. Её вниманием завладела цветочная композиция: пышные бутоны пионов, густые, сочно-красные, вперемешку с кремовыми и нежно-розовыми. Некоторые уже раскрылись полностью, сбросив лепестки, которые лежали воздушным ковром на лакированной поверхности столика. Из середины букета выглядывал маленький, аккуратно сложенный листочек бумаги, который Наби достала и осторожно развернула. Чернила были чуть выцветшими, но чёткими: «Прости». Всего одно слово, написанное аккуратным почерком. В углу дата четырёхдневной давности.

Прежде чем она успела подумать, что это могло значить, за спиной раздался голос:

— Мне кажется, вы не должны здесь находиться.

Наби резко развернулась и едва не опрокинула вазу, но успела перехватить её за основание.

Перед ней стоял молодой мужчина лет тридцати, в идеально скроенном тёмно-синем костюме. Он выглядел скорее как дипломат, чем охранник, и в его голосе слышалась уверенность и сила. Мужчина смотрел на Наби внимательно, приподняв бровь, будто оценивая.

— Простите, — тут же поклонилась она, аккуратно вложив записку обратно в букет. — Я просто... заблудилась. Решила осмотреться.

— Я должен узнать, кто вы, — сказал он спокойно, но без тени враждебности. — Мне не докладывали о новых сотрудниках, а это — странно.

— Меня зовут Хван Наби, — представилась она, проглотив ком в горле. — Принц Джиху нанял меня в качестве няни для принца Гуна.

Мужчина не сразу ответил. Наби осторожно перевела на него взгляд. Напряжение медленно спускалось вниз по позвоночнику, пока Наби лихорадочно пыталась понять, кого ей напоминает незнакомец. И вдруг взгляд её зацепился за родинку под левым глазом.

Дыхание перехватило.

— Ваше Величество! — Наби опустила лицо, устыдившись того, как бессовестно уставилась на короля Джиёна.

— Приятно познакомиться, Хван Наби-щи, — проговорил он, чуть наклонив голову. Его голос стал теплее. — Давайте покинем это место. Здесь... давно не ведутся разговоры.

Он сделал полшага назад и чуть приподнял руку в приглашающем жесте. Наби быстро поклонилась ниже, чем обычно, и пошла за ним, бросив взгляд на двоих телохранителей, стоявших чуть поодаль.

Они прошли по террасе, и перед Наби открылся вид на небольшой парк, прилегавший к Восточному дворцу. Снаружи внутреннего двора воздух был прохладным и чистым. Ветер доносил аромат сосновых игл, едва уловимый запах рисовой бумаги и старых книг, как в храмовых библиотеках.

Король шёл медленно, наслаждаясь прогулкой. Плечи его были чуть ссутулены, он поправлял пряди волос, которые трепали слабые порывы ветра, и слегка улыбался. Наби внезапно поняла, почему сразу не узнала Его Королевское Величество Ли Джиёна. Сейчас он был расслаблен и больше похож на обычного человека, как принц Джиху несколькими часами ранее в парке. И Наби было не по себе оттого, что она оказалась настолько близко к тем, кого видела раньше только по телевизору.

Она украдкой посмотрела на короля, и в голове всплыли отрывки её детских воспоминаний. Коронация восемнадцатилетнего наследного принца, юный король Джиён смотрит затравленным зверем в камеры репортёров. Почему-то его взгляд хорошо запомнился Наби. Спустя время произошло подавление протестов, и было возвращение в страну некоторых древних реликвий. И с каждым годом король Джиён становился увереннее и сильнее. От того испуганного давлением власти и скорбью из-за смерти короля Вончона подростка не осталось и следа.

— Вы меня слушаете? — голос короля Джиёна вырвал Наби из воспоминаний мутных, как утренний туман над горой Пугасан за дворцом Кёнбоккун.

Король остановился на небольшой каменной площадке, обрамлённой аккуратным живым бамбуком и фонарями из чёрного гранита. Тень от карниза крыши падала на его плечи.

— Простите, Ваше Величество... — Наби торопливо склонила голову, чувствуя, как щёки предательски налились теплом. — Я немного задумалась.

Она ненавидела это чувство: неловкость, возникающую, когда встал не в тот момент, не туда посмотрел, не так отреагировал. Особенно не по себе было рядом с человеком, чьё имя ещё вчера Наби слышала в вечерних новостях.

Но король только слегка улыбнулся. Его взгляд скользнул по её лицу, а затем он развернулся, указывая жестом на узкое здание, чьё окно было распахнуто.

— Могу я попросить вас, больше не заходить в то крыло? — произнёс он тихо. Наби проследила за его взглядом. В окне мелькнула знакомая макушка: Гун. — Там жила наследная принцесса, — продолжил король задумчиво. — Мать Гуна. До того, как она стала женой моего брата. — Он сделал паузу. Тонкая морщинка пролегла между его бровей. — Это страшная утрата. Мы чтим Мин, потому что она подарила нашей династии наследника.

Наби молча кивнула, сжав пальцы в кулаки. Наследная принцесса Мин, символ новой эпохи. Образ светлой женщины, ушедшей слишком рано, который остался в памяти народа.

— Странно только одно, — продолжил король, чуть повернув голову. — Почему мой брат нанял вас? У Гуна целый штат нянь, но Джиху всё равно выбрал вас. Любопытно.

Наби открыла рот: хотела ответить, объяснить, как Гун сам к ней потянулся, но не успела. Потому что в открытое окно вылетела тетрадь, вслед за которой едва не выпрыгнул сам виновник происходящего.

— Нуна! — радостно закричал Гун, увернувшись от растерянного преподавателя. — Ты уже отдохнула? Разложила вещи? Мы можем играть?

Наби сдержала улыбку и глянула на короля: он переводил взгляд с неё на Гуна, потом на преподавателя, склонённого в глубочайшем поклоне, и обратно к ней. На лице короля Джиёна промелькнуло недоумение.

— Гун-а, ты же занимался, правда? Давай, ты закончишь урок, а я подожду тебя.

— Точно? — Гун ещё немного наклонился вперёд.

— Точно, — Наби улыбнулась. — Продолжай, нехорошо заставлять учителя ждать.

Наби подошла и подняла тетрадь, а потом протянула её Гуну. Тот схватился за неё и задержал взгляд на короле. Гун выпрямился и быстро, и по-взрослому серьёзно поклонился, и когда он исчез за окном, а тишина снова окутала террасу, Его Величество немного прищурился, наблюдая за Наби.

— Расскажете, откуда мой племянник вас знает? — тихо спросил он.

Отказать Наби не могла, поэтому снова послушно кивнула, и тогда король Джиён вновь повёл её за собой. Теперь за пределы внутреннего двора, куда Минхи запретил ей выходить одной. И стоило Наби переступить порог зала Саджонджон, как она замерла, осматриваясь. Её встретило просторное помещение с высоким потолком, который поддерживали резные балки, расписанные яркими красками. В центре, на возвышении, стоял трон, а за ним находилась расписная ширма с горами, соснами и солнцем. Наби перевела взгляд на картину над троном, на которой были изображены драконы среди облаков — символы короля и его подданных.

— Присаживайтесь, — король Джиён указал на кресло, обтянутое золотым шёлком, и сам занял место за резным письменным столом.

Наби села и сложила руки на бёдрах, не решаясь дышать полной грудью. Слуга внёс поднос, на котором покоился фарфоровый чайник с тонким узором журавлей. Он разлил чай по чашкам и, низко поклонившись, вышел, снова оставив Наби наедине с королём.

— Лотос, — пояснил король Джиён. — Попробуйте.

Наби приняла чашку обеими руками, слегка поклонившись. Изящный ободок был прохладным, и она почувствовала, как внутри всё ещё дрожит. Король Джиён излучал харизму и спокойствие, в нём ощущалась сила и мощь. Он говорил, и его хотелось слушать. За ним хотелось идти.

— Ну? — он перевёл на неё взгляд, сделав глоток. — Расскажите мне, Хван Наби-щи, как получилось, что мой племянник выбрал именно вас?

Наби посмотрела в чашку и, помолчав, наконец, тихо заговорила:

— Это произошло случайно. Меня порекомендовали какой-то семье, и какой именно я узнала лишь на следующий день.

Она осторожно сделала глоток чая. Король Джиён чуть приподнял бровь, но не перебивал, и Наби не торопясь рассказала, как всё было. Король молча слушал, неторопливо вращая чашку в руке.

— Что ж... — наконец произнёс он, когда Наби закончила, — это очень интересно, но меня волнует не только Гун.

Он хотел продолжить, но в этот момент дверь распахнулась, и Наби подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Брат, — голос наследного принца, который буквально влетел в зал Саджонджон, остановился на пороге и впился раздражённым взглядом в Наби. Она сглотнула. — Нам нужно поговорить. Наедине, — сказал принц Джиху, не отводя от неё взгляда.

Король молча поставил чашку на стол и кивнул, а Наби, затаив дыхание, смотрела на принца. Тревожное предчувствие снова свернулось в клубок где-то под сердцем.

Спорить Наби не собиралась, потому, сжав губы, она быстро вышла на улицу, миновав охрану возле дверей. Ноги казались ватными, в горле пересохло от волнения, пережитого мгновениями раньше, но Наби шла, не оборачиваясь, к знакомой галерее, ведущей к жилому крылу. После прогулки с королём днём Наби запомнила расположение некоторых зданий, но дальше знакомых мест она не рискнёт уходить. И когда она уже шагнула к своей комнате, замерла, удивлённо смотря на Гуна. Тот стоял босиком, прижимая к груди плюшевую альпаку, и выглядел так, словно только что проснулся. Наби осмотрелась и заметила тень охранников.

— Нуна, я думал, ты ушла, — проговорил Гун, сонно потирая щёку.

— Ты почему ещё не спишь? — Наби подошла и без лишних слов подхватила его на руки.

— Нуна, можно я сегодня с тобой посплю?.. — Гун поднял голову от её плеча. — Пожалуйста?

Отказать ребёнку, нуждающемуся в тепле и заботе, Наби не могла, поэтому, ничего не ответив, пошла в сторону своей комнаты. Там их ждала постель с прохладными, пахнущими яблоком простынями. Уложив Гуна ближе к середине, Наби аккуратно подоткнула одеяло по бокам — так, как делала её мама в детстве, и пригладила его торчащие волосы.

Гун уснул быстро. Он прижимал альпаку к груди и иногда что-то бормотал тихо и неразборчиво, но Наби уловила одно слово. «Омма». Сердце сжалось от смеси чувств: вины, нежности и тоски. Она не была ему матерью, но Гун тянулся к ней так, будто искал в ней то, чего больше не было в его мире.

Сон не шёл к Наби. Убедившись, что Гун крепко уснул, она медленно встала, поправила одеяло и, оставив приоткрытой дверь, вышла в коридор. Дворец ночью без людей и дневного шума всё ещё казался живым, но был другим. Сквозняк, гуляющий по крытым галереям, был его дыханием, скрип половиц — недовольным старческим ворчанием. Свет фонарей на улице заставлял предметы отбрасывать длинные тени, которые разбегались по стенам, потолку и полу в разные стороны.

Наби бездумно бродила, вслушиваясь в тишину, пока не услышала голос и не поняла, что дошла до крыла, куда её просил больше не заходить король. Голос принадлежал мужчине.

— Да... нет... Я устал.

Любопытство захлестнуло Наби, и она, стараясь ступать бесшумно, подошла к стене рядом со входом в покои принцессы Мин и прижалась к ней спиной. Дыхание перехватило, когда Наби узнала этот голос. Наследный принц Джиху.

— Соён, прекрати, — выдохнул он. — Я сейчас приеду. Да.

Слова были тихими, но в них слышались усталость, раздражение и нотка бессилия. Наби затаила дыхание, когда услышала приближающиеся шаги, и отпрянула в тень, стоило принцу Джиху выйти на террасу. Он прошёл немного вперёд и свернул куда-то, пропав из виду. А Наби ещё несколько мгновений стояла, как вкопанная, смотря широко распахнутыми глазами в одну точку.

В эту ночь принц Джиху не вернулся во дворец. В эту ночь Гун беспокойно спал в кровати Наби и звал маму.

Это была самая длинная ночь из всех, что предстояло Наби провести во дворце.