Глава 2

Резко открыв глаза, я сразу поняла, где нахожусь. Я проснулась в больнице, в небольшой палате. Голова закружилась. Я закрыла глаза, медленно открыла один глаз, потом второй. Привыкнув к свету, я начала осматриваться. Ничего необычного не было: пол, стены, потолок и несколько букетов красных роз, у меня на них ужасная аллергия, кто додумался их сюда поставить? Вообще, ненавижу розы, особенно красные. Я хотела встать, но мне помешали трубки, торчащие из моей руки. Я вытащила их и прибор, который стоял рядом запищал. Ко мне в палату зашёл врач... или нет.

- София, ты уже проснулась? У тебя был легкий обморок, ничего серьезного, не волнуйся. Всё хорошо? - сказал молодой парень, который вчера раздевал меня взглядом в скорой, он же был санитаром?

Я не ответила, поэтому задала свой вопрос:

- Как мой отец? - я встала с кровати. Глаза парня похотливо забегали по моему телу, выдержав небольшую паузу, он сказал:

- Стабильно тяжелое положение, с ним все в порядке, а вот тебе лучше прилечь, иначе я за себя не отвечаю, - он усмехнулся и подошел ближе.

- Что, прости? - его слова были непонятны мне.

Я оглядела свой вид - на мне была лишь полупрозрачная больничная сорочка и всё. Прошло 10 секунд с его прихода, какого черта он себя так ведёт? Может мне это все снится? Если это сон, то я могу позабавиться. А если нет, то получится неловкая ситуация.

- Меня зовут доктор Грин, но для тебя я просто Пит. - он подошёл ещё ближе.

Питер был красив собой - каштановые волосы, карие глаза, высокие скулы, пухлые губы, растянутые в наглую улыбку. Не слишком высокий, но крайне самоуверенный. От него пахло дорогим дурманящим парфюмом, не скрою - я уже хотела его.

Я улыбнулась, вспомнив, что на таких сорочках, как у меня, сзади большой разрез, пусть побесится.

- Знаете что, доктор Грин? - милым голосом произнесла я и повернулась к нему спиной, - у меня аллергия на розы, а...

Вдруг парень резко прижал меня к кровати и поцеловал шею. Вся кожа покрылась мурашками. Я немного оттолкнула его и повернулась. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, Пит притянул меня за талию к себе и что-то собирался сказать, но я его перебила:

- Тшшш, - я поставила руку напротив его лица, и зажмурила глаза, - я сейчас чихну.

До меня дошел запах роз и в носу свербило, глаза начали слезиться и зачесались шея.

- В такой-то момент? - он засмеялся, - ты не сделаешь этого.

- Ты меня не знаешь, - я приготовилась к чиху и зажала рот рукой, но это не помогло. Я громко чихнула и ударилась лбом в мускулистую грудь Пита. Он разжал свои объятья и отпрыгнул на шаг назад.

- Ауч, больно, - он потер ушибленное место и посмотрел на меня. Я чихнула еще раз.

Тут в палату зашёл еще один врач, старше и страшнее Питера. И зло проговорил:

- Мисс Хельсинг, извините нашего интерна за такое некультурное поведение. А цветы мы сейчас уберем, - я ответила ему чихом, и в палату вбежала мама, ну теперь всем влетит.

- Что здесь происходит!? - закричала она, потом увидела розы и ее глаза почернели, - мой муж при смерти, так вы еще и дочь убить хотите!?

- Я... Мы... - начал оправдываться врач.

- Мне все равно, вы это или нет, переведите мою дочь в другую палату, немедленно. Иначе вас уборщиком даже в придорожную забегаловку не возьмут.

Мужчина засуетился и повел меня в другую палату. Когда мы пришли, мне принесли противоаллергическое средство и сразу вкололи в вену. Мама принесла мне нормальную одежду и мою косметичку, значит, она уже была дома. Сказала, что будет ждать меня в палате папы и ушла.

Я закрыла дверь на ключ, и опустила жалюзи. Скинула с себя эту больничную тряпку и начала одеваться перед большим зеркалом в полный рост.

- Шикарное тело, в зал ходишь? - в зеркале я увидела Питера. Он будто маньяк. Его ещё не хватало.

- Как ты вошёл? - я обернулась и продолжила одеваться.

- У меня свои способы. Что ты делаешь? - он стоял, облокотившись на дверной косяк и с любопытством рассматривал меня.

- Одеваюсь.

- Ну и зачем? Все равно я с тебя все сниму. - чего он хочет от меня? Трахнуть? Так вот не дождется.

Сейчас это точно не сон, но почему же он ведёт себя как маньяк... Неужели я настолько не заслуживаю уважения. Ладно, его намерения мне не важны, продолжим игру.

- Правда? А я думала, что врачи приличные люди, но видимо я ошибалась, - я приложила руку ко лбу и вздохнула.

- Брось, - он хлопнул дверью, но не закрыл ее, - все знают, что ты даёшь каждому красивому парню, так чем я тебя не устраиваю?

В груди что-то неприятно сжалось. Я не ожидала услышать от него такое, даже если он ко мне приставал.

- Тем, что бесишь меня.

Он усмехнулся.

Это обидно, я не тупая шлюха и никогда ей не была, но всем проще думать так, чем поверить в то, что ум может сочетаться с красотой. Все думают, что я получаю хорошие оценки только из-за того, что сплю с учителями или даю им деньги. Меня считают избалованной дочкой богатеньких родителей. Поэтому я хочу уехать отсюда подальше.

Я подошла к нему и пнула со всей силы в пах, Пит согнулся пополам, матерясь на меня. Я усмехнулась и закричала. На мой крик прибежали несколько медсестер и докторов.

- Что случилось? - спросила одна из них.

- Он... Он хотел меня изнасиловать, - я села на кровать и, закрыв руками лицо, заплакала.

- Что!? - парень побагровел и зло посмотрел на меня, - она лжет.

Тут в палату влетел доктор, которого чуть не уволила мама, и за шиворот вывел Питера за дверь. Медсестры стали успокаивать меня, но я сказала что все хорошо и попросила оставить меня одну. Они вышли за дверь, немного постояли, наверное, обсуждая какая я сволочь, и разошлись по своим делам.

Мне нужно к папе, я очень волнуюсь за него. Я вышла из палаты, это уже хорошо. Теперь надо понять, куда идти. Я спросила у одной из медсестер, где лежит мой отец. Девушка удостоверилась, что со мной все в порядке и сказала подняться на третий этаж.

Теперь бы понять, где лифт или лестница. Ладно найду как-нибудь. Я пошла прямо по коридору, в конце, за поворотом стояли Питер и тот мужик. Они громко спорили и не заметили меня, я же спряталась за угол и, немного выглянув, прислушалась. Они разговаривали обо мне.

- Ты понимаешь, что, блядь, будет, если её родители узнают!?

- Она не скажет. - он улыбнулся уголком губ.

- С хера ли ты так решил!? - он ударил кулаком стену, а Пит даже не моргнул.

И, о боже, он увидел меня и начал нагло смотреть на меня. Я показала ему фак.

- Эта шлюха может испортить репутацию нашей больницы, а ты... - мужчина опустил голову и вздохнул. А вот это было оскорбление.

Я кашлянула и скрестила руки на груди.

- А еще это "шлюха" может испортить тебе жизнь. - он обернулся и его глаза чуть не выпали из глазниц.

- М... Мисс Хельсинг, я... я не хотел... - промямлил он.

Какой он мудак, ещё и оправдывается.

- Да мне похер, что ты там хотел. Где здесь лифт?

- Т... Там. - он указал на следующей коридор и дрожащим голосом прошептал, - простите, я не специально, я хотел лишь защитить свою больницу...

Как он меня бесит. Пит, все это время, довольно смотрел на нас.

- Да ладно, я не в обиде. - я быстро прошла мимо и вызвала лифт.

***

- Мааам, этот врач... - я присела на кресло в коридоре, - он... он... приставал ко мне... - я зарыдала и уткнулась в мамино плечо.

- Что!?

- Этот главный врач или кто он там... Он сначала начал лапать меня, а когда я ему отказала, он назвал меня ш... шлюхой.

- Зайди к отцу в палату, я сейчас приду. - спокойно ответила мама и устало встала с кресла.

Я вошла внутрь. Папа лежал в палате с белыми стенами и белым потолком, на белой кровати с белыми простынями, и занавески на белом окне были чисто белые, даже столик и ваза, стоящая на нем, были белыми. Никогда не думала, что белый может быть настолько ужасен.

Сам отец был бледным, в его живот было вставлено множество трубочек, которые проходили к каким-то аппаратам, тоже белым.

- Папочка, все будет хорошо... - прошептала я, - ты поправишься.

Я взяла его за руку и присела на стул, кстати тоже белый.

- Он скоро поправится, - дверь открылась и в палату вошла полная женщина, - мы прочистили твоему отцу желудок. Это было что-то наподобие кислоты, поэтому и шла кровь, конечно, желудку нужно время на восстановление, в остальном, все в порядке. В полиции сейчас выясняют, кто мог это сделать. Не беспокойтесь. - она улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ.

Она что-то поправила в приборах и ушла, заполняя какие-то бумаги. Я посидела с папой еще несколько минут и вышла из палаты.

- Ну что красави... - я испугалась неожиданного голоса и резко ударила его обладателя в челюсть.

- Твою мать, Питер, не беси меня!

______&______

- Мистеру Хельсинг стало хуже. Он в критическом состоянии. Мне жаль. - сказала та же полная медсестра.

Мама заплакала и начала кричать, медсестра тут же дала ей успокоительное и увела куда-то. Я осталась одна посреди белой больницы.

Мне было больно. Я никогда не ощущала такую боль. Это страшная боль. Я не знала что мне делать и куда идти, поэтому просто бродила по коридорам.

На последнем этаже никого не было, что странно. В конце коридора была небольшая серая дверь. Наверное на крышу. Я толкнула ее ногой, она оказалась открытой. По невысокой, но крутой лестнице я поднялась наверх.

Там оказалась еще одна дверь, тоже открыта. Я приоткрыла ее и, о боже, как здесь было красиво!

На небе красовался золотой закат, обрамленный розовыми облаками, а чуть выше, будто ложась на крышу высоток, были темные тучи, до которых еле доставали лучи уходящего солнца. И весь небосвод, казался нарисованным, как на картинке самого искусного художника, хотя ни одному человеку не под силу изобразить такую красоту.

Почему-то, мне стало ужасно грустно и я подошла ближе к краю крыши. Вот бы стать птицей, чтобы улететь из этого ужасного города или лучше стать солнечным лучом - маленьким, но таким важным и желанным, чтобы путешествовать по всему свету вместе с таким же крохотными лучами и глядеть на мир с высоты, не боясь упасть в грязь; чтобы светить для людей, даже если они не любят тебя, но жить без тебя не смогут и будут ждать, несмотря ни на что.

И тут я заплакала, впервые в жизни, по-настоящему заплакала. Даже в детстве, когда падала на твердую землю - не плакала, а тут...

Я села на край и обняла руками колени. Наверное, это выглядит так по-юношески - сидеть на крыше, наблюдать за закатом, плакать, обняв колени, не понимать, что происходит с моей жизнью (хотя с ней все ровным счетом ничего не происходит), думать о будущем...

- Привет! - чей-то противно-радостный голос вывел меня из раздумий. Я быстро вытерла слёзы и глубоко вздохнула. Какой позор - предстать в таком положении перед кем-то. - Ты чего?

Я посмотрела на этого надоедливого человека, и как вы думаете, кто же это? Правильно! Это Питер.

- Не твое дело.

Он сел рядом и, свесив ноги, начал ими болтать, как ребенок.

- Почему ты плачешь?

- Какая тебе разница?

- Не отвечай вопросом на вопрос - это нечестно. - он подвинулся ближе.

- Чего тебе надо? - он пожал плечами, - Опять приставать будешь? - я поднялась на ноги и закричала, - Это что-то типа: "Смотри, какой я классный, давай прямо тут переспим!" Да? Как ты меня раздражаешь! Наглый, тупой, бескультурный, жалкий ублюдок!

- Успокойся, дура! - он тоже встал на ноги и закричал.

- Не кричи на меня!

- Ты первая начала! Я поддержать хотел, а ты выебываться вдруг начала!

Но мне было не до крика... Мне хотелось расплакаться, как маленькой девочке, что я в принципе и сделала. Питер удивленно посмотрел на меня.

Я отвернулась и закрыла руками лицо. Парень обошел меня и остановился, потом я почувствовала его руки на моих плечах. Неужели он меня обнял? Я тоже обняла его, не знаю зачем. Но это были самые приятные объятия за всю мою жизнь.

Так мы простояли минут пять, слезы уже высохли, и я чувствовала себя нормально. Тут я поняла, что творю. Я резко отстранилась от Питера, он удивленно посмотрел на меня и произнес:

- От тебя вкусно пахнет.

Я улыбнулась, потом засмеялась, а потом мой смех превратился в истерику. Я истерически смеялась и не могла ничего сделать. Пит растерянно смотрел на меня, но вдруг резко прижался своими губами к моим, и я почему-то успокоилась.

Но почти сразу отстранилась от него и отошла на пару шагов.

- Прости, я должен был тебя успокоить.

- Зачем ты это делаешь?

- Что именно?

- Когда ты первый раз вошёл в палату, чуть не изнасиловал меня, причём без слов почти... А теперь ведёшь себя так, будто мы сто лет дружим... Мне не понятно твоё поведение. Как ты хочешь это объяснить?

- Я... Знаешь, я часто прихожу на эту крышу, здесь всегда так красиво...

- Зачем ты говоришь это?

- Просто понимаешь... Твой запах... Он будто из другой вселенной и, когда я чувствую его - тебя - я вдруг не могу контролировать свое поведение. Я заметил это только что. Не считай меня маньяком, но мне нравится твой запах.

- Ты серьёзно?

- Совершенно.

Я свела брови к переносице и недоверчиво покачала головой.

- Да ладно, я пошутил, - он широко улыбнулся, - но ты действительно очень хорошо пахнешь.

- Да пошёл ты...

Вдруг Питер снял с себя свитер и расстелил его на полу. Он молча шлепнулся на него с одного края и, глядя на меня, похлопал по месту рядом с собой. Я стояла в нерешительности пару минут.

- Да садись ты, - парень уставился на закат, - или у тебя есть идеи получше?

Я все также молча села рядом. Разговаривать не хотелось, но и оставаться одной желания не было. Но, к моему удивлению, Питер молчал. Так мы и просидели рядом минут 20 в тишине крыш, глядя на угасающее солнце. С ним было комфортно молчать.

- Знаешь, некоторое время назад я чувствовал то же самое, что и ты сейчас, - он взглянул на меня, но увидел лишь немой вопрос, - несколько лет назад мой отец находился в таком же состоянии. Правда, он умер... Но твоему крайне повезло, он скоро придет в себя, я уверен.

- Расскажи мне что-то еще, пожалуйста... - тихо сказала я.

Парень незаметно усмехнулся, но начал что-то рассказывать про больничные будни и прочую ерунду. Мне было комфортно вот так болтать с ним не о чем. Так мы просидели на крыше пока совсем не стемнело и я совсем не замерзла. 

- Мне про тебя рассказывали, - вдруг неожиданно серьезно сказал Питер, - знакомые.

- Уверена, что ты услышал достаточно, чтобы твое сегодняшнее поведение было оправдано. - грустно усмехнулась я.

- Ты права, - он придвинулся ближе ко мне и, по всей видимости, почувствовал, как я замерзла, - меня убедили, что ты редкостная сука.

Пит снял с себя рубашку и накинул ее мне на плечи, оставшись в одной футболке. Замерзнет же, дурак. Он продолжил:

- А еще, что ты можешь переспать с первым встречным, даже не зная его имени. Ты не обижайся, но я просто хотел проверить это. 

- И что? К какому выводу пришел?

- Сучка ты еще та, - он хохотнул, - но большая часть слухов - неправда. И я этому очень рад.

- Слухи они на то и слухи, чтобы быть неправдой.

- Ты, конечно, очень горячая, но крайне избалованная эгоистка, - он немного отстранился от меня, - обидеть не хочу, но это заметно с первого взгляда.

- Ты совсем меня не знаешь и не имеешь права судить меня. А думай что хочешь, мне все равно. Спасибо за вечер.

И после этих слов мне снова хотелось заплакать, но я просто встала и ушла. Я побежала вниз по этажам, игнорируя голоса медсестер. Распахнула двери больницы и подошла к первому такси, которое смогла заметить. Но перед тем, как сесть внутрь, подняла голову на крышу больницы - Питер стоял на краю, скрести в руки на груди, и смотрел на меня.

Я громко захлопнула дверцу.

- На Портленд стрит.

__________&__________

Я вошла в холодный дом. Сняла с себя ненавистную мной одежду. Поднимаясь по лестнице, прикасалась тонкими пальцами к ребристости стен. Включила холодный душ. Переключила на горячую воду поскрипывающий кран. Я стояла под водой полчаса, а может час. Не помню. Пошла в свою тёмную комнату. Легла на шёлковые простыни, цвета бордо. Я закрыла глаза. Я хотела забыть этот день. Я не могла не думать о папе. Я не хотела думать о Питере. Мои веки трепетали. Чувства и эмоции постепенно притупились. Так легче. Это как будто перевязать кровоточащую рану. Главное не снять повязку слишком рано. Тогда будет больно. Но теперь все хорошо. Нет чувств - нет ничего.

Наконец, мой усталый мозг отпускает прошлый день и позволяет мне заснуть.